Призрак штрафбата

Дзега возникла неожиданно, как раз во время очередного занятия. Хмыкнув, поглядела, как мокрая куртка внезапно покрылась парами быстро испаряющейся влаги, как прошлись по ней «горячие руки», придавая ткани строгий и даже парадный вид, и спросила:
– Ну, ты как, оклемался? По-моему, тебе пора вставать и заняться, наконец, моими проблемами.
– А какие у тебя проблемы? – Ладар перекатился на бок и с интересом посмотрел на девушку. – И почему я должен ими заниматься?
– Ты забыл о трещине в пространстве? Хаос действует на всё живое в мире! Да и на неживое тоже, хоть и медленней. И пусть я намного крепче людей, но, в конце концов, тоже принадлежу к этой Вселенной… И вообще, мне просто неприятно ощущать Хаос! – Она с омерзением передёрнулась. – А почему именно ты? Так ведь больше некому!
Два огромных наивных глаза уставились на человека, и тот поневоле почувствовал необходимость хранить и защищать этого странного ребёнка, но тут же ухмыльнулся.
– Прекрати! Не корчи из себя наивное дитя, не стоит, я и так постараюсь тебе помочь, если ты точно скажешь, что именно тебе нужно. А то, может, тебя придётся сопровождать в подземные города гномов или заповедные леса эльфов, а то вообще на Южный материк, к драконам…
– Ничего столь обременительного. – Дзега улыбнулась. – Просто помоги выбраться из зоны действия Хаоса и вновь обрести силы. Дальше я и сама справлюсь. И, кстати, восточный край долины мне подойдёт. Ты ведь всё равно туда собрался?
Ладар в задумчивости кивнул головой.
– В принципе, да, вот только мне нужно разобраться с этой проклятущей трещиной. Я так понимаю, мне её и заделывать, больше некому. Я хотел остаться здесь какое-то время, поискать книги по магии… Где-то должно быть описание экспериментов с Хаосом, может, там что-то будет и на тему, как его изгнать.
– Такие описания были в башне, но там временных пузырей не было, всё давно превратилось в пыль. Услуга за услугу: ты помогаешь мне, а я рассказываю, что знаю о прорехах пространства.
– И много ты о них знаешь? – хитрый, вкрадчивый вопрос.
Задумчивый взгляд и чуть смущённое признание:
– Немного! Однако всё же больше того, что знают о них все остальные маги этого мира, просто потому, что они вообще ничего не знают! Ну как, ты поможешь мне? Учти, это опасно: если погибну я, наверняка погибнешь и ты.
– Ой, девчонка, что-то ты не договариваешь. Вряд ли ты боишься животных проклятых земель: по развалинам шарила, будь здоров, а в них опасностей не меньше. Идёт: я обещаю тебе помощь, а ты рассказываешь, когда и как она тебе может потребоваться.
– На территории Хаоса мне действительно мало что может грозить. Животные, растения, магические ловушки… подумаешь, мелочи какие! А вот за ней… мне потребуется какое-то время, чтобы обрести силы. И на это время меня придётся укрыть за твоей любимой сферой небытия. Сможешь?
– Смогу, только есть проблема: сфера у меня одна, мне придётся обходиться без защиты. И если со мной что-либо случится – она исчезнет.
Дзега фыркнула.
– Такой большой мальчик, да вне зоны действия Хаоса, способен сам о себе позаботиться. Если будешь держать её накрепко – никто, кроме обычной живности этих лесов, на тебя и не посмотрит. Уговор?
Ладар хмыкнул.
– Не играй во взрослые игры. Никаких договоров, никаких соглашений – сейчас я вижу перед собой ребёнка и сделаю всё, чтобы с ним ничего не случилось. Вот когда ты повзрослеешь, тогда и поговорим об оплате.
Дзега перевела дух, с шумом выдохнула воздух – и, внезапно, уткнувшись лицом в плечо парня, разревелась. Тот растерялся, неуклюже обнял, пытаясь утешить. Наконец, та отстранилась, вытирая покрасневшие глаза.
– Прости. Ты – чудо. На земле практически нет людей, способных сказать то же, что сказал ты. Особенно, если учесть все те догадки, о которых ты старательно умалчиваешь и которые роятся у тебя в голове. Я уж и забыла, каково это – когда кто-то вот так искренне о тебе заботится. Не из сиюминутного каприза, не просто дать плачущему ребёнку конфетку, а сознательно, целеустремлённо идти на риск против непонятно чего, просто чтобы доставить кого-то домой. Я – постараюсь, чтобы ты не пожалел об этом.
 
– Идёт! Тогда пошли собираться!
– Что, так сразу? – кажется, Дзега растерялась.
– А что тянуть? И потом, ты сама говорила, что Хаос действует и на тебя? И кстати, на духов он тоже действует?
Девушка грустно улыбнулась.
– А почему, ты думаешь, они сходят с ума? Пусть не за дни, а за тысячелетия, но всё равно: они создания этого мира. Их спасает только то, что на них – печать смерти, а это самый страшный противник Хаоса.
– Ну, значит, ещё один весомый повод не тянуть.
Утро выдалось солнечным, бодрым, удачным. Как и предполагал Ладар, дорога, идущая вдоль долины и закончившаяся у западных ворот города, снова обнаружилась у восточных. Кирк, застоявшийся в городе, радостно перебирал своими трёхпалыми лапами, не замечая дополнительного веса от тюков, собранных заботливыми духами, и девушки-подростка. Седло, сделанное из пары старых ковров, удобно вмещало и людей, и их поклажу, и можно было чуть расслабиться и, по-прежнему настороженно глядя по сторонам, начать разговор.
– Так что такое – прореха в пространстве?
– Ну, для начала нужно объяснить, что же такое – пространство… Попробую попроще: вспомни Южный материк. Пустые скалы, на которых ничего не растёт. Такое бывает, если жизнь ещё не добралась до земли… или уже ушла. Для существ, живущих миллионы лет, жизнь подобна приливам и отливам: она приходит и уходит, повинуясь своим законам, подобно морским волнам. Только ей нужно не воздействие извне, а условия для прихода…
– Прости, но при чём тут трещина в мироздании?
– Блин, ну какой же ты нетерпеливый! Хорошо, без иносказаний: строение пространства многомерно. В основе своей это векторная составляющая, задающая его структуру и протяженность, ничего более. Жизнь на ней невозможна. Именно так выглядят вырожденные, мёртвые вселенные. В них нет ничего, вообще ничего. Однако природа не терпит пустоты: первым на них появляется Время. Пронизывая векторную структуру, оно стимулирует выработку им энергии. Простейшей, бессмысленной силы – саморазрушения и самовосстановления. Постоянно убивающей себя и постоянно возникающей вновь. А что ещё может зародиться в мёртвом мире? Время усмиряет её, преобразует, превращая смерть и возрождение в бессмысленную смену форм. После этого энергия приобретает известную тебе, хоть и жутко неприятную форму – Хаоса. Однако он уже подчиняется созданным для данной Вселенной законам, и с ним можно работать… Со временем энергии становится много, она, словно плодородная почва, растёт, готовая принять семя и породить жизнь… И тогда появляется Творец.
– Откуда?
– Говорят, первый Творец появился случайно, из одной формы Хаоса. Возможно, но ту Вселенную мне искренне жаль: все её силы ушли на рождение Создателя, и вряд ли она могла похвастать чем-то ещё… Представляю, как это было: заполнивший пространство Хаос, разросшийся до такой степени, что начал пожирать сам себя, рождая причудливые формы… Целые миры-однодневки, возникающие и вновь исчезающие в его жадной пасти… Тонкую, слабую искорку Творца, только что родившуюся и в попытке спастись уничтожающую родителя… Думаю, в тот раз Творец не создал ничего, кроме Смерти. Успел ли он осознать себя? Думаю, только уже после гибели той Вселенной, в ожидании возможности появления следующей. Многое мы познаём через Смерть.
– Да… Страшная картинка. Я понял твою аналогию с пустыней и цветущим садом, но не нужно: я не настолько ребёнок, чтобы подбирать столь наивные примеры.
– Думаешь, взрослый? – Хитрый прищур глаз. – Ну, тогда продолжим!
Две тонкие ладошки легли на глаза человека – и вместо привычных кустов и дороги возник какой-то странный, призрачный лабиринт, уходящий, казалось, одновременно во все стороны. Вправо, влево вверх, вниз… Закружилась голова, тысячи уровней убегали вверх – и столько же виднелось под ногами…