Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)

Джастер к ним даже не прикоснулся, поставив наши миски подальше, на другой край стола.
Удивительно как… Совсем недавно, ещё засветло, я разговаривала с разбойником, а он пытался меня обмануть, а теперь ни атамана, ни его банды больше нет…
— Янига, не сиди просто так, — голос Шута вырвал меня из задумчивости. — Посмотри в сундуках чистое что-нибудь. Тут, похоже, все тряпки провоняли, дышать нечем.
Он и в самом деле принюхивался и откидывал на пол то, что ему не понравилось.
Я встала, переложила вещи с сундука на стул и подняла тяжёлую крышку, украшенную металлическими накладками и камнями. Золото всё он Вахале отправлял… Как же. Один этот сундук стоит как хорошая лошадь…
Внутри оказалась посуда из золота и серебра, несколько сундучков поменьше и плоская шкатулка из тёмного дерева, которая больше всего остального притягивала мой взгляд.
Понятно теперь откуда у Врана золотые тарелки.
— Здесь нет ничего, только посуда.
— Угум, — отозвался Шут. Оставив разобранную постель, и, перешагивая накиданные на пол покрывала, он подошёл к другому сундуку. Скинув лежащую на нём парчу, воин открыл крышку и хмыкнул, оглядывая содержимое.
— Ладно, посмотрим, что тут полезное есть…
Пока он копался в своём сундуке, я достала приглянувшуюся мне шкатулку. Дерево было гладким, без всяких украшений, но чем-то неудержимо манило и притягивало. Мне очень хотелось забрать шкатулку себе, но при этом не отпускало ощущение что я тайком беру чужое.
Я решительно поджала губы. Глупости какие.
Это раньше шкатулка принадлежала кому-то из купцов. А потом её забрали разбойники. Но сейчас она уже ничья. Точнее — наша, раз уж мы с Шутом уничтожили всю банду. Вон он, один сундук перерыл и последний перерывает, и ничего, не стесняется.
Поэтому нет ничего такого в том, что я открою её и посмотрю что там.
И ни в чём я не виновата!
На всякий случай украдкой оглянувшись на Джастера и убедившись, что он занят, я подняла крышку шкатулки. На мягкой тёмной ткани лежало серебряное зеркало с длинной ручкой.
Большое, раза в два больше моего. В такое всё лицо видно, а не только глаз или нос.
И оно очень красивое.
Таких я даже на ярмарке в Кронтуше не видела.
Узорная рама с мелкими разноцветными камнями, тёмное холодное и очень гладкое стекло. В руке лежит увесисто и очень удобно. На задней стороне сложная тонкая вязь узора, но в полумраке детали не разглядеть.
Не знаю, сколько оно стоит, но такую красоту наверняка только знатные дамы заказывают.
Странно, что шкатулка у этого зеркала без всяких украшений. Но так, наверно, даже лучше. У мастера Извара изумительные фиалы тоже в простых футлярах хранятся.
Снова оглянувшись на занятого Шута, я вздохнула, закрыла шкатулку и решительно сунула её в свою сумку.
В конце концов, я тоже хорошо поработала и вполне заслужила такой подарок.
Врану зеркало и раньше было ни к чему, а эта карга и без него обойдётся.
Говорить про находку я не стала. Пока я любовалась зеркалом, Шут откопал в одном из сундуков несколько покрывал и теперь застилал постель, и мне не хотелось привлекать его внимание.
«Я не люблю, когда мне лгут»…
А я и не лгу. Просто потом покажу, как-нибудь. Когда в городе будем.
Или не покажу. Какое ему вообще до дело до моих вещей?
Я же не обманываю его!
Он сам говорил, что лгать и не говорить всего — это разные вещи!
Это же просто зеркало!
Моё новое и красивое зеркало…
— Ну вот, готово. — Джастер довольно оглядывал постель. — По крайней мере спать можно. Всё, Янига, давай ложится. Тесновато, но места на двоих хватит.
Я кивнула, не сдержав довольной улыбки от такого предложения, и стала снимать платье.
Шут стянул рубаху, повесил её на стул, сбросил сапоги и завалился на кровать.
— Лампу погаси, не забудь. И дверь приоткрой, — он забрался под покрывало.
Выполнив его просьбу, я на ощупь осторожно пошла к кровати. Света из открытой двери всё же хватило, чтобы не натолкнуться на стол и стулья. С улицы повеяло заметной прохладой, и я сразу поняла, что в «сторожке» и в самом деле воздух был довольно спёртый.
 
— Можно, я у стенки лягу?
— Почему?
— Ну… там теплее.
— Ложись, — хмыкнул он в ответ. — Мне без разницы.
Я довольно нырнула под покрывало, а Джастер привычно приобнял меня одной рукой.
Но не успела я пригреться, как он внезапно спросил.
— Ты пауков боишься?
— Нет, — я насторожилась на всякий случай. — А что?
— Нет, ничего, — невозмутимо ответил он.
— Джастер…
— Ну, просто там, по стенке к тебе паук спускается. Жирный такой, лохматый. Ещё немного и по волосам…
— Джастер! Убей его!
— Янига, ты что?!
— Где твоя защита?
— Зачем?
— Прекрати! Я не хочу, чтобы он по мне ползал! Убей его! Или убери! Сделай что-нибудь!
— Ты же всяких букашек любишь, ведьма.
— Джастер!
— Да ладно, ладно, успокойся. Я пошутил. Нет там никого.
— Ты!…
— Спи, ведьма. Спи.
Конечно, спи… Сначала напугал своими дурацкими шуточками, а теперь: спи… И ведь даже настроения для любовных ласк у него нет, вон как спокойно обнимает…
Но, раз уж он на меня не сердится, может, тогда расскажет про эту песню ещё?
— А Игрок правда был прародителем твоего племени?
Шут невнятно хмыкнул.
— Ты решила отыграться, Янига? Всю ночь будешь меня вопросами донимать? Может, мне и правда, к покойникам спать пойти? Они пауков не боятся и молчат.
Опять он надо мной издевается!
— Джастер!
— Кто знает, ведьма, — спокойно отозвался он. — Метавитов считали стоящими между богами и демонами. Но я все же думаю, что они дети Шанака и Датри, как все остальные. Просто боги сотворили их первыми и потому они такие.
— Почему?
— Потому что Игрок — это сам Изначальный, Янига. Он всемогущий. И если бы он создал метавитов, то они бы жили и в других мирах. Но они живут только в Бездне. А в других мирах живут другие.
— Откуда ты…
— Читал. Маги древности знали и умели намного больше, чем сейчас. Только их книг днём с огнём не найти. Они писали, что Изначальный сотворил Мировую Лозу и миры на ней подобны листьям и ягодам лозы виноградной. Там, где они соприкасаются, могут открываться проходы из мира в мир. Некоторые маги умели проходить в эти врата и возвращаться обратно. Они и рассказывали о тех, кто живёт за пределами нашего мира.
Я слушала Шута, раскрыв рот. Он не переставал удивлять своими сказками и легендами.
— Джастер… Ты… ты столько всего знаешь и умеешь… Ты же можешь жить где угодно, и хорошо жить! Почему ты пришёл в Эрикию?
Воин тихо вздохнул.
— Ты никогда не думала, что стало с миром после Великой войны, Янига? Это ведь были не просто города, это целые страны, в которых каждый житель обладал даром. Нет? А я думал. Я читал все хроники, какие нашёл. Часть городов была разрушена, часть ушла под воду, но есть города, о которых ничего не пишут, потому что они якобы исчезли. Если верить легендам, к таким исчезнувшим городам относился Нун, город-академия.
— Ака…демия? Что это? Что-то про демонов?
— Нет, ведьма. — Джастер улыбнулся, и по его голосу я поняла, что сейчас будет сказка. — В древности так называлось место, где обучали самой разной магии, в том числе и тёмной. Мир до войны был полон чудес, волшебных существ и магических предметов. Ты даже не представляешь, насколько он был богат и прекрасен… Реки, озера и ручьи были полны хрустальной чистой водой, способной утолить любую жажду одним глотком. Радуги сверкали над горными водопадами, словно сотканные из сотен крошечных драгоценных камней. Волшебные птицы пели в лесах так сладко, что можно было заслушаться и забыть обо всём. Земля давала богатые урожаи, и никто не знал голода. Подгорные народы, рождённые от плоти камня и чья серая кожа была твёрже железа, стоили подземные города, добывали золото и драгоценные камни. Их считали лучшими мастерами, кузнецами и ювелирами. Лесной народ, плоть от плоти дерев и растений, воспевал природу и рождал лучших целителей. Вечно юные, тонкие и гибкие как лоза, с кожей цвета белого мха, с глазами прозрачными, как лесные ручьи, они, как никто другой, понимали язык птиц и зверей, знали тайны цветов и трав. Крохотные весёлые феи с яркими прозрачными крылышками, беззаботно порхали в цветущих полях и лугах, принося в мир радость и красоту…