Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (СИ)
Пока он пил, я обдумывала неожиданную новость. Легенда его племени…
Понятно, почему он не хочет об этом говорить.
Игрок… игра…
Не может быть!
— Эта песня как-то связана с той Игрой, про которую ты говорил? — Я чуть не подскочила на месте от неожиданной догадки. — Поэтому вы Игроки?
Воин поставил чашку и закрыл лицо ладонью. Губы шевельнулись, словно он беззвучно выругался.
— Джа…
— Какая ты всё же настырная, ведьма. — Шут говорил глухо. — Хуже клеща. Метавиты считают Игрока своим прародителем. Игра — это священный поединок и ни один Играющий никогда не назовёт себя Игроком. Этого достаточно.
Не глядя на меня, он взял пустую миску и начал срезать в неё готовое мясо с туши, с таким видом, что лучше вопросов не задавать.
Игра — священный поединок…
Сначала прятки, а затем… сражение до смерти.
«Сильный враг — это хорошо… Значит, ты тоже сильна, раз тебя сочли достойным противником»…
Игрок всегда играет на равных.
Только вот я не была уверена, что эта Игра идёт именно так.
Ведь у Джастера не было герцогов, злой ведьмы, демонов, слуг, власти и денег, как у его врага.
У Шута была только одна молодая, не очень опытная и не всегда умная ведьма.
И он сам.
— Он сильнее тебя, да?
Я прикусила язык, ругая себя за высказанный вслух вопрос. Но Шут только резко и громко выдохнул, и повернувшись ко мне спиной, начал срезать последнее мясо с туши.
— Джастер?
— Играть на равных всегда интересно, потому что только так можно понять, чего ты стоишь на самом деле, — сухо бросил он через плечо. — Играть с тем, кто сильнее тебя — очень рискованно, но и победа над таким противником в разы достойнее. Меня так учили. И я считаю, что это правильно.
В разы достойнее… Ох, Джастер…
— Он намного сильнее?
Нож чиркнул по кости. Шут замер, стиснув пальцы на рукояти.
Великие боги… Неужели его враг настолько силён?
— Джастер… А отказаться от этой Игры нельзя?
Шут молчал, закрыв лицо рукой, а потом его спина дрогнула. Раз, другой, третий…
Неужели… Неужели он…
— Ха. Кха-ха-ха… Ха-ха-ха! — Хрипловатый, чуть кашляющий смех быстро стал чистым и искренним.
В полном недоумении я смотрела на воина, а Джастер воткнул нож в землю и хохотал, уперев ладони в бёдра.
Он смеялся громко и весело, я впервые слышала его смех, но было в нём что-то такое, отчего по спине бежали мурашки. Какие-то неуловимые нотки, от которых становилось… жутко.
— Ну, ты даёшь, ведьма, — воин вытер глаза рукавом. — До слёз насмешила. Надо же придумать такое…
— А ты бы рассказал всё по-человечески, я бы и не придумывала! — обиженно огрызнулась я.
— Рассказал по-человечески? — Джастер обернулся. На жёстком лице не было и тени улыбки или веселья. — Зачем тебе, ведьма?
Зачем? Что значит: зачем?!
— То есть ты мне не доверяешь? И как я после этого должна тебе верить?
— Так в этом всё дело? — Воин встал, грозно смотря на меня. — И как ты узнаешь, что я не лгу? Просто поверишь мне на слово, как верила до этого? Что мешает тебе это делать и так?
Неожиданный вопрос поставил меня в тупик.
Как я узнаю, что он лжёт? И в самом деле — как?
Почему я ему верила?
Как понимала, что он говорит правду?
Пока я молча открывала и закрывала рот, пытаясь придумать ответ, Шут вытер и убрал нож, взял ведро с водой и опрокинул его на затухающий костёр.
Угли зашипели и всё вокруг погрузилось в мешанину густых теней и призрачного лунного света.
Джастер в своей чёрной одежде просто исчез, словно его и не было. Я не успела испугаться или что-то сказать, как услышала его спокойный голос и только потом разглядела тёмный силуэт, едва очерченный лунными отблесками.
— Верить или не верить чьим-то словам, это личный выбор каждого, ведьма. Я очень не люблю, когда мне лгут. Поэтому говорю правду. А ты за себя решай сама.
— А как же разбойники? — я, наконец, нашлась, что возразить. — Хочешь сказать, что ты…
— Я — шут, — холодно обрезала тьма. — И был шутом. И остался шутом. В чём я солгал?
— Но ты убил их как…
— Как наёмник? И что? Разве я хоть раз утверждал обратное? Это моя работа, хоть ты за это не платишь. В любом случае, одно другому не мешает, ведьма. Или надо было оставить их тебе?
И не поспоришь… Шут из него отличный получился. А до этого «пёс», слуга-управляющий, трубадур… Да боги ведают, кем ещё он мог стать!
— Нет! Но ты… Как ты можешь быть и шутом, и наёмником?! Это же совсем разная работа! Я не понимаю! Ты совсем меня запутал…
Тьма негромко хмыкнула.
— Вот за умение быть… очень, очень разными метавитам и платят столько, что тебе и не снилось, ведьма. И если ты не понимаешь, когда тебе лгут, а когда говорят правду, я ничем не могу тебе помочь. Это внутреннее чутьё. Оно есть у всех. Но не каждый к нему прислушивается. Люди давно предпочитают жить в своих придумках, а не знать правду. Но если ты обманываешь себя, как ты можешь поверить кому-то другому?
Опять он меня пристыдил. Даже щёки горят…
— Я — спать, — он поднял обе миски и пошёл в сторону большого тёмного пятна, на фоне которого светилась тонкая нить.
— Стой! Подожди меня! — я вскочила, едва не запутавшись в подоле, и кинулась за воином, тщетно пытаясь разглядеть, куда наступаю. — Джастер, стой! Ой…
— Ну что ж ты делаешь, ведьма! — сердито буркнул воин. — Я чуть всё мясо не уронил.
— Прости, — я потирала лоб и нос, которыми врезалась в спину стоявшего Шута. — Прости… Я тебя не вижу почти.
— Куда ты бежала-то? — хмуро спросил он. — Тут идти всего ничего.
— Мне темно, — я сердито разглаживала подол. — Не видно ничего. Можно, я за тебя подержусь?
— О, боги… — обречённо простонал Шут. — Ну держись, куда тебя девать… Не дёргай только, а то весь наш завтрак растеряю.
Я уцепилась за плечо Джастера, приподняла юбку, и мы направились к едва приоткрытой двери атаманова жилища.
— Ты хочешь здесь спать?
Джастер оставил миски с мясом на стол, на котором по-прежнему горела лампа, и подошёл к кровати, придирчиво разглядывая постель.
Все его вещи, включая меч, лежали на одном из сундуков.
— А ты хочешь спать среди мертвяков?
— Нет, конечно! — я передёрнула плечами. — Совсем не хочу.
— Вот и я не хочу. А здесь хоть и тесновато, зато на кровати.
С этими словами Шут сбросил на пол верхнее покрывало и начал перебирать всё, что было навалено на постели.
Среди мертвяков… Бррр!
Я покосилась на приоткрытую дверь. Из тёмной щели тянуло прохладой и…
— Джастер… Можно я дверь на засов закрою?
— Зачем? — удивился Шут. — Тут и так духота. Или ты покойников боишься?
— Я не боюсь! Но вдруг…
— Успокойся, Янига. Кроме меня их поднять некому, а мне они не нужны.
— Джа…
— Ну, хочешь, закрой, если тебе так спокойнее. Только спать очень душно будет.
Спать душно… И в самом деле, «сторожка» без окон, одна дверь. Видимо, Вран не шибко доверял своим «убогим», раз уж запирался на ночь изнутри.
— А она точно…
Шут отвлёкся от изучения очередного покрывала и оглянулся на меня.
— Демонов всегда вызывают через магический портал, ведьма. Это требует много сил и это всегда строгий ритуал. Если напортачить, то демон сожрёт и вызывающего, и всех, до кого дотянется, пока его не убьют. Чтобы поднять мёртвых, даже одного, ритуал ещё сложнее и проводится он прямо над телом. Так что не думаю, что мертвяки нас с тобой смогут потревожить. Но если вдруг они восстанут сами, то я с ними сам и разберусь. Тебе стало легче?
Я кивнула, по-прежнему косясь на приоткрытую дверь и вспоминая прошлую ночь в Чернецах.
Сам он разберётся…
Хотя мне всё равно было не по себе, дверь я закрывать не стала.
Пока Джастер перебирал постель, я сняла свою сумку, расстегнула пояс с Живым мечом, сложила всё рядом с остальными вещами и присела на край стула, глядя на полупустую бутыль вина и золотой кубок, оставленные Враном.