Отпуск в лотерею (СИ)

Я сгрызла губы до крови и исковыряла всю кожу вокруг ногтей. Но пыталась улыбаться. Вопрос – зачем? Ник все равно смотрел не на меня, а куда-то в параллельную вселенную. А даже если бы и на меня – какая разница? Все закончилось. Потому что всё всегда заканчивается. Может, это и хорошо. Может, я просто себя так утешаю.
Фигово получается, правда.
Лайнер начал швартоваться, и мы встали. Чтобы не получилось давки на выходе, спускаться должны были по радиокоманде, одна палуба за другой, начиная с верхних.
  
- Подождешь меня в терминале? – спросила я, когда мы остановились у лифтов, где уже начали собираться нетерпеливые.
- Конечно.
В каюте я еще раз проверила, не забыла ли чего-нибудь. Села на кровать, ожидая объявления. Слезы кипели на глазах, но я их не выпускала.
Все ведь хорошо, правда? Это было замечательное… приключение. Будет о чем вспомнить. Все надо заканчивать тогда, когда еще хочется продолжения, а не когда все уже осточертело – как с Димкой.
Ник ждал на выходе из терминала. Мне надо было поторопиться, чтобы занять место в автобусе. Для тех, кто сразу ехал в аэропорт, организовали трансфер.
Мы стояли, обнявшись, а мимо текли людские ручейки, вежливо огибая нас.
- Ну все, Катюш, - Ник с сожалением оторвался от моих губ. – Тебе пора.
Я кивнула и все-таки всхлипнула. Слизнула слезу.
- Все будет хорошо. Правда, - он слегка подтолкнул меня к выходу. – Иди, - и добавил, когда я взяла чемодан: - На связи.
Автобус, стоявший первым, был уже почти заполнен.
- Ждали только вас, миз, - водитель убрал чемодан в багажное отделение.
Пока я искала место, двери закрылись, и мы поехали.
Ну вот и все…
***
Я настолько погрузилась в тоску, что даже о багаже потерянном не вспомнила бы, если бы не увидела Бориса, который вышел из другого автобуса. Притормозила, подождала, пока он не скрылся в терминале, и только потом пошла сама.
До моего рейса было еще почти три часа, так что очередь страдальцев в LostFound не испугала. Так или иначе надо было убить время до начала регистрации. Отстояв хвост, я выяснила, что мне нужно вообще в другое место. Только плечами пожала и пошла туда, куда послали. По сравнению с тем, что плескалось у меня внутри, это была такая мелочь. В другом месте тоже отстояла хвост. Час долой.
Потеряшку мне выдали в целости и сохранности. Причем заставили открыть чемодан, проверить, все ли на месте, и подписать соответствующую бумажку. Теперь у меня было сразу два чемодана – и проблема перевеса. Хорошо, что остались деньги жуликов. Дождалась начала регистрации, сдала багаж, оплатила лишние килограммы и пошла на контроль.
Все, что надо, я делала словно на автопилоте, машинально. Купаясь в боли. Правда, она была не острой, до слез, до крика, а тупой, монотонной, тянущей. Как в заморозке. Потом отойдет – я даже думать не хотела о том, что будет тогда. Надеялась только на то, что это случится уже дома, где можно выть в подушку, никого не стесняясь.
С Борисом мы снова летели одним рейсом до Абу-Даби, где была длинная пересадка. Я увидела его, когда после долгого бесцельного блуждания по дьютикам добралась до нужного выхода. Не хватало только рядом в самолете оказаться. Если с Максом я попрощалась без негатива, то Борис сейчас вызывал лишь неприязнь. Почему-то я не сомневалась, что идея пари была именно его.
К счастью, он притворился, будто мы незнакомы, а в салоне снова оказался в бизнес-классе, тогда как мое место было в самом хвосте. Рядом со мной сидел какой-то дедушка, которого я, кажется, видела на лайнере, третье место осталось свободным.
Как только самолет набрал высоту, я включила экран в спинке переднего сиденья, надела наушники и выбрала первый попавшийся фильм. Оказалось, что теперь мне не нужны субтитры, а раньше смотреть вот так кино не могла. Ну хоть какой-то плюс от общения с игуанами. Правда, понимать речь понимала, но общий смысл фильма ускользал. И все равно упорно пялилась в экран – чтобы не думать о Нике.
Потом. Это – потом. Не сейчас.
Восемь часов полета. Три часа пересадки. На этот раз неспешно, без срочной трасплантации. Паспортный контроль, кафе с невкусным и дорогущим кофе. Хотелось спать. Из-за постоянных переводов часов и пути с востока на запад ощущение времени окончательно сбилось. Символично, что уж там. И еще шесть с лишним часов до Питера.
Надеялась уснуть, но самолет начало болтать. Не так сильно, конечно, как во время полета в Хониару, но напомнило – до слез. Подумала, что Ник уже должен был приехать в аэропорт. Ему тоже добираться восемнадцать часов, с пересадкой в Риме. Прилетит в Дубровник, оттуда на машине в эту свою Трапань – или как там ее? Наверно, встретится со своей Иванкой, отожмет кнопку паузы…
Я тряхнула головой так, что волосы залепили лицо.
Вот об этом точно думать не буду. Тем более это меня уже не касается. У нас был очень красивый курортный роман, а если умудрилась нарушить правила игры и влюбиться – это уже исключительно мои трудности.
Питер встретил низкими грязными тучами и мелкой моросью. Лето еще не закончилось, но мне показалось, что уже наступила глубокая осень. Оба моих чемодана на этот раз долетели благополучно и выехали на ленте в числе первых. И вообще за всю дорогу со мной не произошло ничего экстраординарного, за исключением небольшой болтанки. Может быть, мои манагеры ушли наконец в отпуск? Или совсем уволились?
Даже такси подъехало всего через пять минут, причем по ненормально низкому тарифу. Я смотрела в окно на серый Питер, и показалось вдруг, что круиз мне приснился. Словно попала ненадолго из будней в сказку, а потом обратно в будни.
- На юге были? – спросил водитель. – Загар такой.
- Да, - кивнула я.
- В Сочи?
- В Сочи.
Разговаривать не хотелось. Вообще ничего не хотелось.
Квакнул телефон – Вика.
«Ну что? Долетела?»
В последние дни я ей почти не писала, отделывалась короткими фразами, что все в порядке, расскажу дома. Но и с ней общаться сейчас тоже не хотелось.
«Да, еду домой. Вик, давай потом. Страшно устала».
«Ок, - прилетело в сопровождении десятка сердечек и смайликов. – С возвращением!»
Соседка, которой я оставила запасные ключи, чтобы поливать цветы, услышала лязг замка и выглянула на площадку.
- Ой, Катюша, какая загорелая, какая красивая, - защебетала она. – Хорошо отдохнула?
- Отлично, - я улыбнулась через силу и достала из пакета купленные в сингапурском дьютике конфеты. – Это вам, Нина Аркадьевна. Спасибо большое, что присмотрели за цветами.
- Ой, ну что ты, что ты, - зарделась соседка.
Смущение ее стало понятным через пару минут: цветы стояли полузасохшие. Но не идти же было к ней, чтобы отобрать конфеты.
Да плевать. И на цветы, и на конфеты.
Оставив чемоданы в прихожей, упала на диван, мордой в подушку.
Завтра я буду жить дальше. А сегодня просто поплачу, можно?
Валяй, ответила себе, и заскулила, как побитый щенок. Именно побитым щенком я себя сейчас и чувствовала.
А если бы я согласилась? Согласилась бы остаться в Тувалу?
Да ну, Катя, сказал бы, что пошутил. Не дурак же он полный.
Угу, давай, утешай себя теперь. Что он ничего такого не имел в виду. Может, так будет легче.
Вмазав со всей силы кулаком в подушку, я разрыдалась в голосину.
  
Глава 26
 
Как я и собиралась, уже на следующий день попыталась взять себя в руки и жить дальше. Получалось плохо, но лучше хоть что-то делать, чем сидеть и жалеть себя.
Для начала поехала на работу и написала заявление по собственному.
  
- И куда пойдешь? – спросила Ольга, подписывая его в приказ, даже без двухнедельной отработки.
- Пока никуда, а там будет видно.
- Вот они, круизы буржуйские, что с людьми делают, - вздохнула она.
- Угу, - кивнула я. – Тлетворное влияние запада. То есть востока.