Пушистая помощница для злодея

Остальные поддержали его согласным мычанием.
– Через три блока отсюда есть подходящий переулок. Чтобы без лишних свидетелей.
– Ждите там, а я прослежу, чтобы мираб не сбежал.
Двое заговорщиков покинули крыльцо, но тот, от которого исходили клубы дыма, всё еще остался стоять. Раздался щелчок.
– Плевать на деньги, три сотни не вернут мне брата, – едва слышно произнес он, после чего тоже удалился, унося с собой неприятные ароматы, но оставляя липкое чувство беспокойства.
  
«Он что, собирается кого-то убить?» – подобная мысль казалось мне дикой. Однако я помнила, что в книге частично упоминался высокий уровень преступности в королевстве, с которой пытался бороться главный герой.
Кто-то вновь вышел на крыльцо. В отличии от заговорщиков, он спустился легкой, почти неслышной поступью. Выглянув из-под лестницы, я внимательно разглядела незнакомца, отмечая темные волнистые волосы, частично заплетенные в мелкие косы, бледное лицо, на котором застыло отстраненное выражение лица и холодные голубые глаза, которые, казалось, светились в ночи. От него пахло хмелем и еще чем-то немного терпким. Светлая рубашка сидела на нем слишком свободно, словно была на несколько размеров больше, её подпоясывал ремень, к которому крепился замшевый кошель. Предплечья скрывали плотные кожаные наручи. Незнакомец развернул короткий светло-коричневый плащ, который держал в руках и накинул его на плечи. Низкий разрез рубашки приоткрылся, на гладкой груди показалась связка странных кулонов, в виде когтей и клыков.
«Должно быть это те самые висюльки, о которых говорили те трое. Значит, именно на него планируется нападение». 
И сейчас он шел в сторону переулка, где его поджидали.
––
Выскочив из-под крыльца, я подбежала к незнакомцу и преградила ему дорогу. Он посмотрел на меня, но не остановился.
– Фырф, – догнав голубоглазого, я осторожно прикусила его штанину и потянула обратно.
– Чего тебе? – спокойно спросил он, одернув ткань брюк.
Я попыталась боднуть его головой в правильную сторону, но он продолжал упрямо идти вперед. не понимал намеков. Остановилась в нескольких метрах и, подняв лапу, начала неистового трясти головой, предупреждая, что ему не стоит идти дальше.
– У меня для тебя ничего нет.
«Да что же ты такой непонятливый!» – я зарычала.
Незнакомец выгнул бровь и, наконец-то, остановился.
– Оставь меня в покое, – все тем же спокойным, даже мягким голосом приказал он, прищурив один глаз.
– Стой! Тебя там убьют, – отчаявшись, я залаяла.
Неуловимым движением он вытащил из рукава небольшой клинок и направил его на меня.
– Дважды не предупреждаю.
Покосившись на блеснувшее острее, я попятилась назад.
«Ну его, это благородство», – обиженно фыркнув, посеменила обратно к своему крыльцу.
Однако заметив боковым зрением промелькнувшую на другой стороне улицы тень, снова развернулась и крадучись последовала за голубоглазым. За ним так же бесшумно крался тот, кто не согласился с решением других заговорщиков. Пока мы все трое молча следовали к злосчастному переулку, я перебирала в уме всё, что могла сделать. Например, вцепиться убийце в ногу, когда он попытается приблизиться. Однако дурно пахнущий мужчина оказался рядом со своей жертвой так неожиданно, что я бы не успела его остановить.
Вместо этого я завыла во всю глотку. Голубоглазый обернулся и, увидев, как на него замахиваются ножом, успел отклониться. В этот момент два человека, выскочившие из-за угла, дернули его на себя, утаскивая с улицы.
«Черт, кажется, мы дошли до переулка». 
– Попался, мразь!
– Сейчас мы тебя хорошенько разукрасим.
Мужчина с ножом тоже исчез в переулке, присоединяясь к своим дружкам.
«Главное успеть, главное успеть!» – я рванула вперед.
В два длинных прыжка преодолела большую часть оставшегося расстояния. Резкий, надрывный вопль, полный боли и ужаса так меня напугал, что я, почти уже добравшись до переулка, резко затормозила, путаясь в собственных лапах. Прижавшись к стене, навострила уши.
Видимо, свою храбрость я немного переоценила.
Понять, кто кричал, было невозможно, а звуки, которые доносили из переулка, и вовсе слились для меня в жуткую какофонию. Мужчины наперебой выкрикивали ругательства, один из них, кажется, начал захлебываться, заскрежетал метал, вперемешку с глухими ударами, нечто тяжелое несколько раз падало на землю, и вдруг всё резко затихло. Через секунду у меня хвост встал дыбом, когда в этой гнетущей тишине я услышала легкий, снисходительный смешок.
Так и не решившись заглянуть за угол, я поспешила прочь, намереваясь зарыться под своим укромным крыльцом и до утра больше не высовывать длинного носа. Вой и крики привлекли других посетителей питейного заведения, они толпой вываливались на улицу, пытаясь понять, что происходит. В соседних домах зажигались лампы, любопытные жители отворяли окна и, щурясь, вглядывались в ночную темноту.
«Пожалуй, поищу себе другое место», – прячась в тени, я продолжила бежать дальше по улице.
Вскоре поняла, почему незнакомец не желал сюда идти. Дорога заканчивалась тупиком, всё пространство между двух домов с каждой стороны занимало приземистое деревянное сооружение. Я принюхалась. Кажется, здесь хранилось зерно. Желудок в который раз за день напомнил о себе.
«Так, новый план: во-первых, раздобыть что-нибудь съестное. Во-вторых, когда желудок уже не будет мешать мыслительному процессу, придумать, что делать дальше».
Когда у меня формировался четкий план, это всегда успокаивало. Вот и сейчас, забыв про другие проблемы, я принялась за реализацию первого пункта. Однако, это оказалось не так просто. Попыталась открыть дверь, толкая её лапами. Она немного прогнулась в проеме, но не поддалась. Тогда я заметила между двумя дощечками появившееся небольшое отверстие, и еще несколько минут потратила на тщетные попытки отломить их или процарапать проем побольше. Единственное, чего смогла добиться, так это посадить в лапу огромную занозу.
Наконец, когда я уже собиралась сдаться и поискать съестное в другом месте, меня посетила новая идея. Усердно загребая лапами землю, я начала делать подкоп, чтобы пролезть по нему внутрь постройки. Как выяснилось позже, идея оказалась не такой гениальной, как я думала. Здание стояло на фундаменте из зарытых в землю и лежащих вплотную друг к другу бревнах. Пролезть через них не представлялось возможным. Раздосадованная своей несообразительностью, я выбралась из напрасно вырытой ямы и отряхнулась от прилипшей к шерсти грязи.
За то время, что я провела в этом тупике, уже начало светать, и возле постройки вдруг появился человек. Он приближался, глухо постукивая тростью и звеня болтавшейся на поясе связкой ключей. Надеясь, что пожилой рабочий не разглядит меня в полумраке, я застыла на месте, спрятав за спиной приметный хвост. Однако, приблизившись к двери и достав ключ, старик замер и озадаченно пробормотал:
– Это еще что такое?
Он ткнул тростью в образовавшуюся горстку земли и обнаружил оставленную мной яму. К сожалению, зрение его явно не подводило, осмотревшись по сторонам, он тут же заметил меня и с негодованием воскликнул:
– Вот же паразит. А ну прочь отсюда!
Он начал как сумасшедший размахивать тростью, грозно притоптывая ногой. Раздраженно махнув хвостом, я вспрыгнула на крышу зернохранилища, в которое так упорно пыталась проникнуть, и перепрыгнула на покатую крышу соседнего здания. Под крики все еще не успокоившегося старикашки, взобралась на конёк, с которого открывался вид на просыпающийся город, и устало вздохнула. Череда невезенья все никак не желала заканчиваться.
  
Вид навевал тоску. Среди грязных улиц и серых, невзрачных построек один лишь храм Светлого Ковена притягивал взгляд своей белизной. Темные крыши домов сливались в одно огромное размытое пятно, низкие тяжелые тучи не пропускали утренний свет, а редкие уличные фонари едва ли могли разбавить мрачность этого места.