Исчезновения

Но каким-то образом любовь все же обостряет их.
*** 
Я совершенно забыла об интервью с Дейзи из газеты, пока за день до Турнира не закончила последнюю тренировку с миссис Перси и не заскочила к Фитцпатрику, чтобы забрать заказанную мной биографию. Это еще один предлог отложить возвращение домой, где мне нужно помочь Клиффтонам приготовиться к вечеринке.
  
Мистер Фитцпатрик отдает мне книгу и кивает на витрину.
– Хочешь газету?
Я поворачиваюсь, и с первой страницы газетного листа на меня смотрит мое собственное лицо. Заголовок гласит «НОВАЯ ЖИТЕЛЬНИЦА ГОРОДА АЙЛА Куинн НАЦЕЛЕНА НА ЗВЕЗДЫ». На фотографии я бросаю одну из звезд прямо в снимок Элизы, размахивающей рапирой, словно мы готовимся к сражению.
Беру газету и по первому абзацу статьи могу определить, что она предлагает читателю драму маленького городка, историю, нацеленную на то, чтобы противопоставить нас друг другу, с явным подтекстом. Две девушки, которые хотят что-то доказать.
Неизменный фаворит против абсолютного новичка.
По фото видно, чью сторону приняла газета. Элиза стоит в мягком свете, который делает ее такой прекрасной, почти светящейся. На мне же слишком резкие тени, и я выгляжу так, словно вот-вот зарычу.
– Могли бы найти снимки и получше, – признает Фитцпатрик, озвучивая мои мысли. Я кладу газету назад так, чтобы скрыть фотографии, надеясь, что Уилл никогда не увидит ни одну из них. Когда Фитцпатрик отдает мне сдачу, шепчет:
– А я все равно поставил деньги на тебя.
– Спасибо, – говорю с удивлением, и от его слов в моих венах возрождается уверенность. – Придете на вечеринку Клиффтонов сегодня?
– Думаю, да. – Он протягивает мне через стойку биографию Шекспира.
– Я бы ее точно не пропустила, – говорю многозначительно. – Она будет из тех, что запоминаются.
Потом сжимаю книгу в руках и бегу домой.
  
Глава 46
 
5 марта 1943 года
Птицы замечают признаки бури раньше нас.
К тому моменту, когда мы только начинаем ощущать нависшую опасность, они уже улетели из гнезд и исчезли.
Я проскальзываю за стол в кафешке в переулке Коррандера, заполненной тем типом людей, которые слишком заняты поисками следующей дозы, чтобы интересоваться, кто я такой или что мы обсуждаем с Ларкиным.
Виктор открывает усеянное пятнами меню.
– Хочешь яичницу?
– Нет, – у меня болит голова, – что угодно, только не яйца.
Он заказывает бекон, я – тост (он оказывается подгорелым) и кофе.
– Думал, ты захочешь увидеть некоторых из наших потенциальных клиентов, – говорит он, кивая на посетителей кафе, и делает глоток кофе.
– Партнер.
Я изучаю людей вокруг нас. У них тяжелые веки, мертвые глаза и серая кожа. Они горбятся, сидя на обитых треснувшей кожей сиденьях, а стены пропитаны застарелым дымом. Люди, для которых в настоящем мире больше нет никакой красоты или обещания.
– Понимаешь, о чем я говорю, Стивен? – Когда Виктор улыбается, каждая черточка его лица становится острее, словно разбитое зеркало. Он передает конверт, набитый деньгами, под столом. – Даже та малость Спокойствия от служанки сработала. Отец безгранично благодарен. Нам нужно добыть еще.
– Он сработал? – спрашиваю. Кафе вдруг становится ярче. Стены очищаются от дыма. Успех. Слава. Эврика. Малкольм Клиффтон никогда не делал ничего такого большого и значительного. То, что я сделал, превосходит варианты. Я отвечаю Ларкину улыбкой и соскребаю почерневшую корочку с тоста.
– Завтрак за мой счет, – говорю, и он смеется.
– Я уже нашел еще одного, – говорит Виктор. – Он будет готов, как только у тебя в руках окажется побольше материала. – Он возвращается к газете. – Хорошо выбрали время: в эти выходные Турнир. Пока все отвлекутся.
Мой взгляд падает на первую страницу газеты. Я откусываю тост, и крошки с него, как черный снег, падают на тарелку.
Я сразу же давлюсь.
– Можно посмотреть? – Вырываю газету из рук Ларкина.
«АЙЛА Куинн» – кричит заголовок прямо на первой полосе.
– Это моя племянница. – Никак не могу прокашляться, кусочки тоста застряли в горле. – Я повсюду искал ее.
И все это время она была в Стерлинге. Последнее место, куда Джульет, как я полагал, могла бы отправить своих детей.
– Прости, что? – говорит Ларкин, прихлебывая кофе. – Ты – брат Джульет?
Я киваю.
Он качает головой.
– Я даже не знал, что у нее был брат.
Я стискиваю зубы.
– Джульет в действительности никогда не хотела, чтобы хоть кто-то узнал обо мне.
Виктор выглядит несколько удивленным, потом подается вперед.
– Тогда почему ты ищешь девчонку? – Его глаза сужаются. – Это не имеет ничего общего с Добродетелями, а?
– У нее есть кое-что, имеющее сентиментальную ценность, то, что я хочу вернуть. Но она может послужить и другой цели.
Одна мысль беспокоит меня как заусенец.
Моя приемная мать, Элеанор Каммингс, умерла много лет назад. А Джульет сожгла практически все мосты в Стерлинге, когда сбежала.
– Где остановились дети? – спрашиваю осторожно.
– В доме у этого подхалима Малкольма Клиффтона. Он женился на Матильде Файн. Помнишь их, не так ли? Не хочет иметь дело со мной. Они оба стали еще более невыносимы, чем в молодые годы.
У меня при звуке ее имени сжимается сердце, даже теперь. Но я стараюсь, чтобы лицо не выдало моих чувств.
– Да, думаю, я знаю, о ком ты.
Они – два человека, которых я меньше всего хотел бы увидеть. Мужчина, укравший варианты, и женщина, похитившая мое сердце.
Но мне нужен Камень, пока для Финеаса не станет слишком поздно.
– Они устраивают большую вечеринку сегодня, – говорит Ларкин. – Чересчур много людей. Но завтра…
Я скребу по засохшей еде ножом, пока тарелка не начинает блестеть.
«Моя маленькая рыжая птичка, – думаю я. – Кажется, судьба хочет снова свести нас вместе, в последний раз».
  
Глава 47
 
Я только что закончила расставлять последние куски вариантного мыла – яркие лимонные, нежные лавандовые – в ванной для вечеринки, когда миссис Клиффтон зовет меня, и я поднимаюсь на звук голоса вверх по лестнице. Майлз вытирает пыль, а Уилл помогает Женевьеве расставить ряд тонких хрустальных бокалов.
Отполированный воском пол сияет.
– У меня для тебя есть кое-что, Айла. – Миссис Клиффтон задергивает шторы на огромном окне ее спальни, исчезает в гардеробной и появляется оттуда, держа вешалку, укрытую черной тканью. – Не обижусь, если тебе не понравится, – говорит она, поднося ее ближе. Я разворачиваю ткань слой за слоем и обнаруживаю атласное платье изумрудно-голубого цвета. Осторожно касаюсь многоярусной шифоновой юбки и чувствую, как краснею от удовольствия.
– Тебе нравится? – с волнением спрашивает миссис Клиффтон. – У мистера Финча все еще были твои мерки, так что оно должно быть впору. Но если тебе не нравится…
На мгновение у меня перехватывает дыхание. Я собиралась надеть старое платье Беас, которое в целом подошло.
– Оно прекрасно, – только и могу вымолвить я. – Спасибо. – А потом спешу в свою комнату, чтобы примерить платье.
Расстегиваю пуговицы на рубашке и надеваю платье через голову. Оно струится как вода по плечам и спине и охватывает талию легким корсетом. Маленькие белые жемчужинки лежат на ткани как капли инея, а глубокое декольте открывает мамино ожерелье на груди. Я снимаю его и держу в руке, размышляя, надо ли мне оставить его где-нибудь спрятанным в моей комнате. В конце концов возвращаю ожерелье на шею и поворачиваю цепочку так, чтобы она упала и блестела на спине между лопатками.