Исчезновения

Мы движемся достаточно быстро.
– Куда мы идем? – наконец спрашиваю я.
– Сюда, – говорит Уилл, и на развилке мы поворачиваем в ту сторону, которая уводит нас дальше от города. – Там есть поляна, немного дальше, за школой.
– И мы идем туда посреди ночи?
– Только мы и несколько дюжин наших самых близких друзей, – он косится на меня, – и врагов.
– И часто ты встречаешься с большими группами людей посреди ночи?
  
– Да, если это значит, что мы будем устраивать гонки с Бурями.
– С Бурями, которые вне закона, имеешь в виду?
Он вскидывает бровь.
– Не вне закона. Их просто убедительно рекомендуют не использовать.
– Поэтому-то мы и выбираемся туда, не сказав твоим родителям…
– Да, – говорит он, – хотя, думаю, они знают больше, чем показывают. Пока они ничего не сказали. Но если я приду на завтрак со сломанной конечностью, то попаду в неприятности, это точно.
Мы проходим мимо школы, огромной и темной в ночи, и пересекаем соседний со школой сад. Яблоки тяжело висят на ветках, как чересчур большие украшения.
– Полуночный перекус? – Уилл срывает несколько плодов, когда мы проходим мимо яблонь, и кидает мне один из них.
– Это наша традиция, – поддразниваю его и надкусываю яблоко. Оно сладкое и хрустящее, а с моим Ночным зрением его белая мякоть почти светится.
Кто-то спрыгивает сверху из темноты, чтобы поприветствовать Уилла, и я едва сдерживаю крик.
– Картер, – говорит Уилл, хлопая его по спине, – спасибо, что остался на страже этой ночью.
Картер кивает и забирается обратно на ветки дерева.
– Просто сделай мне одолжение и выиграй. Ларкин настроен на победу.
– Так и есть, – говорит Уилл. Мы продолжаем идти между деревьями, другие следуют за нами. Все одеты в черное. – Почти пришли, – сообщает Уилл. За садом деревья уступают место прогалине, и потом мы приближаемся к спокойному темному озеру.
Узнаю некоторых из наших одноклассников: нависающую тень Чейза Питерсона, девочку с уроков по шитью, которая все время ходит на цыпочках, – собравшихся на полоске бледного берега, обрамляющего озеро. Сердце начинает стучать быстрей при звуке приглушенного смеха Беас, но не могу точно сказать, откуда он раздается. Идем к ученикам, собравшимся группками между двумя длинными причалами, которые замыкают с обоих концов пляж.
Элиза – во главе ближайшей группы. Она встряхивает волосами и улыбается белоснежной улыбкой. Мой желудок скручивается, когда Уилл ведет меня к ней. «Пожалуйста, нет», – думаю.
– Привет, Лиза, – здоровается Уилл, когда мы присоединяемся к ней. – Вы ведь с Айлой знаете друг друга? – спрашивает он, но его глаза смотрят уже на других ребят, стоящих вдоль берега.
Элиза пожимает плечами. Я молчу.
– Найду тебя потом, – говорит Уилл, наклоняясь ко мне. – Ты знаешь, как звучит инструмент казу?
– Да, – говорю, развеселившись, несмотря на то что он собирается бросить меня здесь с Элизой Пэттон.
– Это сигнал предупреждения. Если слышишь его – беги и прячься. Выбери дерево или типа того – ведь я видел, как ты лазаешь. – И, улыбнувшись, он уходит, чтобы найти друзей, разогревающихся на берегу.
Я неловко стою рядом с Элизой, сначала теребя волосы, затем пальцы, осматриваю толпу, выискивая в ней знакомые лица. Наконец замечаю Беас, она машет рукой и выглядит удивленной, увидев меня здесь. Я пытаюсь отделаться от чувства обиды: сегодня утром мы провели весь урок биологии вместе, а она ничего не упоминала об этом.
– А, – восклицает она, подходя ко мне, – ты пришла! – И улыбается. – Ты бо́льшая бунтарка, чем я думала.
Улыбаюсь в ответ и решаю, что, временно ли я в Стерлинге или нет, действительно хочу дружить с Беас. Есть в ней что-то, напоминающее маму. Может быть, в том, что она отказывается плясать под чужую дудку.
А возможно, она слышит совершенно другую мелодию.
– Привет, Лайз, – добавляет Беас, произнося ее имя через «ай». Она берет под руки нас обеих. Элиза закатывает глаза.
– Знаешь что? Сегодня вечером придет Том, – шепчет Беас. – Я знаю, что гонки – это страшный секрет. Но… – ее смех становится гортанным, – я все равно пригласила его.
Элиза отпускает руку Беас и садится.
– Играешь с огнем, – говорит она, изучая ногти.
Беас опускается рядом с ней на бревно.
– У кого-нибудь есть Угольки? – спрашивает она, не обращая внимания на Элизу. Сегодня из-под края ее юбки выглядывают строчки Джона Гринлифа Уиттьера.
 
 
Остались только эти бедные осколки
 
Тщеславных желаний и несбывшихся надежд?
 
 
К тому времени, когда между деревьями проскальзывает Джордж, нас уже около сорока со стороны Стерлинга и почти столько же на стороне другой команды. Небо – пропасть без звезд, и мое Ночное зрение превращает озеро в темное серебряное зеркало, в котором вообще ничего не отражается.
– Айла? – удивленно спрашивает Джордж, заметив меня. Он наклоняет голову, чтобы убедиться. – Ты сегодня бежишь?
Я хлопаю по грубому куску бревна рядом с собой.
– Не планировала.
– А надо бы, – сказал он. – Я – нет. Но все должны испытать это хоть раз в жизни. Джордж ставит сумку у своих ног и плюхается вниз, его веснушки сияют как созвездия.
– И что я должна испытать? – спрашиваю, но вздрагиваю, когда Беас неожиданно вскакивает на ноги. Она кидается на приближающуюся фигуру, заливаясь своим гортанным смехом, приглушенным поцелуями, которые она запечатлевает на лице и шее вновь прибывшего.
Она подводит к нам высокого парня с темными глазами, ее лицо раскраснелось, глаза сияют.
Джордж протягивает руку для рукопожатия, а Элиза вяло улыбается.
– О, привет, Том, – говорит она невыразительно, прежде чем вернуться к ногтям.
– Эй, это Том, – говорит Беас. – Том, это та девочка, о которой я тебе рассказывала, – она морщит носик на меня, – только хорошее, – успокаивает она.
– Любой друг Беас… – говорит он, улыбаясь.
Я киваю ему.
– Приятно познакомиться. – Он высокий, с широкими плечами, и Беас уютно устроилась в его объятиях, ее темная голова едва доходит до его подбородка.
– Вот тебе, – говорит она и становится на цыпочки, чтобы осыпать его горстью Угольков.
– Мне нужно к двум уйти, чтобы попасть домой. – Он усаживается на границе песка и травы.
– Давай не будем об этом, – говорит она, устраиваясь рядом с ним, а потом нагибается вперед и разминает ноги.
Толпа набирается, устраиваясь на бревнах и корягах, обрамляющих пляж.
– Кажется, в этот раз гонка будет раньше, – комментирует парень позади нас, вгрызаясь в яблоко размером с кулак. – Последняя была всего месяц назад.
– Ты же знаешь, почему. – Девочка с обвязанной платком головой поворачивается посмотреть на него.
– Ты имеешь в виду из-за Дня Исчезновений?
– Осталось только две недели. Все хотят отвлечься.
– Они думают, что если мы придем сюда и побежим, то просто забудем об этом на какое-то время.
– Прямо так и будет, – бормочет Джордж.
Девочка, которую я знаю по уроку истории, Нелл, работает в качестве ведущей. Она немного шепелявит, а на щеках у нее глубокие ямочки. Чтобы привлечь наше внимание, она дует в рожок, звук которого похож на приглушенный крик совы.
– Добро пожаловать, – говорит она, протягивая руки. – И особые приветствия сегодня нашим друзьям из Коррандера! – Она кивает под наши приглушенные аплодисменты. – Девушки будут первыми. Участники, встаньте в ряд на песок и возьмите свои нарукавные повязки.
Беас и Элиза начинают снимать туфли.
  
– Ты собираешься бежать? – спрашивает Беас, завязывая волосы в конский хвост. Она натягивает штаны под юбкой, которую потом быстро скидывает на песок. Том тихо свистит, а она подмигивает ему.
– Мне нужны Бури? – спрашиваю.
Она смеется, словно я спросила что-то очень смешное.