Исчезновения

Миссис Перси передает мне звезду. Она тяжелее и тверже, чем я предполагала. Совсем не похожа на папины маленькие, с грузиком дротики дартса, которые помещаются в мои ладони, как камешки для бросков.
Я осторожно дотрагиваюсь до кончика звезды пальцем в перчатке.
– Они кажутся… – колеблюсь. – Похоже, они могут быть опасными.
Выражение, пробегающее по лицу миссис Перси, не очень-то успокаивает.
  
– Да, именно так, – подтверждает она. – Брошенные в человека – с целью самозащиты, конечно, – они даже могут быть смертельными.
В целях самозащиты.
– Теперь, – говорит миссис Перси, и я выхожу на линию, – давай начнем.
***
Во время нашей карточной игры вечером в четверг замечаю, что у Майлза выпал еще один зуб. Мне все еще неприятно из-за того, что я поссорилась с ним из-за маминого кольца, и он с тех пор мне и слова не сказал.
– Майлз, – говорю после игры, желая помириться, но он игнорирует меня и закрывает дверь в свою комнату. Я готовлюсь пойти в кровать, принимаю таблетку аспирина от головной боли, которая словно не собирается уходить, и нащупываю под подушкой звезду, чтобы убедиться, что, завернутая в тряпку, она все еще там. В голову приходит идея.
Достаю мамину книгу. В ожидании, пока Майлз пойдет спать, нацарапываю несколько заметок в моем новом списке.
Запахи:
Ты лишишься своего прежнего запаха.
«Как вам это понравится»
Глаза без чувства,
Чувство без зрения,
Уши без рук или глаз,
Нюх без всего.
«Гамлет»
Когда луна висит низко и ярко светит между ветвями дуба за моим окном, я пробираюсь в комнату Майлза с пятью центами в руке. Он не привлекал внимания к новому выпавшему зубу, и я не уверена, что миссис Клиффтон заметила. Может быть, вклад в новый комикс «Подводник» поможет залатать дыру между нами. Аккуратно отрываю лист бумаги из лежащего открытым на полу рядом с его кроватью блокнота и пишу:
Простишь меня?:(
Люблю тебя.
Твоя сестра
Майлз спит, уголки его рта опущены, волосы на лбу примялись. Его рука держится за край одеяла. Когда Майлз шевелит губами, я с завистью пытаюсь угадать, снятся ли ему сны.
К счастью, он спит крепко. Просунуть монетку и записку под подушку, на которой лежит его голова, не так легко, как представлялось. Нащупываю там зуб, как и надеялась, и достаю его в качестве обмена.
На пути к двери останавливаюсь около его блокнота с набросками. Теперь, когда верхняя страничка вырвана, вижу рисунок и подпись под ним. Наклоняюсь, чтобы лучше его рассмотреть.
С облегчением вижу, что первый рисунок – что-то другое, не могила мамы. Вместо этого там набросок крылатой зубной феи. Она несет сумочку, переполненную зубами, и едет в карете, сделанной из скорлупки лесного ореха.
Переворачиваю страницу.
«Мама, – написал он, – не знаю, видишь ли ты это оттуда, где ты сейчас. Но я подумал, тебе бы понравилась загадка».
Он нарисовал маленькую, похожую на живую лягушку мшистых оттенков зеленого и коричневого. Под ней написал:
Почему лягушки такие счастливые?
(Они едят все, что жужжит рядом с ними!)
Какой любимый напиток лягушек?
(Квак-а-кола!)
Квак-а-кола. Это так… глупо. Я давлюсь всхлипом, который приходит ниоткуда. Он так аккуратно нарисовал маленькую лягушку своими вариантными карандашами – маме бы понравилось. И я забыла о скорлупках лесных орехов. Когда бы мы ни находили пустую скорлупку в саду, она говорила нам, что, должно быть, ее оставила зубная фея. Слезы текут по моим щекам, дыхание прерывается, потому что я пытаюсь плакать, не издавая ни звука.
Хочу вернуть ее кольцо.
Хочу вернуть ее.
Закрываю блокнот и возвращаюсь в свою кровать, лежу и плачу в подушку. И хорошо, и больно, словно что-то плотное и колючее расправляется в груди. В конце концов сажусь и вытираю лицо рукавом, когда слышится легкий стук в мою дверь. Быстро провожу рукавом по щекам и носу, вытирая остатки слез. Потом накидываю одеяло на плечи и в последнюю минуту хватаю звезду из-под подушки.
– Да? – Я чуть-чуть приоткрываю дверь.
Уилл стоит передо мной, весь в черном. Волосы у него снова короткие.
– О, ты… – Он поражен, когда смотрит на мои глаза, которые, должно быть, покраснели. – Прости. Могу зайти попозже.
– Нет. – Я пытаюсь улыбнуться и открываю дверь шире. – Все нормально. Что ты хотел?
Он остается в коридоре, но наклоняет голову и долго смотрит на меня.
– Хочешь кое-куда пойти со мной? – наконец спрашивает он. – Там относительно безопасно и туда не совсем разрешено ходить.
Я шмыгаю носом. Хочу быть в любом месте, только не одна в этой комнате.
– Да, – отвечаю.
– Одевайся, и я зайду за тобой через десять минут. – Он улыбается. – Я рад, что ты готова пойти. Твоя комната – между прочим, мой путь побега.
  
Глава 18
 
Заплетаю волосы в косу вокруг головы, надеваю штаны и ботинки и достаю из шкафа пальто, где я его нашла ранее на неделе. Оно из плотной шерсти темно-вишневого цвета. Миссис Клиффтон сказала, что эта вещь из тех, что стали ей малы, но я знаю, что это неправда: я видела его в ателье Финча в наш первый день в городе.
Открываю дверь после легкого стука Уилла, и он входит в мою комнату.
– Чересчур яркое. Тебе нужно его снять, – сразу же говорит он, закрывая за собой дверь. – Я про пальто, – поясняет он, вспыхивая. – Чтобы по дороге мы могли слиться с окружающей местностью.
– О… – Я неохотно возвращаю пальто в шкаф, последний раз пробегая рукой по красному рукаву. Уилл выключает свет, так что мы можем видеть только яркую пятнистую луну, скорее желтую, чем белую. Потом он достает из кармана мешочек.
– Угольки, – объясняет он и рассыпает их над моими головой и руками. – Никакого пальто не нужно.
Потом настает очередь вариантов Ночного зрения. Он вытаскивает пробку и намазывает немного сияющей пасты на кончики пальцев.
– Закроешь глаза? – Он ступает вперед, пока не стоит достаточно близко, чтобы я почувствовала его дыхание, смазывает мои веки Ночным зрением. Приятный трепет пробегает по мне от прикосновения его пальцев, легкого как перо, и остается после того, как он применяет Ночное зрение к себе и снова закрывает флакончик.
Он забирается на сиденье у окна, беззвучно поднимает окно и выпрыгивает на торчащую ветвь дерева. Потом поворачивается и протягивает мне руку.
Я моргаю и смотрю на него в удивлении, вокруг и мимо Уилла, пока мои глаза приспосабливаются к темноте. Вижу все в серебристых очертаниях, на оттенок светлее, чем тени и контуры, словно мир тускло подсветили.
Уилл улыбается, и улыбка его словно яркий день.
– Мы воспользуемся Бурями? – шепчу, беру его за руку и ступаю на ветвь. Мне приходится прижаться к нему, чтобы он мог снова закрыть окно.
– Еще нет, – говорит он, и, видимо, на моем лице написано разочарование, потому что он добавляет: – Обещаю, скоро сможешь их попробовать.
Мы слезаем вниз по дереву, и я радуюсь, что потратила столько времени, забираясь по дубу, который высился над маминым садом на заднем дворе.
– Ты и в самом деле умеешь лазать, – говорит он, когда я спрыгиваю с нижней ветви.
– Впечатлен? – спрашиваю, но надеюсь, что он впечатлен не настолько, чтобы больше не попытаться взять меня за руку.
  
Мы держимся в тени, и Уилл находит самую низкую часть садовой стены, чтобы мы могли перепрыгнуть ее. Идем в направлении города и школы. Ночной воздух достаточно прохладный, чтобы дыхание вырывалось белым паром, но Угольки работают хорошо. Я ощущаю тепло, сияющее, такое же уютное, как если бы я была завернута в одеяло и сидела у огня.