Стародум. Книга 2 (СИ)

Вполне может быть, что всю нашу братию похоронит под землёй какой-нибудь сукин сын, умеющий превращать твёрдую породу под ногами в кашу. Нужно вывести таких из строя, пока они не повлияли на ход битвы.
— Э-ге-ге! — орёт Неждан и подпрыгивает высоко в воздух, чтобы отвлечь на себя как можно больше внимания.
Брат собирается приземлиться прямо в центр вражеских командиров, как мы и планировали, но его сбивает в сторону неожиданно появившаяся на пути паутина. Целая сеть белых канатов вырастает по всему полю боя, за неё цепляются и наши бойцы, и враги. Армии ещё не успели схлестнуться, а уже приходится выбираться из захвата цепких верёвок.
  
Вот и выяснили одну из сил противника.
Воитель Яробуда обладает чем-то похожим на способности паука: выстраивает паутину, чтобы ловить в неё тех, кто ему не нравится. Однако в пылу сражения он слишком сильно растерялся, поэтому разбросал её повсюду без разбора. Если бы он так не поступил, то Неждан уже разорвал бы его на две части.
Сейчас брат барахтается в воздухе, отрывает от себя толстые белые нити, но те цепляются ещё больше.
— Вот же сука! — недовольно кричит Неждан. — Сражайся как мужчина.
Если сражаться как мужчина означает моментально умереть, то наш враг решил действовать не так глупо. Полностью одобряю его выбор.
Заимствую его силу и добавляю на поле ещё больше паутины, чтобы Яробуд точно не смог скрыться. Теперь вся дорога между двумя участками леса перегорожена сетями со всех сторон. А самое приятное, что я сам не могу в ней застрять: для меня она гладкая и не липкая.
С другой стороны от Яробуда находится парнишка лет пятнадцати, он выставляет в мою сторону обе руки. Из раскрытых ладоней вырываются несколько змей, причём не обычных ужей, а здоровенных, длинных, в несколько саженей.
— Осторожно! — кричит Неждан.
— Вижу, — бурчу себе под нос.
Позаимствовав силу этого парня, я приказываю змеям обвиться вокруг лошадей наших врагов. Ползучие твари тут же разворачиваются, чтобы выполнить мой приказ. Парень, в свою очередь, велит им двигаться к нам, так что змеи на некоторое время замирают, не в силах понять, кому же стоит подчиняться.
В конце концов, змеи решили подчиняться не мне: моя синяя ступень оказалась на одну меньше, чем у этого парнишки.
Неожиданно проворно змеи двигаются в мою сторону. Пытаюсь понять, чью именно мне силу взять, чтобы избежать атаки. Неждана, наверное: прыгать они явно не умеют. Но силу я не беру, вместо этого я призываю Веду в форме длинного красного меча, и разрубаю им тварей как только те подползают достаточно близко.
«Ненавижу змей», — произносит голос Веды в моей голове.
Я не отвечаю. Сосредоточен на происходящем столкновении.
Наши отряды вгрызаются в ряды врагов подобно челюстям в сочный, кровавый кусок мяса. Враги падают на землю, разрубленные на две части. Кто-то из противников пытается сражаться, кто-то кричит, но большинство отступает, понимая, что позиция для битвы совсем неудобная.
Поле боя всё больше застилает паутина. Паникующий воитель Яробуда раскидывает её во все стороны, стараясь защититься от Неждана, который с каждым мгновением подбирается ближе. Всё больше змей появляется из ладоней парнишки.
Яробуд же сидит на своей лошади, сосредоточенно смотря куда-то на поле боя.
Проследив за его взглядом, я замечаю нескольких наших воинов в духовных допехах. Те катаются по земле, будто их раздирает изнутри. Как я и думал, духовные доспехи защищают от простого оружия, но никак не реагируют на силу врагов, поэтому люди внутри не являются полностью неуязвимыми как Неждан.
В этот момент я понимаю, какой силой обладает вражеский князь: боль. Причинять её на расстоянии любому человеку. Даже нескольким, если они стоят достаточно близко.
Меня не задело только потому, что я задержался.
— Веда, — говорю. — Мне сейчас будет очень больно.
— Почему?
— Увидишь. Займись змеями, которых выпускает этот пацан. Не дай им подползти ко мне.
— Поняла, — тут же соглашается девушка.
Мчу вперёд, попутно заимствуя силу Яробуда. Как только я оказываюсь в зоне его влияния, меня тут же скрючивает, будто внутренности прожгло тысячей игл. Но и сам Яробуд начинает корчиться: использую его же силу против него самого. Сквозь жуткую боль он поворачивает голову в мою сторону, и наше состязание превращается в настоящую дуэль: кто кого перебьёт.
Ему больно.
Мне больно.
Но останавливаться я не собираюсь. Я, конечно, мог бы взять силу у Волибора, который всё ещё находится неподалёку. Защититься от Яробуда, но тогда он продолжал бы истязать моих людей. Пусть лучше он будет сосредоточен на мне. Нужно выиграть как можно больше времени.
— Блядство, — шепчу и морщусь, поскольку болит каждая частичка тела.
Много всякой боли в жизни испытывал, но с этим ничто не сравнится. Я не свихнулся и не потерял сознание только потому, что сам сейчас обладаю такой же силой, поэтому уменьшаю этим самым её влияние на меня. Но не намного.
Продолжаю стонать и насылать на Яробуда боль в ответ.
Он уже свалился со своей лошади и ползает по земле. Ему наверняка не так больно, как мне, поскольку у него ступень выше. Было бы хорошо, если бы в этот момент моя сила подросла, но она так не работает. Воины не растут в силе даже оказавшись на границе смерти, даже испытывая крайнее отчаяние. Сила умна и приходит к человеку только тогда, когда у него нет другого выхода. Поэтому силу чаще получают обыкновенные люди, а не те, кто использует оружие.
Мы с Яробудом сейчас — два самых несчастных человека на всей Руси. Стонем, кряхтим, материмся, но продолжаем насылать друг на друга адскую боль.
Как вдруг…
Боль исчезает.
— Готово! — кричит Неждан впереди. — Мы победили!
Брат поднимает в вытянутой руке голову Яробуда, держа её за волосы. Он не отрезал её, а оторвал быстрым ударом ладони, поэтому шея заканчивается обрывками кожи, костей и мышц.
Примерно этого мы и ожидали, когда сидели в засаде: быстрая и уверенная победа над удельным князем. Он никак не смог бы нам противостоять: Неждана очень трудно остановить и невозможно победить. Все мы были отвлекающим манёвром, чтобы брат сделал свою работу.
Воины Яробуда по-прежнему продолжают сражаться, сотники отдают приказы, пытаются перестроить отступающую армию. Нам ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они шли дальше по дороге к Новгороду: там их может присоединить к своей армии другой удельный князь.
— Сдавайтесь! — кричит Волибор. — Бросайте оружие и останетесь живы!
— Или сражайтесь! — кричит в ответ Неждан. — И помрёте как он.
Брат запускает оторванную голову Яробуда в его же армию. Не очень вежливое обращение с умершим, но это очень наглядно показывает оставшимся в живых солдатам, что с ними будет, если они продолжат сопротивляться.
Их всё ещё в несколько раз больше, чем нас. Они не хотят сдаваться такой маленькой группке людей. Если бы они остановились и подумали, то поняли, что все причины воевать у них пропали: больше нет удельного князя, больше нет претензий на чужие земли. Однако сейчас идёт бой, поэтому люди не могут здраво мыслить.
— Давай, — говорю, кивая Неждану. — Как мы обсуждали.
— Понял.
С тяжёлым вздохом Неждан подпрыгивает высоко в воздух и приземляется рядом с одним из сотников вражеской армии. Брат хватает мужчину за горло, стаскивает с лошади и поднимает в воздух на вытянутой руке.
С моего места не слышно, о чём они разговаривают, но я примерно представляю: брат просит сотника трубить конец битвы. Судя по всему тот отказывается, поэтому Неждан лёгким движением ломает ему хребет.
  
При виде этого у меня внутри всё сжимается: не люблю пустые смерти. Но раз уж так надо, значит надо.
Вслед за первым сотником Неждан находит второго. Его он тоже хватает за горло и о чём-то долго переговаривается. Наконец, тот командует своим войскам отступить. Этот оказался смышлённее предыдущего. Постепенно битва останавливается. Наши воины в чёрных доспехах громко радуется победе, пока враги недоумевают тому, что вообще произошло.