Измена.ru (СИ)

— На самом деле я уже поставил в известность ваш офис, что прекращаю с вами сотрудничество. Такие промахи не простительны в большом бизнесе.
— Пожалуйста, Константин Александрович! Мы все исправим! — молю я, шалея от того, какую огромную сумму денег нам придется собрать в самое ближайшее время, если счета «Прайм-Медиа» не разморозят. Я ведь даже примерно не представляю, какого масштаба проблемы у них с налоговой.
— Вы не оправдали моего доверия, Наталья. Мне больше не интересен ни этот проект, ни вы сами.
— Дайте нам шанс!.. — прошу, понимая, что это напрасно.
Он принял это решение еще до моего приезда и сообщил о нем Арчи и Березовскому. Это не Гафт срочно требовал меня к себе, это Гаспарян настоял, чтобы он принял меня. Надеялся, что я смогу переломить ситуацию в их пользу?! Совсем идиот?!
— Мои юристы закопают вашего Березовского, если все дивиденты и неустойка не будут выплачены в течение этого месяца.
— Все?! У нас рассрочка на полгода!
— Уже нет. Вы давали расписки.
Выхожу из бизнес-центра выпотрошенная морально и физически. Мне не хватает воздуха и темнеет в глазах. Головокружение и легкая тошнота лишают последних сил. Облокотившись на высокие хромированные перила снаружи здания, я пытаюсь обрести точку опоры.
Это конец. Выплатить дивиденды без рассрочки даже с учетом размороженных счетов маркетингового агентства Березовский не сможет. Это значит, будет суд?..
Господи... только не это!
Ежась от скользнувшего за воротник пальто ветра, я спускаюсь по ступеням вниз и вдруг чувствую вибрацию телефона в кармане.
На экране «Мой Гений».
Вздрагиваю от острого укола в сердце. Сбиваюсь с шага и вскоре вовсе останавливаюсь.
— Да?
— Наташ... Я приеду?
  
Глава 32. Наташа
 
В кухонном окне горит яркий свет. Это придает ускорение моим ногам и еще большее беспокойство душе, истрепанной непростым разговором с Гафтом. С человеком, который, как оказалось, не приемлет ошибок и не дает вторых шансов.
Ромочка, милый мой, во что же ты влип?
Как мы будем из всего этого выпутываться?
Как?..
Сердце стучит в такт набойкам на каблуках. В подъезде уютно пахнет домашней едой. Хочется сейчас же все оставить, приготовить отбивные с овощами, спокойно поужинать и забыть обо всем кошмаре, что разворачивается вокруг нашей семьи.
Зайдя в квартиру, вздрагиваю от стука двери за спиной и скидываю неудобную обувь. Забыв о баснословной стоимости пальто, небрежно сваливаю его в сторону и решительно устремляюсь на кухню.
Березовский сидит, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.
Сосредоточенный и серьезный.
На столе бутылка с Колой, блистер с таблетками и мобильный со светящимся экраном. Прямо сейчас Роме кто-то беспрерывно звонит, но он это игнорирует. Как и все вокруг, кроме… моего лица.
Я тоже медленно осматриваю всклокоченные волосы, синяки под глазами и бледную кожу. Белая футболка неприлично мятая, но Березовский носит ее так, будто он чихать хотел на мнения других.
— Привет…
— Привет, — шепчу в ответ, приглаживая волосы, и пытаюсь заполнить тишину своими вопросами: — А где Антон? Кто это в машине, вообще? Меня три дня не было, все так поменялось. Я в шоке.
Смертельную обиду в голосе удержать не могу. Она рвется на волю, словно птица.
— Антон совсем ебнулся. Умотал на Бали, завел страницу в соцсетях и вещает о просветлении. Какие-то тантры читает, карму людям чистит, блядь.
— Ужас какой, — морщусь. — Это он после твоего курса так поплыл?
Он коротко кивает и опускает взгляд. Смотрит на руки.
— Каждый слышит в моих словах что-то свое, даже если я этого не говорил…
— Это точно… Особенно если не говорил, Ром!..
Отвернувшись к шкафу, испытываю максимальную неловкость. Мы ведь в браке даже не расставались так надолго. Несколько лет, как привязанные друг к другу жили. Как пришитые намертво пуговицы — всегда вместе.
Расставание — смерть. Прошедшие три дня на жизнь точно непохожи.
Мир перед глазами раскручивается ярким калейдоскопом. Руки дрожат, подбородок сводит от волнения.
  
— Наташ…
— Ром…
Он вскакивает с места, а я в этот момент резко разворачиваюсь. Да!.. Сцепление рук, сплетение тел. Мы сталкиваемся лбами, и по старенькой кухне вихрем проносятся мой отчетливый всхлип, за которым следует поток горьких слез.
— Прости, Гайка! Прости меня, дурака! — шепчет Рома, поглаживая мои трясущиеся от рыданий плечи и зацеловывая лицо. — Я виноват перед тобой. Думал, ты даже не заметишь эту хуйню с певицей. Посчитал это неважным. А в любви нет ничего не важного. В семье нет. Я это только сейчас понял.
Коротко киваю и зажмуриваюсь от эмоций. Он целует мои холодные, мокрые щеки и накрывает губы ртом. Его дыхание горячее и жадное. Требовательное. Язык проталкивает глубже, и я сама дышать перестаю.
Смерть была клинической, слава богу. Я снова живу!
Мы живем!..
Березовские!
— Простишь? — отклоняется Рома. — Я без тебя сдохну. Хоть сразу в землю. Серьезно, малыш.
— Дурак! — качаю головой, на секунду успокаиваясь, и тут же все вспоминаю все, что случилось за день. — Ром, а что произошло? Расскажешь? Я была у Гафта. Как такое могло случиться?
Он смотрит на меня непонимающе и хмурится. Потом уводит взгляд, будто стыдится.
— Ты была у Гафта? — спрашивает пораженно. — Зачем ты пошла туда, Гайка?..
Он не знает ничего?.. Сжимаю зубы от злости на Арчи, а потом начинаю вываливать все случившееся на мужа:
— Я была у Галины Степановны в гостях, мне позвонила Настя. Она рассказала, что Гафт хочет встретиться именно со мной, но оказалось, что Константин Александрович очень зол на нас всех.
— Да, я знаю. Мы трое суток на связи с финансистами, но вопрос так и не закрыт. Нас жестко подставили «Прайм-Медиа», но еще не все потеряно. Вырулим, Гайка.
— Не хочу тебя расстраивать, Ром, но Гафт сказал, что больше никакой отсрочки он нам не даст. В течение месяца нам надо выплатить ему долг.
— В смысле?
— Полностью, Ром. С дивидендами и процентами.
Его лицо бледнеет еще больше.
— Сядь, блин, — толкаю его к стулу. — Ты ничего не знал?
— Арчи сказал, что есть проблемы. Но они решаемы.
— У тебя есть отчетность по твоему курсу? Вы сводили результаты? Смотрели прибыль?
— Конечно, — его пальцы зарываются в волосах и тянут их в разные стороны. — Ты же знаешь, я от этого всего далек, но на почте все есть.
— Принеси ноутбук, пожалуйста, — прошу, стягивая пиджак.
Пока Рома настраивает рабочее место на кухне, я переодеваюсь в его старую футболку и возвращаюсь.
Около часа провожу с экселевскими таблицами. Создаю свой отдельный файл и заношу туда все данные. Первый поток, второй, третий. Доход раз от раза растет, но и расходы не уменьшаются. За этим и нужны были инвестиции Гафта. Если ты хочешь продать курс и заработать два миллиона, вполне можешь себе позволить сделать это сам, а масштабироваться в одиночку сложно. Слишком большие расходы.
Рынок быстро подхватил идею всевозможных марафонов и курсов. Возникло миллион компаний-прокладок, которые хотят оторвать кусок пожирнее. Хочешь эфирное время, оплати вебинарную комнату. Хочешь лицензию — купи.
После того как все готово, долго смотрю на экран и принимаю решение, прежде чем его озвучить.
Больно ли мне?
Конечно, да.
Но, хоть в чем-то Арчи прав. Пиар должен работать. И неважно черный он или белый.
— Ты чего такая? — спрашивает Рома, когда я закрываю ноутбук и отодвигаю его. — Все плохо, да? Сухари сушить?..
Трудно вздохнув, обхватываю кружку с чаем и смотрю на мужа. Он обвинил меня в том, что не видит поддержки. Наверное, в такие моменты и нужно доказывать, что мы команда?..
— Чтобы вернуть деньги Гафту, — начинаю свою речь. — На четвертый поток должно прийти в одиннадцать раз больше слушателей, чем на третий.
— В одиннадцать? — усмехается Березовский и нервно хохочет. — Это нереально, малыш. У меня нет на это ни ресурсов, ни сил.