Безжалостный альфа (ЛП)

Это определенно не тот случай, когда Тристан толкает дверь.
Мы вчетвером погружаемся в полный хаос, половина совета уже здесь, обсуждая, что делать с просьбой Хави и его стаи присоединиться к нашему альянсу. Рейны опередили нас в лагере стаи, без сомнения, приняв свой волчий облик и выбрав прямой маршрут через лес, а не объездную дорогу, так что все внутри уже в курсе событий и очень уверены в том, как наилучшим образом справиться с этой ситуацией.
  
Сквозь крики, тела и последовавший за этим настоящий хаос я замечаю свою маму, прислонившуюся к нижним перилам лестницы, просто стоящую в стороне и наблюдающую за происходящим. Я оставляю Мэдда и направляюсь прямиком к ней, улыбка озаряет ее лицо, когда она видит, что я приближаюсь.
— Мы можем поговорить? — спрашиваю я, подходя к ней, безуспешно пытаясь скрыть беспокойство, написанное на моем лице.
— Конечно, — мгновенно отвечает она.
Мне нравится это в моей маме. Она без колебаний бросает все, когда кто-то из ее детей нуждается в ней.
Мама машет мне, чтобы я следовала за ней к задней двери, и всю дорогу мое сердце бешено колотится в груди. Звук не замедляется до нормального ритма, пока мы не оказываемся снаружи, и она не закрывает за нами раздвижную стеклянную дверь, заглушая громкие голоса собравшейся внутри толпы.
— Что случилось? — спрашивает она, поворачиваясь ко мне лицом, ее глаза округляются от беспокойства.
Я выдыхаю и провожу рукой по волосам, направляясь к секционному столику во внутреннем дворике. Это определенно разговор в формате сидячей беседы.
Мама следует моему примеру, и когда мы вдвоем устраиваемся на подушках, я наконец набираюсь смелости заговорить.
— Я кое-что поняла сегодня и немного волнуюсь из-за этого, — признаюсь я, изо всех сил пытаясь собрать свои мысли воедино, чтобы облечь их в слова. — Помнишь того парня, который случайно выстрелил в меня во время тренировки по стрельбе по мишеням, Люка Дженкинса? Я только что кое-что вспомнила о нем. Такое чувство возникло у меня, когда я была рядом с ним за неделю или две до того, как это случилось.
Она медленно кивает, ее глаза прикованы к моим и умоляют меня продолжать.
— Я действительно не знаю, как это объяснить. Это было просто какое-то неуютное, мерзкое чувство.
Я морщусь, вспоминая, что я чувствовала в тот день, когда смотрела на Люка, как будто моя кожа зудела, а к горлу подступала желчь.
— В то время я не придавала этому особого значения, — продолжаю я, — и, честно говоря, до сегодняшнего дня я совсем забыла об этом, потому что это больше не повторялось. Я имею в виду, я не помню, чтобы у меня было такое чувство в лесу, когда он нашел меня, или когда он пришел извиниться после. Это было всего один раз.
— Твоя интуиция, — размышляет мама, задумчиво наклонив голову. — Может быть, она пыталась предупредить тебя о том, что должно было произойти.
— Но возможно ли это, если это был несчастный случай?
Ее губы растягиваются в легкой улыбке, и она наклоняется, кладя руку мне на плечо.
— Совершенно верно. Интуиция не обязательно связана с намерением. Иногда это просто наводка. Как, например… — она замолкает, когда шум изнутри привлекает наше внимание, мы обе поворачиваемся, чтобы посмотреть через стеклянные двери и увидеть Альфу Рида, пытающегося развеять какой-то спор, возникший между его мальчиками.
Обычно Арчер сохраняет хладнокровие, но Арес чем-то раззадорил его, и я рада, что сейчас нахожусь здесь, а не там. Держу пари, что тестостерон внутри просто душит.
Качая головой, мама со вздохом поворачивается ко мне.
— Итак, как я уже говорила, иногда это не то, что ты думаешь. Ты знаешь Кэла Конвея, бету Чейза?
Я киваю.
— Когда я увидела его в первый раз, у меня возникло ощущение тьмы внутри него, пронизывающей все вокруг. Я думала, это означает, что он опасен, — заканчивает она.
Мои брови удивленно взлетают вверх.
— Кэл? Правда?
Трудно представить «дядю Кэла» кем-то иным, кроме любящего отца и блестящего художника, которым он является.
Она кивает, прежде чем продолжить.
— Оказывается, он боролся с некоторыми серьезными внутренними демонами из своего прошлого, но это не означало, что он был плохим парнем. Далеко не так. Я пытаюсь сказать, что иногда те чувства, которые я получаю интуитивно, означают нечто совершенно отличное от того, что я думаю о них. Итак, если у вас было такое чувство к Люку, возможно, это была твоя интуиция, подсказавшая тебе, что он был связан с чем-то, что должно было произойти, а не с ним как личностью.
Я делаю глубокий вдох.
— Ты думаешь, я… обладаю интуицией, как и ты?
Она пожимает плечом.
— Я думаю, что ты могла бы. У тебя уже есть видения. Если у тебя возникают эти чувства, ты должна прислушаться к ним. Возможно, вселенная пытается тебе что-то сказать.
Я опускаю голову и смотрю на свои руки, лежащие на коленях, обдумывая ее слова.
— У меня сегодня было еще одно, — тихо говорю я, прежде чем снова взглянуть на нее. — Это то, что заставило меня вспомнить о Люке. Когда мы встретили этого альфу, Хави, у меня возникло такое чувство. Это было не так, как с Люком, но достаточно похоже, чтобы я уловила связь.
— Что ты почувствовал?
Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и наклоняю голову, обдумывая, как объяснить.
— Это было просто это чувство понимания, щекочущее в глубине моего разума, это стеснение в животе… — я качаю головой и замолкаю. — Я не знаю. Я пытаюсь не придавать этому значения, но я также немного волнуюсь из-за этого, потому что это совершенно ново для меня, и я не знаю, что это значит…
— Это было плохое предчувствие? — спрашивает она, прерывая мой бред.
— Нет, — говорю я, удивляясь сама тому, как легко мне приходит на ум этот ответ. — Ну, я так не думаю. Я чувствовала, что, возможно, он что-то скрывает, но также было это странное чувство фамильярности, как будто он… каким-то образом принадлежал нам? В этом есть смысл? — я стону, закрывая лицо руками. — О боже, я говорю как сумасшедшая, не так ли?
Мама тихо смеется, протягивая руку, чтобы взять мои руки и убрать их от моего лица.
— Нет, ты не сумасшедшая, — отвечает она, искренне глядя мне в глаза. — Я полностью понимаю тебя. Это сбивает с толку, когда пытаешься разобрать, что означают эти чувства, особенно поначалу, но ты просто должна доверять своей интуиции и прислушиваться к ней как можно лучше.
— Но что это значит?
— Может быть, тебе стоит попытаться повлиять на остальных, чтобы они дали ему шанс, — предлагает она. — Ты рассказала Мэдду?
— Что ты мне рассказала?
Я вздрагиваю при звуке его голоса, резко оборачиваюсь и вижу, как он выглядывает из-за раздвижной стеклянной двери.
Мама похлопывает меня по бедру, поднимаясь с дивана.
— Я собираюсь зайти, даю вам двоим несколько минут поболтать.
Я посылаю ей благодарную улыбку, когда она направляется к двери во внутренний дворик, огибая широкую фигуру Мэдда, когда он выходит наружу, чтобы присоединиться ко мне. Поднявшись на ноги, я шагаю к нему, встречаю на полпути и оказываюсь в его ожидающих объятиях. Они обвиваются вокруг меня, и я делаю глубокий вдох через нос, его опьяняющий аромат дарит мгновенное чувство комфорта.
Это моменты, когда я больше всего благодарна за нашу историю. Без слов Мэдд точно знает, что мне нужно — даже если это просто обнять меня на мгновение, чтобы успокоить мой внутренний хаос. Через мгновение я отстраняюсь, поднимая голову, чтобы заглянуть в его голубые глаза.
— Моя мама думает, что у меня интуиция, как и у нее, — говорю я, просто говоря правду. — У меня было предчувствие насчет этого парня Хави, и она помогла мне немного разобраться в этом.
  
Мэдд выгибает бровь, его интерес задет.
— Что за предчувствие?
— Я думаю, мы должны дать ему шанс.
Он хмуро качает головой.
— Ни в коем случае. Это риск для безопасности. Чем больше я думаю об этом, тем меньше мне нравится даже мысль о том, чтобы впустить их.