Безжалостный альфа (ЛП)

Слоан: Прекрасно. Ты мне тоже не нужен. Счастливой жизни, придурок.
Слоан: Я не это имела в виду. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Пожалуйста, ответь мне.
У меня сжимается в груди, когда я просматриваю сообщения Слоан, чувствуя, что вторгаюсь в дневник, полный ее личных признаний. Годы жизни. Она присылала сообщения, чтобы сказать, как сильно она скучала по мне. Как она любила меня. Что она все еще думает обо мне. Поздравляет меня с тем, что я стал Альфой. За то, что я возглавил отряд. Годы достижений, за которыми она следила и пыталась связаться со мной, но так и не получила ответа.
  
Все это время я думал, что она является моим призраком. Из-за этого я обращался с ней как с мусором. Но, как оказалось, я тоже стал призраком нее.
Боль, которая приходит с этим открытием, — это одно. Ярость — совершенно другой зверь. Она бурлит в моих венах, пока я практически не начинаю вибрировать от ярости, мой внутренний волк сотрясает мою клетку, а кожу покалывает от желания перекинуться.
— Мэдд, поговори со мной, — настаивает Эйвери, но я просто тупо смотрю на телефон в своей руке, мои глаза остекленевают.
— Как ее подстрелили? — бормочу я глухим монотонным голосом.
Эйвери медленно выдыхает.
— Это был просто глупый несчастный случай, — бормочет она. — Она была в лесу во время учений, и Люк Дженкинс принял ее белую футболку за мишень.
Я крепче сжимаю мобильник в руке.
— Найди Дженкинса, — рычу я, поднимаясь со стула.
Потому что выяснение того, что последние восемь лет моей жизни были ложью, займет некоторое время, чтобы разобраться, но пока есть простое место, куда направить мою ярость.
— И винтовку, которую он использовал для учений, — добавляю я, направляясь к двери, чтобы покинуть свой кабинет. — Приведи их обоих сюда.
— Куда ты идешь? — спрашивает моя сестра, карабкаясь за мной.
— Вернуть Слоан ее телефон, — спокойно отвечаю я. Я останавливаюсь в дверях, поворачиваясь к ней лицом. — Дженкинс и пистолет, сейчас.
— Да, хорошо, — выдыхает она, кивая.
Эйвери следует за мной из моего кабинета, и мы вдвоем расходимся в противоположных направлениях. Я несусь по коридорам комплекса, пока не добираюсь до лазарета, выбивая дверь, не раздумывая ни секунды.
Я запоздало вспоминаю, что Эйвери сказала, что родители Слоан были здесь с ней, но по какой-то случайности их больше нет. Хотя Ло и Арес здесь. Они оба расположились на стульях рядом с койкой, на которой лежит Слоан, и все трое с испугом поворачивают головы, чтобы посмотреть на дверь, когда я толкаю ее, открывая.
Зеленые глаза Слоан встречаются с моими, и жестокая боль пронзает мою грудь, как будто она вот-вот разорвется и пойдет кровь.
Есть так много вещей, которые мне нужно ей сказать, начиная с больших гребаных извинений. Я должен пресмыкаться, блядь, умолять Слоан простить меня за то, что я заставил ее пройти через все испытания с тех пор, как она вернулась в город, но прямо сейчас я просто так чертовски зол, что не могу ничего разглядеть за собственным гневом, чтобы объясниться с ней.
Поэтому вместо этого я просто пересекаю комнату и возвращаю ей телефон. Затем даю ей свой.
— Кто-то испортил наши телефоны, — бормочу я.
Ее брови в замешательстве сходятся на переносице, голова наклоняется.
И я ухожу, прежде чем успею сказать еще одну гребаную глупость.
Я ухожу, чтобы пойти что-нибудь сломать; направить свой гнев на кого-то, кто действительно этого заслуживает. Как тот мудак, который застрелил ее.
Мне на самом деле насрать, что это был несчастный случай. Люк Дженкинс — полный недотепа, которого вообще не должно было быть в команде. Его отец был другом моей мамы, поэтому мы с Эйвс впустили его в качестве одолжения, надеясь, что со временем он исправится.
Он этого не сделал. Три года спустя он все такой же спотыкающийся, неуклюжий идиот, и если почти убийство кого-то, черт возьми, не является достаточной причиной, чтобы избавить команду от него раз и навсегда, я не знаю, что это.
Мои тяжелые шаги эхом разносятся по коридору, когда я топаю обратно к своему кабинету, захожу внутрь и обнаруживаю, что он пуст. Ну, не пуст. На моем столе лежит винтовка, так что, полагаю, одно из двух — это неплохо.
Я подхожу к своему столу и прислоняюсь к краю, барабаня пальцами по поверхности, пока жду, когда Эйвери доставит Дженкинса. На секунду я задаюсь вопросом, справится ли она, но мне следует знать, что лучше не сомневаться в моем близнеце. Через несколько минут она появляется в дверях, Люк застенчиво плетется за ней.
Парень выглядит еще хуже, когда входит в мой офис. Его плечи поникли, глаза округлились от страха, но я не могу найти в себе сил пожалеть его. Я перешел от гнева к состоянию холодной отстраненности, устрашающе спокойной, но не менее смертоносной.
— Закрой дверь, — приказываю я Эйвери, и она шаркает за спиной Люка, чтобы закрыть ее.
Он вздрагивает от щелчка защелки, опускает глаза на пистолет на моем столе, прежде чем снова поднять их, чтобы встретиться с моими.
— Подними это, — говорю я ему, когда Эйвери подходит и встает рядом со мной.
Дженкинс в шоке смотрит на винтовку, непреклонно качая головой. Поэтому я повторяю приказ, на этот раз используя силу Альфы, чтобы заставить его сотрудничать.
— Возьми. Эту. Винтовку.
— Мэдд, что ты делаешь? — нервно спрашивает Эйвери, крепко сжимая мою руку и вопросительно глядя на меня.
Я не оглядываюсь на нее. Мои глаза сосредоточены исключительно на Люке, когда он подходит ближе к столу, трясущимися руками поднимая винтовку.
Я втягиваю шею в плечи, и меня охватывает холод, какого я никогда раньше не чувствовал.
Потому что у меня было все, когда у меня была Слоан, потом я потерял ее.
И последние восемь лет были адом, но они могли бы быть совсем другими, если бы кто-то, черт возьми, не связался с нами и не разлучил нас.
И этот ублюдок, стоящий сейчас передо мной, чуть не забрал у меня Слоан навсегда, прежде чем я это осознал.
Я провожу языком по зубам, бросая кинжальные взгляды на Дженкинса, как будто только он несет ответственность за то дерьмовое шоу, в которое превратилась моя жизнь. Затем я заговариваю снова, вкладывая в свои слова силу альфы, так что у него нет выбора, кроме как подчиниться.
— Заглотни ствол и нажми на гребаный курок.
— Мэдд, нет! — Эйвери задыхается, крепче сжимая мою руку, пока ее ногти не впиваются в кожу. — Прекрати это прямо сейчас!
Глаза Люка широко распахиваются, мои собственные остекленевают, когда я смотрю, как он поднимает винтовку, пока она не оказывается на одном уровне с его грудью, его тело дрожит, как будто он пытается сопротивляться моему Альфа-командованию.
Эйвери бросается к нему, чтобы вмешаться, но я хватаю ее за талию и оттаскиваю назад, крепко держа, пока она борется со мной. Она чертовски волнуется, когда Люк склоняет голову, обхватывая губами ствол, а по его лицу текут слезы. Он изо всех сил пытается удержать пистолет на месте одной рукой, в то время как другой пытается снять его с предохранителя, палец скользит по спусковому крючку…
Затем он тянет за нее.
При этом Эйвери издает панический вопль, ударник щелкает, патронник пуст.
Плечи Люка опускаются, и он всхлипывает, его джинсы темнеют спереди, когда маленький засранец описывается. Он с грохотом роняет винтовку на пол и, спотыкаясь, отступает на шаг назад, по его лицу текут слезы и сопли.
Я отпускаю Эйвери, и она отстраняется от меня, закрывая лицо руками, когда я пронзаю Дженкинса холодным взглядом.
  
— Это твое единственное предупреждение, — рычу я, вздергивая подбородок. — А теперь убирайся нахуй с глаз моих.
Он не ждет, пока я передумаю. Люк разворачивается и бежит к двери, распахивая ее и выбегая из моего кабинета, как будто комната охвачена пожаром.
— Ты гребаный мудак! — Эйвери кричит, хлопая ладонями меня по груди и сильно толкая.