Безжалостный альфа (ЛП)

— Попробуй вдыхать, когда целишься, и выдыхать, прежде чем нажать на спусковой крючок.
На этот раз он не отступает назад. Он помогает мне ровно держать винтовку, пока я делаю выстрел… и на этот раз подрезаю край бумаги.
— Лучше, — одобрительно хмыкает Мэдд. — Еще раз.
Я нажимаю на спусковой крючок, и в бумажной мишени пробивается дыра.
— Да! — я победно шиплю, снова погружаясь в Мэдда.
  
И вот тогда я чувствую, насколько далеко простирается его одобрение, потому что безошибочно узнаю выпуклость его стояка, прижимающуюся к верхней части моей задницы.
У меня перехватывает дыхание.
— Еще раз, — настаивает Мэдд.
Я стреляю и полностью промахиваюсь.
— Прими стойку, — приказывает он отрывистым тоном.
Я прижимаюсь задницей к его очевидному стояку.
— Не веди себя так раздраженно, тебе это явно нравится, — поддразниваю я.
Испачканная чернилами рука Мэдда покидает мою, скользит вверх и обхватывает мое горло.
— Ты не знаешь, с кем играешь, малышка, — рычит он мне в ухо, крепче обхватывая мою шею.
— О, думаю, да, — выдыхаю я, прицеливаясь из винтовки. — Вопрос в том, знаешь ли ты?
Я выбрасываю последний патрон, и каким-то чудом он попадает почти точно в цель.
На моем лице расплывается ухмылка, и я начинаю опускать винтовку и поворачиваюсь к нему, вздрагивая, когда он рявкает: — Предохранитель!
Я нажимаю на предохранитель, направляю ствол в землю и торжествующе разворачиваюсь.
Мэдд с хмурым видом выхватывает у меня винтовку. Затем он срывает кепку с моей головы и надевает ее задом наперед на свою.
— Ну и как у меня дела? — спрашиваю я, ухмыляясь, как кот, которому достались сливки.
Потому что да, попадание в эту цель было полной случайностью, но это не могло произойти в лучшее время. И я вроде как горжусь тем, что у меня так хорошо получилось в мой первый раз с оружием.
— Возможности для совершенствования, — бормочет он. Затем он поднимает подбородок, лениво наклоняя голову. — Давай, беги назад и отправь следующую группу.
Я бросаю взгляд вдоль очереди и вижу, что остальные закончили, Ло и Эйвери отстают, ожидая меня, и настороженно наблюдают за моим взаимодействием с Мэддом.
— Спасибо за твою помощь, — щебечу я, приподнимаясь на цыпочки и касаясь губами его щеки.
Он отшатывается, словно я обожгла его, поднимает руку, чтобы коснуться оскорбленной кожи, и хмурится еще сильнее.
Я просто разворачиваюсь и бегу прочь, на этот раз оставляя его в пыли мучиться из-за того, что только что произошло.
Я наслаждаюсь моментом своей победы, потому что не сомневаюсь, что рано или поздно мне придется за это заплатить.
15
После того, как у всех будет возможность попрактиковаться в стрельбе по мишеням, бойцы отделения уходят, чтобы вернуться в комплекс, а мы с ребятами остаемся здесь, чтобы привести себя в порядок. Я хожу вокруг, собирая винтовки, пока Арчер разбирает бумажные мишени, и проходит целых тридцать секунд, прежде чем Арес врывается ко мне и требует объяснений за то, что я был груб с ним, когда он приставал к Слоан.
— Не хочешь рассказать мне, что, черт возьми, это было раньше? — он фыркает, хмуро поджимая губы.
— Думаю, ты знаешь, — отвечаю я скучающим тоном, перенося несколько винтовок к ящику и дважды проверяя, заряжены ли они, прежде чем аккуратно положить внутрь.
Арес берет еще пару винтовок, по крайней мере, помогает с работой, пока допрашивает меня.
— Нет, я не знаю, так почему бы тебе не объяснить мне это по буквам, Мэдд?
Я поворачиваюсь, встречаюсь с ним взглядом и беру винтовки из его рук.
— Никто не прикасается к Слоан, кроме меня.
Он прищуривает глаза, возмущенно складывая руки на груди.
— Серьезно, братан? Я думал, ты ее не хочешь.
— Неважно, — бормочу я и отворачиваюсь, сгибаясь в талии, чтобы уложить винтовки в ящик. — Эта девушка никогда не перестанет быть моей.
— Значит, ты все-таки хочешь ее?
Я отмахиваюсь от него, направляясь за еще несколькими винтовками, в то время как Арес следует за мной по пятам.
— Я тебя не понимаю, чувак, — бессвязно бормочет он, пока мы собираем остальные винтовки и относим их обратно в ящик. — Если ты даже не хочешь ее, зачем проявлять свою территорию? Просто чтобы помешать кому-то еще сделать свой выстрел, пока ты пытаешь ее за то, что она сбежала от тебя когда-то давным-давно?
Я бросаю винтовки в ящик и выпрямляюсь, поворачиваясь обратно к Аресу.
— Теперь ты понимаешь, — замечаю я, покровительственно похлопывая его по плечу.
Он с хмурым видом сбрасывает мою руку.
— Это чушь собачья, и ты это знаешь.
— На самом деле мне на это наплевать.
Я забираю у него из рук оставшиеся винтовки, проверяю их и кладу в ящик к остальным.
— Арч, поддержи меня здесь, — раздраженно вздыхает Арес, бросая взгляд на своего брата.
Арчер со смешком качает головой.
— Я не собираюсь вмешиваться в это.
— Умный парень, — язвительно замечаю я, присаживаясь на корточки, чтобы схватить ящик и поднять его на руки. — Вы, ребята, в порядке? Мне нужно возвращаться в лагерь.
Арчер отвечает «да», в то же время Арес говорит «нет», и я бросаю на него острый взгляд, предупреждающий, что я не в том гребаном настроении.
Арес мудро отступает, уступая мне дорогу, когда я направляюсь к тропинке, ведущей обратно в комплекс.
Парню нужно знать свое место. Он считает себя крутым парнем теперь, когда он командир отделения, и, похоже, забывает, кто он такой в иерархии. Если он снова бросит мне вызов, особенно в этом вопросе, я без проблем напомню ему об этом.
Я несу ящик обратно в командный комплекс и ставлю его в шкафчик, все еще злясь из-за маленького трюка, который сегодня выкинула Слоан. Проблема в том заключается в том, что когда кто-то знает кого-то всю свою чертову жизнь, он точно знает, как нажимать на твои кнопки. Очевидно, восемь лет дистанции этого не изменили, потому что Слоан поразила меня тем маленьким трюком, который она разыграла на тренировке по стрельбе по мишеням. Начиная с появления в моей кепке и заканчивая прижатием своей задницы к моему члену, она точно знала, что делать, чтобы вывести меня из себя, и я ненавижу, что это, блядь, сработало.
Теперь я просто взбешен, и у меня ужасный случай с синими шарами — настоящая выигрышная комбинация. И хотя я должен избегать Слоан и продолжать жить своей жизнью, как будто ее здесь нет, вместо этого я зациклен на том, как заставить ее заплатить за то, что она, блядь, играла со мной.
Я прихожу домой в пакхаус с твердым намерением подняться прямо наверх и подрочить, но эти планы рушатся к чертям, когда я захожу и нахожу своих родителей сидящими в гостиной. Знакомая сцена — мой папа в глубоком кресле, мама у него на коленях, они смотрят друг на друга с таким обожанием, что мне хочется поперхнуться. Они — пара по судьбе, яркий пример того, как должны выглядеть здоровые, любящие отношения. Это здорово и все такое, но я мог бы обойтись и без постоянного родительского КПК.
— О, как хорошо, что ты дома, — щебечет мама, когда видит, что я вхожу, перекидывая свои длинные светлые волосы через плечо и одаривая меня широкой улыбкой.
— Вы здесь, чтобы проведать меня? — дразню я, заходя в гостиную, чтобы присоединиться к ним. Я кладу ключи в карман и снимаю кепку, проводя пальцами по волосам.
  
— Что-то в этом роде, — размышляет она. — Итак, как идут дела?
Прежде чем я успеваю ответить, в комнату входит Эйвери, разглядывая белую бейсболку в моей руке.
— Милая кепка, — комментирует она, уголки ее рта приподнимаются в понимающей ухмылке.
Такая маленькая засранка.