Капитан космического флота (СИ)

Я провёл рукой по лицу, сгоняя усталость и пытаясь взбодриться. Пожалуй, стоит всё объяснить офицерам. Всем сразу, чтобы не пересказывать одно и то же по несколько раз.
— Артур, собери-ка всех в кают-компании. Да, прямо сейчас, даже тех, кто на боевых постах. Пять минут времени. Всё равно в гипере летим, — сказал я.
— О как, — он удивлённо вскинул брови. — Есть, так точно…
  
Лейтенант объявил мой приказ. Можно было бы вызвать всех сюда, на мостик, но я не любил, когда сюда набивается слишком много народа.
— Идём, — вздохнул я, поднимаясь со своего места.
В кают-компанию мы с лейтенантом вошли самыми последними, и я тут же очутился в центре внимания, все присутствующие уставились прямо на меня с затаённой тревогой во взглядах. Обычно я так личный состав не собирал, значит, произошло что-то неординарное, и поэтому люди нервничали.
— Объясняю кратко и один раз, — произнёс я, и последние шепотки тут же затихли. — Мы в дерьме.
Все молча стояли, ожидая, когда я расскажу, в чём дело.
— Нас подставили, яхту графа Оршанского подстрелили у нас под носом, инсценировали, будто это сделали мы, — сказал я. — Губернатор Зардоба, граф Димитриевский, вероятнее всего. Это он просил встретить яхту, и он же приказал нас арестовать после инцидента.
— А почему мы тогда улетели? Надо было остаться! — выпалил кто-то из толпы. — Посмотрели бы на наши записи, чёрный ящик яхты, наш боекомплект!
— Мы преследуем того, кто это сделал. «Трибун-88:201/14», модифицированный шахтёрский корабль, — сказал я. — Уничтожена яхта была термоядерным взрывом, у нас таких боеголовок нет, но если бы мы позволили себя арестовать, думаю, ситуация была бы ещё хуже. Штаб сектора извещён о нашем отбытии из Зардоба. Ещё вопросы?
— Клянусь громом, мне до смерти надоел капитан, — тихо проворчал кто-то в задних рядах.
— Если мы поймаем этого «Трибуна», что тогда? — спросил лейтенант Козлов.
— Вернёмся в Зардоб со всеми доказательствами, — ответил я.
— А если нет? Если не поймаем? — спросила старший лейтенант Лаптева, и я едва-едва удержал хладнокровное выражение лица.
— Значит, нам всем будет очень плохо, — мрачно произнёс я. — Но! Мы летим прямо за ним и должны опередить его в гиперпространстве. Выскочим у него прямо перед носом.
— Тогда лучше бы ускориться ещё, — покрутив усы, предложил старшина Вишняков.
— Не уверен, что это хорошая идея, — покачал головой я.
— «Гремящий» сдюжит, — заверил меня старшина. — С Сахаровым до тридцати пяти тысяч разгоняли. Страшно было до усрачки, но ничего, вышли, главное, резко не выскакивать.
— Учту, спасибо, — сказал я.
Какое-то время постояли молча, переваривая услышанное, только размеренный гул ускорителя и шелест вентиляции нарушал тишину.
— Ещё вопросы? — спросил я. — Вопросов нет. Разойтись. Будьте наготове, возможно, скоро объявим боевую тревогу.
Я кивнул Магомедову, мы покинули кают-компанию, вслед за нами начали расходиться и остальные. Настроение было тяжёлое и мрачное, результат этого разговора не слишком-то мне понравился. Возможно, стоило преподнести эту новость как-то более позитивно. Эгей, ура, мы в розыске! Приключение! Хотя не думаю, что что-то поменялось бы, в конце концов, голова на плечах есть у всех. Все понимали, что наше положение довольно шаткое.
Хотя большинству офицеров бояться совершенно нечего. Под трибунал в случае чего отправлюсь только я. Как командир судна и как непосредственный участник событий. Если, конечно, Димитриевский добьётся своего и докажет мою виновность.
Мы с лейтенантом вернулись в командирскую рубку, я уселся в кресло, похрустел шеей. Цифры на мониторах летели с невероятной скоростью, эсминец мчался через изнанку реальности, нарушая привычные законы физики.
— Артур, разгоняй до тридцати, — приказал я.
Магомедов нервно дёрнул плечами, но приказание выполнил. Эсминец задрожал сильнее, я снова почувствовал, как сжался желудок тугим комком. Лейтенант Магомедов тоже, видимо, почувствовал что-то, побледнел, задышал чаще.
Мне всегда было любопытно, как влияют переходы через гиперпространство на человека и его здоровье. Официально-то они были вполне безопасны, если не учитывать риск насовсем исчезнуть, да и регулярные медицинские обследования не выявляли каких-то изменений в организме, но слухи бродили самые разные. Начиная от того, что рано или поздно все путешественники через гипер умирают, и заканчивая тем, что частые и глубокие погружения в гипер сводят людей с ума.
Лично я считал, что это скорее брехня, ведь рано или поздно умирают вообще все, а сводит с ума обычно долгое пребывание в замкнутом пространстве, но какой-то червячок сомнения всё равно точил меня изнутри.
В любом случае, без переходов через гиперпространство межзвёздные перелёты были бы почти невозможны. Экипаж просто умрёт от старости, пока корабль ползёт от одной системы к другой, так что даже если бы от переходов через гипер у людей вырастали рога и копыта, ими бы всё равно пользовались.
— Два часа ещё, — вздохнул Магомедов, всё ещё бледный и взволнованный.
— Так точно обгоним зато, — пробормотал я.
— Угораздило же… — сказал лейтенант.
— С этим чёртовым эсминцем может случиться что угодно, — буркнул я. — Хоть потоп, хоть наводнение. Так, будь начеку, я пока вздремну, если ты не возражаешь. Перед выходом разбудишь.
— Есть, господин старший лейтенант, — ответил Магомедов. — Как вообще можно спать в гипере…
Я кивнул, натянул фуражку на лицо, откинул кресло назад. Можно было бы уйти в каюту, но я решил остаться здесь, чтобы не бежать потом, как ужаленный, к мостику. Не самое удобное место для сна, да и голову сдавливало, словно обручем, но я никогда не испытывал трудностей с засыпанием, так что уснул почти сразу же, без сновидений.
Магомедов осторожно толкнул меня в плечо, едва я прикрыл глаза.
— Что, уже? — простонал я.
— Так точно, по расчётам через десять минут выходим, — сказал он.
Я поморгал, растёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна.
— Всё нормально? — спросил я.
— Так точно, — сказал мой второй помощник.
Проверили все системы ещё раз, я хмуро глядел на летящие по монитору цифры. Выходить надо постепенно, как водолаз с большой глубины. Хотя ныряльщик отделается кессоннкой, а вот космический корабль резкого перехода с таких скоростей может и не пережить.
Дождались нужного момента, начали выходить. Плавно и постепенно, само собой, из-за чего это заняло чуть больше времени, чем показывали бортовые системы.
К-663 встретила нас звенящей пустотой. Сенсоры нашли только несколько выключенных дронов-шахтёров, висящих в поясе астероидов. Орбитальная станция не подавала признаков жизни.
— Что за… — пробормотал я.
Силы вторжения сюда точно не забирались. Значит, дело в чём-то другом.
— Может, «Трибун» здесь уже побывал? — предположил Магомедов.
— Не знаю… Не похоже, — сказал я. — Но «Лев Империи» летел отсюда.
Ситуация непонятная, нештатная. Что с этим делать — не представляю.
— Подождём «Трибуна» здесь… Потом видно будет, — сказал я.
По моим расчётам, если «Трибун» шёл на стандартных двадцати тысячах, мы должны были обогнать его как минимум на полчаса. А то и на целый час. Поэтому я приказал ждать. Приготовить все орудия к бою, включить щиты на пятьдесят процентов и ждать появления нашего клиента.
Я тем временем нажал на кнопку вызова вестового. Спустя минуту ефрейтор Дёмин явился с кружкой кофе в руках.
— Господин старший лейтенант! — воскликнул он.
— О… Знаешь уже, как облупленного, — буркнул я. — Давай сюда.
Мелочь, а приятно. Я и в самом деле вызывал его, чтобы попросить налить кофейку, пока мы сидим в засаде. Магомедов попросил себе тоже налить.
  
Я нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла, лейтенант Магомедов сидел и тряс ногой, будто давил на невидимую педаль. Тоже волнуется. Служба на космофлоте вообще требовала терпения и крепких нервов. Для сидения в засаде тем более нужна была выдержка, торопиться тут нельзя. И мы не торопились.