Тебе больно? (ЛП)

— Может быть, это потому, что ты хочешь оставить ее себе. Но такие женщины не хотят, чтобы их содержали.
— А разве ты не этого хочешь? — я стреляю в ответ, выгнув бровь. — Оставить ее?
Что-то промелькнуло в его глазах, эмоция, которая исчезла прежде, чем я успел ее уловить.
Он улыбается, обнажая почерневшие зубы.
— Нет смысла удерживать то, что остается добровольно. Я не люблю владеть вещами, только если мне это необходимо.
Мои брови сходятся.
— Не думаю, что мне нравится то, на что ты намекаешь.
Он снова пожимает плечами.
— Это потому, что ты знаешь , что она может выбрать меня, а не тебя.
Какого хрена?
Ярость нарастает в моей груди, но вместо того, чтобы выпустить ее, я поднимаю свой напиток и делаю глоток, глядя на него через край стакана. Он рассчитывает на мой гнев, я, блять, вижу, как предвкушение искрится в его глазах. Он хочет, чтобы я сорвался, чтобы у него был повод выгнать меня.
— Посмотрим, — пробормотал я, удерживая его взгляд, пока допивала напиток. — Хочешь, я замолвлю за тебя словечко, когда буду спать с ней сегодня вечером?
Его черты смягчаются, а подбородок опускается, когда он смотрит на меня таким ледяным взглядом, что он обжигает. Это не тот холод, который замораживает внутренности, а тот, который их чернит.
— Не веди себя неподобающе, сынок, — предупреждает он. — Ты должен научиться уважению. Неудивительно, что она бежит от тебя.
Я киваю головой, легкая ухмылка проскальзывает на моем лице. Не так уж часто я чувствую желание улыбнуться. Но в тех редких случаях, когда я это делаю, это происходит потому, что определенный тип безумия выходит на свободу.
— Я знаю, как ее поймать, — говорю я и опускаю взгляд на его деревянную ногу. — Не могу сказать, что от тебя потребуется много усилий, чтобы убежать от нее, stronzo — мудак.
Несмотря на то, во что многие верят, я не из тех, кто дерется. Большинство не настолько глупы, чтобы довести меня до такого состояния, а я никогда не заботился об этом настолько, чтобы разозлиться. Тем не менее, в этот самый момент я представляю себе различные способы, которыми я мог бы заставить Сильвестра визжать, как свинью, которой он и является.
И как бы мне этого ни хотелось, я лучше знаю, чем рисковать тем, что меня выгонят еще больше, чем уже выгнали. Мне нужно, чтобы Сойер была в тепле и безопасности; это место безопасно только до тех пор, пока я рядом. Будь я проклят, если оставлю ее одну в этом маяке с чертовым одиноким уродом. Я знаю, что этот больной ублюдок дрочит на мысли о ней, и если я когда-нибудь услышу или увижу это, я удалю бесполезный придаток, черт возьми, сам.
Я отталкиваюсь от прилавка и прохожу мимо него, глядя на его более низкий рост. Он молчит, даже когда я поднимаюсь по ступенькам.
Но я не упускаю его слова, которые он пробормотал, когда я добрался до второго этажа.
Ты ещё не смог.
Когда я вхожу в комнату, Сойер одета в футболку и бикини, свернувшись в клубок спиной ко мне.
Осторожно, чтобы не разбудить ее, я хватаю книгу с маяком, бессистемно лежащую на полу. Она читает ее каждый вечер перед сном, и каждое утро, когда она исчезает в своей пещере, я делаю то же самое.
Мы оба полны решимости найти маяк. Я думаю, она не доверяет Сильвестру больше, чем я. Что-то не так в нем и в этом разрушающемся маяке. Здесь погибло слишком много людей, и общим знаменателем этих трагических событий, похоже, является Сильвестр. И я все меньше склонен верить, что это просто невезение.
Теперь, когда он проявляет интерес к Сойер, я еще более решительно настроен увезти ее с этого проклятого острова.
Как раз когда я сажусь на край кровати, чтобы почитать, раздается мягкий голос Сойер.
— Вчера была лодка.
Моя голова поворачивается к ней достаточно быстро, чтобы сломать ее.
— Опять приплыли?
— Было слишком туманно, чтобы они нас увидели. Но корабли проходят здесь чаще, чем он предполагал, и я думаю, если мы найдем свет, то сможем придумать, как привлечь их внимание в следующий раз. По крайней мере, я уверена, что у тебя есть люди, которые тебя ищут. Может быть, мы попробуем обратиться к кому-нибудь из них, чтобы они спасли тебя.
 
Моя бровь нахмурилась, и я уставился на нее, обдумывая, что за хрень она только что сказала. Она бесстрастно смотрит на каменную стену, и это похоже на то, как если бы я смотрел на настоящую Сойер. Ту, кто не такая яркая и бодрая, как ей хотелось бы, чтобы люди в это верили.
— Меня? — повторяю я. — Ты имеешь в виду нас?
Ее губы сжаты.
— Думаю, я могу остаться здесь, — говорит она. — Я знаю, что ты просил меня выбрать тебя, но выбрать тебя — значит втянуть тебя в беспорядок, который я создала. Если я останусь, мне больше не нужно будет никого обкрадывать. Мне не нужно будет постоянно бегать.
Я качаю головой еще до того, как она заканчивает первое предложение.
— Ни в коем случае, — рявкаю я, вскакивая на ноги. В моих костях бурлит беспокойная энергия. Мои кулаки сжимаются и разжимаются, бесполезная попытка ослабить вибрацию моего тела.
Она не двигается. Не смотрит на меня. В этот момент она кажется усталой, и я знаю... знаю, что на этот раз это связано со мной.
— Ты хочешь оставить меня, потому что ненавидишь меня. Я понимаю, — тихо говорит она. Безэмоционально. — Ты хочешь наказать меня, потому что я напоминаю тебе о твоей матери. Но, пожалуйста, просто дай мне это. Дай мне свободу.
— Это не свобода, — возражаю я. — Это такая же тюрьма, как и та, в которой тебя могут убить.
Она пожимает плечами.
— И что с того?
Я сверкаю глазами, моя ярость становится все горячее.
— Не делай этого. Не сдавайся внезапно, когда...
— Разве я уже не говорила тебе? Я трусиха, и я бегу. Если я тебе не безразлична, Энцо, ты позволишь мне остаться здесь. Возвращая меня в Порт-Вален... ты предлагаешь мне либо отправиться в настоящую тюрьму, либо вернуться к воровству.
Я позабочусь о тебе. 
Слова на кончике моего языка, но я не могу их произнести. Мы почти не знаем друг друга, и большую часть времени проводили вместе, трахаясь, сражаясь или просто пытаясь выжить. У нас мало доверия друг к другу, и, черт возьми, она — воровка. Я не вижу, какое будущее может быть между нами. И все же, одной мысли о том, чтобы оставить ее позади, достаточно, чтобы привести меня в слепую ярость. Мысль о том, чтобы вернуться в Порт-Вален одному... без нее — непостижима.
— И в любом случае, — продолжает она, прежде чем я успеваю ответить, притворно изображая легкость в своем тоне, которой, я знаю, она не чувствует. — Я думаю, Сильвестр хочет, чтобы я осталась.
— Потому что он чертов урод, — горячо возражаю я.
— Он такой, — соглашается она, кивая головой.
И это все. Это все, что она может сказать.
Я качаю головой, пораженный тем, что она не боится его, как должна была бы.
В этот момент ее взгляд наконец-то переходит на меня. Она заставляет себя улыбнуться слабой улыбкой, в попытке успокоить меня.
— Не волнуйся, я привыкла жить с гадом. Я знаю, как с ними обращаться.
— В этом-то и проблема, bella — красавица, — говорю я, поддаваясь своим низменным инстинктам и забираясь на кровать рядом с ней. Ее глаза округляются по углам, но это только заставляет меня захотеть подползти ближе. Я ложусь рядом с ней, и хотя большая часть меня злится на нее, есть еще большая часть меня, которая не может ее отпустить. — Ты не должна была оказаться в таком положении, и ты, блять, не должна была привыкать к кому-то настолько мерзкому.
Она моргает, ее глаза стекленеют. Опустив подбородок, она пробормотала:
— Что, по-твоему, я должна делать? У меня нет другого выбора.
Я закрываю глаза, и хотя я уступаю ей, это не беспокоит меня так сильно, как я думал.
— Я буду защищать тебя, Сойер, — обещаю я ей. Ее глаза возвращаются к моим, снова расширяясь от удивления.