Прятки с любовью (СИ)

Какой-то рок преследовал меня. И уже вторая смерть происходит рядом со мной.
Стечение обстоятельств?
И вот теперь, когда я приближался к воротам дома Закорюкиных, сжимая в руках букет, мне казалось, что все правильно. Я должен быть тут.
Делаю шаг, и в меня едва не врезается Светлана. Изможденная, с красными заплаканными глазами, и серыми кругами под ними. Обнимая ее, я ощутил, как она ослабла и похудела, словно бы прошло не три дня, а гораздо больше.
  
Я отвел ее в сторону от дома, потому что на нас стали реагировать люди, и протянул девушке салфетку, что достал из кармана.
Она с готовностью ее приняла, смахнув влагу со щек и шмыгнув носом, спрашивает:
— Что ты здесь делаешь?
— Подумал, что правильно будет проводить Таню.
Светлана вскидывает на меня недобрый взгляд.
— Ты всегда все делаешь правильно?
Пожимаю плечами.
— Не всегда. Но в этом случае, это меньшее, что мы можем сделать.
— Это я во всем виновата…
— Не говори ерунды, — спешно перебиваю рыжую, в надежде, что никто не слышал.
Еще проблем с полицией нам не хватает.
Светлана замыкается, и остаток скорбного мероприятия мы проводим в полном молчании. Но держимся рядом. Она комкает салфетку в руке, и следит за небольшим количеством пришедших внимательно и сосредоточенно.
Мне, в общем-то, все равно, кто все эти люди. Но то, что Таня буквально вырвалась отсюда, было видно явно. Конечно, общего у нее с ними, разве что фамилия.
На поминки мы не поехали. Шли по улице, залитой дождем.
Выбраться из частного сектора в более приличный район было достаточно сложно, но у нас получилось. И вот, ровный асфальт, витрины магазинов и кафе, и проезжая часть по левую сторону.
Какое-то время идем молча. Света на невысоких каблучках, и звук ее шагов, словно бы отсчитывает мгновения, что я упускаю.
Цок-цок-цок.
Открываю рот, чтобы сказать, что я скучал. Но она перебивает.
— Это Воронин.
Недоуменно оборачиваюсь на Самойлову.
— Что, прости?
— Это Воронин убил Таню.
Я пару секунд взираю на Светлану, но, даже подмечая в ее глазах смесь из чувства вины, и отчаяния, идея кажется несколько фантастической. Угадав мои мысли, она добавляет:
— Если он смог поджечь квартиру вместе со мной, то способен и на это.
Теоретически, конечно, возможно. И учитывая всю степень недальновидности бывшего мужа Самойловой, вполне может быть.
Но.
Есть ли смысл лететь за тысячи километров, за тем, что можно было легко сделать тут? В своей стране? В своём городе? Просто выждав недельку.
— Он настолько мстительный? — спрашиваю, с трудом скрывая сомнение.
Света безошибочно улавливает интонацию и перехватывает меня за рукав куртки останавливая.
Порывистый ветер рвет полы ее черного плаща, в духе девяностых. Мы, словно в нуарном кино. Убийство. Осень. Пустая вечерняя улица с большими лужами, где отражаются квадраты домов, которые похожи на осиные улья. Отблески фар играют в ее волосах, глазах полных невыплаканных слез и витринах окон.
— Мне страшно, — шепчет она порывисто, — Мне так страшно! И я совершенно не понимаю, что делать дальше.
Я улавливаю в ее голосе нотки паники. И понимаю. Ей нужен я. Вновь. Лишь разница была в том, что прежде Света не желала признаваться себе в этом. Теперь же, она говорила открыто.
Приобнимаю ее нежно за плечи, сдвигаю мягкие волосы с лица, что так дерзко швыряет ветер.
— Мы найдем его. И поговорим. Все решим. Не переживай.
Я должен показать, что тоже могу быть опорой. Да, нет у меня таких денег как у Нагольского. Но у меня есть друзья, связи, опыт, в конце концов!
— Спасибо, — она вздыхает мне в грудь, и немного обмякает, — Мне это было нужно.
Подаюсь соблазну и осторожно поднимаю ее лицо, ухватив за подбородок. Касаюсь губами ее губ в невинном, почти пуританском поцелуе.
Она усмехается, но не отодвигается от меня. Смотрит долгим взглядом снизу вверх, пока рука, чертовки скользит вдоль моей, сплетая наши пальцы в крепкой хватке.
— Идем.
— Куда? — я не сразу понял, что она имеет в виду.
— Ко мне, — ее глаза призывно блеснули.
— Воу, звучит интригующе, — усмехаюсь, удивленный столь занимательным поворотом событий, — А как же те твои слова?
— Я ведь могу и передумать, — фыркает Светлана, но решительно ведет меня вперед по улице, все еще ощущая себя хозяйкой положения.
— Ни в коем случае, — миролюбиво замечаю рыжей, и комкано целую ее в висок, предвкушая грядущие мгновения.
Самойлова тихо смеется, подтягивая мою руку и укладывая на свою талию, совсем как при нашей первой встрече.
  
Глава 18
 
Светлана 
Мы входим в холл отеля.
От предвкушения моё лицо горит. Руки Марка оставляют горячие отметины на теле, и, кажется, что всё происходящее вокруг просто не имеет значения.
Я одержима, и хочу, наконец, изгнать его из своих мыслей. И есть только один вариант сделать это. Пресытиться.
Мы входим в лифт, за нами ещё двое.
Стоим у дальней стенки, кидая друг на друга такие взгляды, что, кажется, воздух вокруг просто воспламенится. Марк криво улыбается, запускает свою руку под мой плащ и недвусмысленно сжимает ею мои ягодицы. Дыхание сбивается, прячу глаза, чтобы не выдать того урагана, что в этот миг охватывает меня.
Цифры на электронном табло лениво сменяют друг друга.
Лифту пофиг.
Марк проводит языком по своей нижней губе, а я ощущаю, как жар прокатывается по всему телу.
Железная коробка замирает на уровне пятого этажа, и попутчики выходят. Мы смотрим, друг на друга, предвкушая мгновение, но стоит только допустить эту мысль, как в лифт входят другие люди.
Рука Марка нагло исследует моё тело, пробираясь к краю платья. А мне остаётся лишь краснеть и кусать губы.
Наконец, наш этаж. Едва сдерживая смех, выворачиваюсь из рук мужчины и достаю на ходу ключ от номера. Солнечный идёт следом. Спокойный, кажется, ничто не способно свернуть его с намеченного пути.
Всё никак не могу попасть в замочную скважину.
Зато легко оказываюсь в объятиях мужчины. Он целует мою шею, и по ногам пробегает предательская дрожь. Прикрываю глаза от наслаждения, окончательно прощаясь с гордостью и своими будущими планами.
Хочу его невероятно.
Тяжёлая рука любовника касается моей и проворачивает ключ, двери распахиваются, и мы, наконец, вваливаемся в номер, яростно целуясь.
Марк, движением ноги, отрезает нас от реальности, захлопывая двери и сдёргивает с меня плащ. Я спешно скидываю ботинки, балансируя на одной ноге и целуясь с ним одновременно. В кромешной тьме номера на ощупь находим кровать и валимся на неё. Словно двое подростков, узнавших о плотских утехах, нам не терпелось овладеть друг другом.
Мужчина знает, что нужно делать. Точными, выверенными движениями он в два счёта освобождает меня от платья, и нижнего белья. Я помогаю ему с курткой и свитером, спешно расстёгиваю ремень брюк, тяжело и прерывисто дыша.
Марк набрасывается на меня с голодным вожделением, целуя губы и блуждая пальцами по коже. Он ласкает моё тело, знает, как правильно его настроить, и очень скоро мы получаем стремительную разрядку.
Отваливаемся на мгновение, отдышаться, и потом всё снова.
Это было настоящим безумием. Если есть клише на тему ненасытности, то это как раз о нас. Наслаждение, восторг, вожделение и похоть.
Нашла себя на рассвете. На смятых простынях, потная, словно бы пробежала марафон, но счастливая.
Марк потянулся к сигаретам, закурил.
Мы лежим в обнимку, моя голова покоится на его плече. Задумчиво слежу за тем, как он прикуривает сигарету.
  
— У меня никогда не получалось настоящему, — сообщаю в серых рассветных сумерках.
Мужчина удивлённо на меня смотрит.
— В смысле?
Пожимаю плечами, рисуя круги на его груди, обрисовывая крепкие мужские грудные мышцы. И ниже, к прессу, по линии роста волос, к паху.