Киндер-сюрприз для декана (СИ)

Вот мне и второй подозреваемый!
– Невесту мне верните! – я слышу голос Кира, и он вроде как все еще слегка раздраженный, но в нем уже звучит обреченность. Кажется он тоже понял, что это все – дурацкий розыгрыш и надо сначала отыграть его до конца, а потом разобраться кого за неё убивать.
– Какую невесту? – этот грудной и мягкий женский голос который раз берет слово, видимо это и есть главная ведущая, – смотри нас сколько здесь, красавчик. Бери любую, любая пойдет.
– Мне нужна моя.
Твердость Кира явно восхищает цыганок – они особенно оживляются.
– А ты уверен? – поддразнивает ведущая, – ты ж еще не всех посмотрел. А ну-ка, красавицы мои…
Цветастые яркие юбки широкие и длинные, оживают и словно превращаются в крылья. Цыганки окружают Кира двойным кругом, каждая гнется, приплясывает, норовит привлечь внимание к груди украшенной позвякивающими ожерельями из монеток.
Меня отвлекают, отворачивают от Кира, набрасывают на плечи какую-то ткань. Вблизи, оказывается, что это цветастое платье, похожее на цыганское. Длинное, скрывает мое свадебное даже со шлейфом.
– Это зачем?
– Надо, красавица, надо, – таинственно улыбается мне какой-то странный чернявый цыган, и что-то в его голосе мне мерещится знакомое. Но….
– Давай, давай, – шепчутся девушки, и подталкивают меня в в спину и плечи, уводя все дальше от входа в ресторан, – беги, беги…
А вот и похищение невесты.
Помню я такой ритуал, только мне казалось – его после росписи обычно проворачивают. Впрочем… Я не знаток. Кто его знает, этих дурацких организаторов. Потом, поймаю Аньку, откручу ей башку и … посмеюсь с ней вместе.
Пожалуй это все-таки весело!
Я бегу в окружении девушек, огибаю ресторан, оказываюсь в узком проулке за ним, на парковке для персонала, судя по всему. Оглядываюсь назад – никого не вижу, а меня продолжают тащить вперед, между чужими машинами. В какой-то момент, особенно ретивый аниматор даже какую-то темную ткань мне на голову набрасывает. Что за…
Мой путь заканчивается почти в тех же условиях, что и начинался – меня впихивают в машину, на заднее сиденье. Я неловко шарюсь одной рукой по мягкому креслу, а другой – пытаюсь стянуть ткань с головы. Да что за хрень, это мешок что ли?
– Давай помогу, – совершенно неожиданно звучит над моим ухом мягкий насмешливый и до возмущения – знакомый мне голос. И руки, что обвивают меня за талию, перетягивая с кресла на мужские колени знакомы мне более чем.
Длинные пальцы прихватывают все-таки мешок на моей голове за уголок и дергают его вверх.
– Ну привет, Холера, – Ройх улыбается мне ласково, почти нежно, – ты же не думала, что там во дворе это было все, на что я способен?
Я шарахаюсь от него к двери – к ближней, но тут же делаю для себя два неприятных открытия – во-первых, двери заблокированы. Во-вторых – мы уже едем и довольно быстро. Прочь от ресторана.
– Ты… – горло сводит яростным спазмом, теперь уже я, а не Кир выкипаю от бешеной злости.
– Я, – Ройх кивает напротив, возмутительно буднично, – я говорил, что ты не выйдешь замуж за этого сопляка, Катюша. И ты не выйдешь!
  
Глава 23. Катя
 
Наверное, я должна кричать. От ярости, разрывающей меня на клочья, от ненависти, выжигающей меня дотла, от … лютой боли, что жжет в самой моей глубине.
Но крика нет.
Вместо тысячи слов я впиваюсь когтями в его лицо. С остервенением, с отчаянным желанием причинить ему боль! Хотя бы чуть-чуть похожую на ту, что я испытываю каждый раз, когда его вижу.
Браво!
Он терпеливо выдерживает почти минуту до тех самых пор, как реакция на боль все-таки проступает на его лице. Но все-таки ловит меня за руки, а я почти дочертила кровавый свой узор до самого его горла. Чтобы кровь тонкими струйками потекла под воротник белоснежной рубашечки!
– Мне послезавтра первый рабочий день предстоит, – Ройх укоризненно щурится, – Может позволишь мне явиться на него хотя бы похожим на приличного человека?
– Ни за что!
На адреналине вырываю руки, впиваюсь пальцами в мужские волосы. Порвать его хочу! На мелкие клочки! И пусть никогда-никогда больше ко мне не приближается!
 
Во второй раз его пальцы смыкаются на моих запястьях с силой железных наручников.
От такого сильного его прикосновения меня будто током прошивает. Нет, не так как было в тот раз с поцелуем, но… Похоже, очень похоже.
– Отпусти, – скалюсь бешеной волчицей, пытаюсь вырваться снова, – отпусти, я сказала!
– Отпустил уже один раз, – Ройх покачивает головой, глядя на меня в упор, будто и не замечая кровоточащих царапин на лице, – пришлось воровать тебя со свадьбы. Тебя совершенно нельзя оставлять без присмотру, Катя. И отпускать на волю – ни в коем случае!
Вот ведь козлина!
Кажется, в моей груди бурлит коктейль из таких разных эмоций. Секунду назад – я готова была заорать во все горло, чтобы голова этого предателя взорвалась и разлетелась во все стороны кровавыми осколками. Но сейчас, три раза тщетно попытавшись освободить руки, наружу волной поднимается паника и слезы.
Надо бежать! Подальше от Ройха, ведь это в его присутствии я превращаюсь в одну огромную рану. Подальше. К Киру! К Киру который меня никогда не предаст, отогреет, не бросит…
– Тише, тише, котенок, – Ройх тянет меня к себе, осторожно тянет, будто замерзшую, поломавшую крылья птицу, – это ведь я. Всего лишь я. Я тебя не обижу.
– Ты-то? – фыркаю я сквозь всхлипы, – ты в нанесении обид просто мастер спорта.
– Ну да, – эта сволочь позволяет себе невеселую усмешку, – в этом я действительно грешен. Особенно почему-то не везет тебе.
– Вот и держался бы от меня подальше, – пытаюсь его оттолкнуть, но ощущение – будто решила с бараном крепостью лбов померяться.
Бессилие размазывает еще сильнее. Я даже освободиться от него не могу! И волны рвущейся наружу боли становятся все выше, и выше…
– Я пытался, – Ройх вздыхает и осторожно проводит мне пальцами по волосам, – только это была самая идиотская затея из всех, мной произведенных на свет.
– Нет уж, – я раздраженно встряхиваю головой, выпрямляюсь, отстраняюсь, насколько позволяют обвивающие меня руки, – самая идиотская затея – это вот эта. С похищением. Кто у тебя за рулем? Пусть разворачивается обратно. Это совсем не смешно. Меня уже наверняка потеряли!
– Пока еще нет, – Ройх скептически косится на часы и покачивает головой, – минут через десять должны потерять. Поэтому для надежности покатаемся часика два, чтобы регистраторша точно уехала далеко и безвозвратно.
– Сволочь, – его гребанный скепсис снова будит задремавшую было стерву. Я хватаюсь за первое попавшееся мне под руку – за свадебный букет и с размаху впечатываю им оборзевшему мудозвону по правой стороне рожи, – как же ты меня достал!
В этот раз ему удается поймать меня за руки только после третьего удара, когда лепестки фиалок и флористических декоративных мелких цветочков уже летят во все стороны.
– Вот же мегера, – поймав, он еще и посмеивается, – говорили мне умные люди, нанимай для похищения не цыган, а джигитов – с ковром. Чтоб упаковали без права на “дать сдачи”. А я решил, что лучше без ковра! Чтобы джигиты не соблазнились тебя себе утащить.
– Думаешь тобой соблазнюсь? – шиплю на пределе яда.
Он не отвечает, смотрит на меня в упор. Долго смотрит, будто что-то выглядывая, а потом…
Жесткие пальцы смыкаются на волане цыганского платья. Сила, с которой он тянет меня к себе – не идет ни в какое сравнение с той, которой он меня удерживал. Там я боролась, выравалась, одерживала маленькие, но победы, а тут…
Моя грудь впечатывается в мужское тело с размаху – бам-м-м… Я будто чувствую как мою душу сотрясает первый и мощный толчок землетрясения. А Ройх, не теряет времени, лишнего вздоха мне не дает. Ройх сминает мои губы таранным напором моего языка. Жалит. Стискивает. Воздух из груди…
Это…
Мне ведь нельзя…
Я замуж выхожу…