Доверие (ЛП)

— Ой.
— Или я ошибаюсь?
Я опустила голову.
— Нет.
— Расскажи ему все. Позволь помочь тебе.
Хмуро посмотрев в пол, я искала возможность сменить тему. Сойдет все, что угодно.
— А как насчет тебя, Джон? С кем ты поговоришь?
Он многозначительно посмотрел на меня.
— У меня нет особой квалификации, — возразила я. — Ты не так уж много разговариваешь со мной.
— Я буду говорить с тобой больше.
Хм.
— Это проблема? — спросил он, вздернув подбородок.
— Нет. Конечно, нет. — Мое сердце чуть не выскочило из груди. — Мне нравится разговаривать с тобой, ты же знаешь.
— Нет, не знаю, — сказал он, отведя взгляд в сторону. — Половину времени я не уверен, не достаю ли тебя или что-то в этом роде.
— Ты беспокоишься, что достаешь меня? Серьезно?
Не потрудившись ответить, он забрался внутрь вслед за своим рюкзаком. На нем была его обычная одежда — футболка и джинсы. Он тут же начал снимать свои кеды.
— Хорошо, что ты их снял, — сказала я, наблюдая, как он бросает их на пол с одобрительным кивком. — Мама была бы очень зла из-за обуви на кровати. Горячий парень, который тусуется со мной в моей комнате? Не проблема. Черт возьми, она бы, наверное, дала мне пять.
— Ты думаешь, что я горячий?
— Что? Нет. Просто поддерживала беседу. — Мое лицо вспыхнуло. Мысленное примечание: при первой возможности заклеить рот скотчем. — Боже, какое у тебя эго.
Издав смешок, он покачал головой.
— Так у тебя в комнате должны или не должны быть парни? Не могу угнаться.
— Парням определенно нельзя, — подтвердила я. — На самом деле, я также не должна никого приглашать, пока она на работе. Не без разрешения.
— Я здесь, чтобы учиться.
— Это все равно было бы твердым отказом.
Он нахмурил лоб.
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
— Нет, конечно, нет. — Я улыбнулась. — Мне нравится, что ты меня достаешь. Мне это очень нравится.
Он тихо рассмеялся и, откинув волосы назад, закрепил их канцелярской резинкой, которая была у него на запястье.
— Это вредно для твоих волос. Используй это. — Я схватила с прикроватной тумбочки простую резинку для волос, и он взял ее с еще одним таким взглядом. Губы растянуты в неопределенной улыбке, но брови нахмурены. Интересно, что он часто использовал этот взгляд рядом со мной. Как будто он не совсем понимал, почему соглашался с тем, что я сказала, или что-то в этом роде. Как будто я забавляла и смущала его одновременно. Это чувство было в значительной степени взаимным.
— А твои родители не будут возражать? — спросила я с любопытством. Это было не то, о чем он обычно говорил.
— Сомневаюсь в этом. Я только время от времени разговариваю с ними по телефону с тех пор, как они переехали год назад. Папе предложили работу в Анкоридже. Диллон был совершеннолетним, и деньги были хорошие, поэтому они переехали, — сказал он, как будто в этом не было ничего особенного. — У меня был бизнес, о котором нужно было заботиться, и я не хотел менять школу, поэтому остался.
— Знаю, ты сказал, что они переехали на север, но Аляска?
— Мхм.
— Тебе никогда не приходило в голову изменить решение после «Дроп-стопа»? — побег в ледяную страну, где мало людей, звучал для меня довольно привлекательно.
Он поджал губы.
— Никогда не думал, что буду скучать по тому, что со мной не будет моих родителей. Когда они сказали, что подумывают о переезде, все, о чем мы с Диллоном думали — это свобода. — Он покачал головой. — Но нет, я не хочу уезжать отсюда. Мой дядя, он довольно хорош, и некоторое время он уговаривал меня работать на него. Переехать к нему на выпускной год намного проще, чем начинать все сначала на севере. И это все еще дает мне некоторое пространство от моего брата.
— Ух ты.
— Даже когда мама и папа были здесь, все не сильно-то было по-другому. Маме не нравились люди, с которыми общался Диллон, но она не умела сказать ему «нет». К тому же у нее были церковные группы и все такое прочее. Мы отвлекали ее, — сказал он. — Папа работал почти круглосуточно и смертельно уставал всякий раз, когда был дома, поэтому мы старались избегать любых трений с ним.
 
— Они знали о дилерстве?
Одна сторона его губ слегка растянулась.
— Мама определенно должна была знать. Думаю, она просто очень хорошо умела не видеть ничего, что ее не устраивало, понимаешь?
Я нахмурилась.
— Не уверен насчет папы. Не могу припомнить, чтобы нам с Диллоном когда-либо приходилось спрашивать разрешения, — сказал он. — Как только Диллон пошел в среднюю школу, он всегда где-то пропадал. Большую часть времени он не возражал, чтобы я ходил за ним по пятам. У него был дерьмовый грузовик, который постоянно ломался, а я разбирался в двигателях лучше, чем он.
— Не могу поверить, что твои родители уехали, просто оставив тебя с братом, — сказала я с большей язвительностью, чем намеревалась.
— Думаю, к тому времени они в значительной степени сдались.
Одна только мысль об этом приводила меня в ярость. И все же…
— И вот ты здесь, хочешь позаниматься субботним вечером. Они были неправы.
Его взгляд задержался на мне, оценивая.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я ушел? Не хочу создавать проблемы с твоей мамой.
— Нет, останься. Знаешь, у меня есть теория, что большинство правил, которые нам навязывают, в любом случае чепуха. Я бы предпочла сама принимать решения по этому поводу. Возьмем, к примеру, то, что ты здесь. Моей матери не о чем беспокоиться. Ничего не происходит. Ничего не случится.
— Я лишь случайно прокрался в твое окно, чтобы потусоваться с тобой на твоей кровати. — Он поскреб щетину на подбородке.
— Теперь ты думаешь, как моя мать. Не делай этого.
— Сколько тебе лет? — требовательно спросил он.
— Семнадцать.
— Видишь, ты еще даже не совершеннолетняя. Практически младенец.
— О, пожалуйста. — Я усмехнулась. — Ты опережаешь меня всего на пару месяцев.
— Это не относится к делу. Эдит Миллен, ты не достигла брачного возраста и живешь в доме своей мамы, — сказал он, продолжив. — Ты умная и милая, и тебе, бл*дь, нечего оставаться наедине с кем-то вроде меня, и ты это знаешь. Ради Бога, я бывший наркодилер. Помимо математики и технологии, я проваливаю все. О, и физкультура — с ней у меня тоже все в порядке. А если серьезно, то ты не смогла бы выбрать худшего друга, даже если бы постаралась. Твоя мать сошла бы с ума.
— Не надо себя так принижать.
От него ничего не последовало.
— И не называй меня Эдит. — Я выпрямилась, снова разозлившись. — Ну и что с того, что у тебя есть история? Ты стараешься в школе, и у тебя есть нормальная работа. А еще ты из тех людей, которые рискуют своей жизнью ради совершенно незнакомого человека. Как ты думаешь, сколько людей могли бы это сделать?
Его рот оставался закрытым.
— Для меня большая честь быть твоим другом. Идиот.
— Я просто указал на то, что твоя мама заботится о тебе, — сказал он с намеком на улыбку. — Учитывая, как ты была зла на моих родителей за то, что они отказались от меня, ее правила не так уж плохи.
— Даже если мы их нарушаем.
— Ради учебы, — уточнил он. — Но спасибо. Бери свои книги.
— Возьму еще учебник по математике; кажется, я ничего не понимаю. Ты сказал, что можешь помочь с этим, верно?
— Абсолютно верно, я отлично разбираюсь в цифрах. Много лет управлял успешным бизнесом, помнишь?
— Ты имеешь в виду продажу наркотиков?
— Ага.
Широко раскрыв глаза, я оглядела его. Джон как предприниматель. Незаконный, но все же.
— Кажется, я никогда не думала об этом с такой точки зрения.
Прислонившись спиной к стене, он устроился поудобнее, вытянув ноги и скрестив их в лодыжках. Джон Коул на моей кровати ведет себя как дома. Вот это счастье. Тем не менее я старалась не позволять своему телу или мозгу перевозбуждаться. В конце концов мы были просто друзьями. И чем больше я буду напоминать себе об этом, тем скорее, надеюсь, это дойдет до меня. Влюбляться в друзей было неразумно. Видит Бог, его дружба была большой частью того, что поддерживало меня в здравом уме в эти дни.