Топить печаль в бушующем пламени (СИ)

— Директор Сяо, оружие военных способно пробиться через барьер, но ему не под силу уничтожить жертвенные письмена! Им все ни по чем. Есть еще идеи, кроме ядерного оружия? — выпалил Ван Цзэ.
— Директор Сяо, — начал оперативник с Бицюань, — у нас здесь ЧП.
Земля содрогнулась, и огромная каменная богиня медленно поднялась над горой. Казалось, будто ее лоб сочился кровью. Выражение ее лица было свирепым, а меж бровей расползались темные круги.
Просматривая запись, Сяо Чжэн чувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
— Будь я проклят, что это такое?
Один из оперативников схватился за бинокль, и все увидели, как по лицу богини расплывались жертвенные письмена!
Сяо Чжэн чувствовал, что должен их остановить. Он тут же отдал приказ, и ракета с ревом устремилась к горе, но ответом стало лишь жужжание. Словно голоса тысяч паломников, преклонивших колени в молитвах к божеству.
Вокруг статуи богини клубился густой туман, снаряды застревали в нем, как в непроходимом болоте.
Сяо Чжэн не на шутку испугался. Как вдруг, лежавшая на боку ворона очнулась, вскочила на ноги и сделала пару неуверенных шагов.
Сяо Чжэн тут же подхватил несчастную птицу на руки и, игнорируя вежливость, перехватил за крылья, сильно встряхнув:
— Старший! Ваше Величество! Мифриловое оружие не может пробить барьер, а огнестрельное не способно уничтожить жертвенные письмена. У вас есть...
Но не успел он договорить, как черный туман, окутывавший ворону, рассеялся. Птица тут же пришла в себя, завопила и бросилась наутек.
В этот момент жертвенные письмена выплыли из магмы, опутали бронзовый треножник и устремились к скелету Чжу-Цюэ.
Температура вокруг взлетела до небывалых отметок.
Шэн Линъюань немедля сомкнул руки, и по бронзовым стенкам заструились сложные заклинания, связанные восемью кровавыми отпечатками ладоней, которые он оставил на внешней стороне треножника и костях духа небес Чжу-Цюэ. Совсем как тогда, когда он использовал себя в качестве маяка для призванных в мир Бедствий.
Истекая кровью, Шэн Линъюань воспользовался суматохой и переделал текст жертвоприношения демона небес, начертанный на внешней стороне треножника. Попросту говоря, при помощи темной энергии он вновь пригвоздил себя к останкам духа небес.
А Алоцзинь перенаправил силу, убившую фальшивого «короля демонов», на гору Бицюань, чтобы освободить Шэн Линъюаня из ловушки. Таким образом, «непереваренная» половина тела Ло Цуйцуя угодила в руки Шэн Линъюаня.
— Ха, — в мягком голосе принцессы Ваньфэй зазвучали резкие нотки, — Линъюань, сын мой, ты ранил материнское сердце. Как жестоко. Решил во тьме пробраться в Чэньцан5?
 5  暗度陈仓 (àn dù chéncāng) — букв. в темноте пробраться в Чэньцан (в знач.: осуществить обманный маневр). 
Даже рассказывая о тоске по Дунчуаню, он не упустил возможности насолить ей.
— Ты — демон. Неужто решил урвать кусок от силы клана Чжу-Цюэ?
Шэн Линъюань почувствовал нестерпимый жар. Его тело, словно ледяную скульптуру, поглотил огонь, и сердце сжалось от боли.
Пламя Чжу-Цюэ обожгло ему горло, лишая способности говорить, но выражение лица Его Величества осталось неизменным. Заклинание, словно бесчисленные шелковые нити, тянулось от рук и длинных волос Шэн Линъюаня, крепко держась за останки Чжу-Цюэ. Оно преградило путь жертвенным письменам, не позволяя им распространиться.
Половину горы, словно волны в прилив, накрыли жертвенные письмена, в то время как вторая была опутала силами демона небес. Обе стороны оказались в тупике.
— Ты всего лишь демон, созданный руками людей. Неужели ты правда думаешь, что сможешь соперничать с силой тысяч поколений?
Бронзовый треножник, наконец, треснул, и раскаленная магма хлынула внутрь.
Жар тут же устремился к Шэн Линъюаню. Сюань Цзи не мешкая сомкнул крылья, укутав в них Его Величество. Его сияющие перья превратились в жидкий металл, способный выдерживать самые высокие температуры. Это было истинное тело меча демона небес.
Божественная сила клинка починила жертвенный треножник, остановив лавовое море. Но чем дольше продолжалась эта борьба, тем прозрачнее становились крылья Сюань Цзи, а за ними и он сам.
  
Он «таял» на глазах, сперва исчезли ноги, затем туловище. В конце концов у него остались только голова, половина плеча и одна рука.
Единственной уцелевшей рукой Сюань Цзи стер кровь, застывшую в уголках губ Шэн Линъюаня, и пристально посмотрел в его глаза. Времени на разговоры не было, все, что ему оставалось, лишь наклониться и подарить Его Величеству легкий поцелуй.
В момент, когда их губы соприкоснулись, Сюань Цзи полностью превратился в меч. Клинок тут же расплавился, прочным коконом обернувшись вокруг Шэн Линъюаня. Испещренная печатями и заклинаниями кость Чжу-Цюэ упала в ладонь Его Величества.
В это время в воздух поднялись ракеты и снаряды, покрытые проклятиями клана шаманов.
Каменную богиню охватил огонь.
— Не переоценивайте себя!
Огромное изваяние, выросшее из горы Бицюань, захлестнуло темное жертвоприношение, сумевшее пробиться сквозь барьер демона небес. Бронзовый треножник распался, и из глубин лавового моря донесся протяжный птичий крик. Останки Чжу-Цюэ притягивали к себе две яростные силы.
Шэн Линъюань, меч демона небес... Их обоих, вместе с последней, тридцать шестой костью, поглотила магма.
Древний лес содрогнулся от гула, и Чиюань, наконец, освободился от своей печати. Земля растрескалась, и воздух наполнился резким запахом серы.
— Все назад! — скомандовал Сяо Чжэн.
Глава 135
 Все это напоминало очень странный сон. 
Шэн Линъюань не знал, как долго он качался на волнах огненного моря. Казалось, что окружающий его жар исчез, вместе с рухнувшими сводами гробницы. Он долго куда-то летел, прежде чем оказаться в старой библиотеке, в которой царил густой аромат весны.
Вокруг было тихо, лишь маленькие камушки мягко постукивали по доске для игры в ци.
Шэн Линъюань поднял глаза и увидел, что партия близилась к завершению.
Напротив сидел Дань Ли. Его учитель, с которым они не виделись целую вечность.
Очертания его фигуры были расплывчатыми. Казалось, Дань Ли вновь превратился в статую, которой был когда-то. А у самого Его Величества были мозолистые руки и каменное сердце, да и на вид ему уже давно не шестнадцать лет.
— Ваше Величество, — почтительно поклонился Дань Ли, — столько лет прошло.
Невыносимая жгучая боль, пронизывающая горло Шэн Линъюаня, постепенно утихала. Выждав немного, он приподнял полы одежд и сел напротив Дань Ли.
— В юности Ваше Величество часто играли со своим подданным в вэйци. Но заметив нерешительность Вашего Величества, этот подданный вынужден был прервать партию на полпути. Мы оказались в безвыходной ситуации. Не желаете ли продолжить нашу игру? — произнес Дань Ли.
Шэн Линъюань махнул рукой и с улыбкой сказал:
—Я просто не силен в вэйци.
Больше Дань Ли ничего не предлагал. Собрав оставшиеся камушки, он разложил их в эндшпиль.
— Учитель, ты научил меня, что «мир изменчив и нельзя продумать все», — опустив глаза, тихо начал Шэн Линъюань. — Лишь боги могут судить о том, что верно, а что нет. Ты уничтожил Дунчуань, уничтожил гаошаньцев, истребил клан теней, разбил клинок Туна и вынудил меня шагнуть в огненную бездну. Какая это, по-твоему, ситуация?
— Та, в которой ты не самый лучший пример, — раздался в воздухе голос Сюань Цзи.
Похоже, они оба вернулись в свое детство. Сюань Цзи был рядом с Шэн Линъюанем, но никто не мог его увидеть. Но если Линъюань общался с кем-то слишком долго, он чувствовал себя брошенным и начинал хулиганить. Он бесцеремонно вмешивался в разговор, перебивая Его Величество, пытаясь доказать, что его слова тоже имеют вес.
Эта картина казалась такой привычной, что Шэн Линъюань и Дань Ли рассмеялись.
— А ты все смеешься. Между прочим, и ты, и твоя мать подаете такой же дурной пример, вот только она в разы высокомернее тебя. Посмотри, что эта женщина сделала со своей жизнью, — не унимался Сюань Цзи.