Космические Рейдеры (СИ)

— Молли, врежь-ка из пушки по тому месту, где я сейчас стою.
— Вас поняла, Кэп, заряжаю орудие.
— Э-э-э! Подожди! Я же отойти сначала должен!
— Разумеется, Кэп! Орудие готово. Вы уверены, что целесообразно расходовать энергию на это?
— Уверены, уверены! Всё, я достаточно отошёл. Не рассуждай, стреляй дав… Ай! Ты хоть предупреждай, Молли!
— Извините, Кэп, я думала, вы приказали стрелять. Цель поражена успешно, если вам интересно.
  
Это я уже и сам вижу. Когда облако пыли немного рассеялось, моему взору предстала гигантская оплавленная дыра в стене купола. От большого коридора с двумя воротами не осталось ничего. Ну что ж, проход свободен, иду внутрь.
— Спасибо, Молли! Хороший выстрел.
— И вам спасибо, Кэп. Если понадобится выстрелить по зданию, когда будете внутри — сообщите.
— Учишься шутить? Это не каждому дано, Молли.
— Согласна, Кэп, не каждому. Ведь юмор живых организмов — штука индивидуальная. Только непредвзятый ИИ в силах постичь все спектры веселья. Например, Вован смеётся, когда Мелкому плохо. А Мелкий смеётся, когда смеются остальные. Вероятно, чтобы подлизаться.
— Ой, давай не будем о юморе отморозков. А то послевкусие потом, словно от испорченных батончиков.
— Разве я когда-нибудь подавала вам испорченные батончики?
— Нет. Я их сам портил, а потом отдавал нашим серолицым матросам.
— Зачем?
— Я ж и говорю: шутить дано не каждому. Тебе не понять, машина.
Молли обиженно замолчала. Она всегда надувалась, если я подчеркивал её машинную суть. Комплексы, наверное. Завидует, вот и злится. Пора бы уже появиться психотерапевтам, которые будут лечить душевные проблемы искинов. Интересно, если поместить искусственный разум моей нейронки в тело силиконовой красавицы, будет ли она чувствовать себя уверенней. И функционал программы «антистресс», конечно же, расширить. Все в выигрыше! Интересная идея, кстати. Но не к месту. Я стою посреди оплавленного входа в древний купол, если вы не заметили.
Поначалу хватало падавшего снаружи света местного солнца. Но через несколько десятков шагов темнота снова стала слишком густой, пришлось включить фонарь.
Вокруг раскинулась почти такая же заброшенная пыльная пустошь, как и снаружи… То есть ничего полезного, лишь древний никому не нужный хлам.
О, вон там вижу какие-то контейнеры! Поспешил к ним, заглянул внутрь. Та-а-к… Чёрт! Пустые… Ещё и дырявые в придачу. Видимо, хранилось какое-то жидкое топливо, но давно уже вытекло.
Неподалеку я заметил сваленное в кучу оборудование. Но, похоже, не настольно ценное, чтоб владельцы решили забирать его с собой. А может рассчитывали вернуться за ним позже…
А на той коробке надпись! Так, сейчас дешифруем… Дневники научной станции «Голос Агата». Агата? Знавал я одного агата — вовек не забуду его крепкое рукопожатие. Любопытно, надо вскрыть…
Цепляю крышку любимой отверткой, отбрасываю в сторону. Ого, да здесь целый архив! Стандартные серые шарики — для Молли такое расшифровать, как два пальца обос… Гм, да, надо ей отнести это богатство.
Вначале я попытался взять коробку целиком, но, как только поднял — ветхое днище прорвалось. Серые шарики рассыпались по полу, словно горох. Часть наверняка потерялась в пыли или закатилась под древнюю мебель. Но не собирать же мне их, ползая на коленях, в самом деле. Потому ограничился только теми, что остались. Пересыпал в пустой контейнер, который надеялся наполнить минералами, и отправился домой. Настроение было так себе. С одной стороны, надежды на забытое сокровище не оправдались, с другой — возвращался ведь не с пустыми руками.
— Эй, Молли! Где мои шляпа и хлыст? Будем в археолога играть!
— Простите, Кэп, не понимаю. Не могу обнаружить в базе данных правил данной игры…
— Спокойно, подружка, я шучу…
— А я не поняла юмора. Ведь шутить дано не каждому.
— Хватит уже вести себя как сварливая баба! — такие доводы обычно действовали безотказно, на «бабу» Молли не обижалась, а воспринимала это как комплимент. — Я принёс историческую документацию. Ты готова её расшифровать?
— Ах, вы такой остряк, Кэп! Да, конечно, я могу начать хоть сейчас.
Пока Молли извлекала из шариков информацию, я приготовил себе стаканчик суррогатного кофе. Перехватив жадные взгляды других членов экипажа (я о моих серых отморозках), подумал было нацедить пару стаканчиков и для них. Но потом передумал. Праздновать нам пока нечего, а греям кофе полагался только по праздникам. Тем более, что после кофе они себя ведут странно. Чаще всего устраивают караоке. Умоляют Молли включить минусовочку — и шоу начинается. Вам приходилось когда-нибудь слышать, как поют греи? Поверьте, лучше слушать брачное кудахтанье венерианских курожабов. Только по-настоящему закаленная психика выдержит, остальным не рекомендую.
Так что я расположился в кресле, закинув ноги на пульт, и принялся неспеша потягивать кофе в гордом одиночестве. На умоляющую гримасу Вована и сладкое причмокивание Мелкого никак не реагировал.
Когда я прикончил второй стаканчик и сбегал в гальюн, чтобы освободить место для третьего, Молли закончила расшифровку.
— Готово, Кэп! Подробный аудио рассказ займёт 143.568 часов, не считая рекламные паузы.
— Ни хрена себе! Представляю, сколько бы получилось, не растеряй я половину шариков по дороге… Излагай в сокращенной версии. Очень-очень сокращенной!
Как оказалось, местная научная станция была построена более 2000 лет назад. А исследования на ней велись почти 300 лет. За это время сменилось шесть поколений учёных. Они пытались установить контакт с какими-то местными разумными камнями.
Ну, я-то знаю, что это были за камни. А вот греям поначалу было невдомёк. Гипотеза о живых агатах возникла у них благодаря древнему героическому эпосу «Путешествие к центру Марса». Нашлись и другие косвенные источники, подтверждающие возможность «каменной цивилизации» на нескольких планетах. Но для исследования выбрали именно эту, потому что с неё был принят странный сигнал.
Установленное здесь оборудование смогло зафиксировать новый сигнал и однозначно установить, что исходит он от одного из камней. Это были слабые информационно-энергетические потоки, слишком протяженные во времени.
Прошли десятилетия пока сигнал удалось расшифровать. Это было короткое сообщение, не оставляющее никаких сомнений в разумности камня: «Привет! Я — агат».
К сожалению, это был лучший момент в работе научной станции за триста лет.
Дело в том, что ученые обнаружили не старые записи, как повезло мне, а установили прямой контакт. И на получение одного только слова уходили многие годы. После первой приветственной фразы агат начинал собираться с мыслями для следующей, что могло занять ещё несколько десятилетий или даже столетий.
Используя тот же диапазон, радостные учёные отправили много сообщений агату в ответ. И только потом поняли, что совершили ошибку. Учитывая скорости, в которых существуют агаты, у камня могло уйти несколько веков на осознание этих сообщений, а потом ещё столько же на ответ.
Полтора столетия от агата не поступало никаких сигналов. Финансирование экспедиции постепенно сокращалось, пока не прекратилось полностью. Тем более, что правительство сектора начало терраформирование соседней планеты для будущей колонизации — и все деньги начали уходить туда.
Заканчивались дневники посланием старого учёного, покинувшего станцию последним. Он обращался к своему сыну. Последняя фраза послания звучала так: «Для активации инфолинии используй минералы из сейфа. Код ты знаешь, так звали нашу жабу. Ресурса немного, но к сожалению, это всё, что осталось».
  
Яркая мысль вспышкой осветила мой разум, начавший было засыпать от монотонного повествования. Двойная доза кофе в таких случаях — не помеха.
— Послушай, Молли, ты подумала о том же, что и я?