Ледяное озеро

Удивленно вскинув брови, Джейн посторонилась, пропуская племянницу.
— Ты не ошиблась направлением? Разве ты не должна быть внизу?
— Я поднялась, чтобы позвать Урсулу. Думаю, она должна быть в своей комнате.
— Она ушла с санками некоторое время назад, — сообщила вышедшая в холл Аликс, тем временем как Джейн с Утратой, но без Урсулы, спускались по ступенькам обратно.
— Когда? — поинтересовалась Джейн.
— Примерно час назад. Я сказала, чтобы она обязательно вернулась к ленчу. Она знает, как бабушка привержена пунктуальности, а если не знает, то, видимо, невероятно бестолкова.
— О Боже, — устало произнесла Джейн. — Этому конца не будет.
Несмотря на попытки дедушки смягчить отрицательный эффект от неявки Урсулы — она заигралась на снегу и, видимо, встретилась на озере с подругами, и в конце концов, сейчас же каникулы, — на бабушку это не произвело впечатления. Ленч прошел в мрачной обстановке.
Утрата уныло гоняла по тарелке тушеную сливу.
— Утрата, перестань играть с едой.
— Извините, бабушка. — Слива скрылась во рту.
Воцарилось молчание.
— После того как выйдешь из-за стола, Утрата, ты оденешься и отыщешь Урсулу. Я хочу услышать объяснение, почему она пропустила ленч.
— И лучше, если это объяснение окажется убедительным, — пробормотала Аликс.
Утрата подавила смешок, проглотила нечаянно косточку от сливы и подавилась. Аликс принялась стучать ей по спине. Бабушка метнула в обеих гневный взгляд, отложила салфетку и поднялась из-за стола. Послышался звук отодвигаемых стульев — остальные тоже поспешно вскочили, — и неудачная трапеза закончилась.
— Урсула несносна. Столько хлопот создала, — ворчала Утрата, натягивая сапоги. — Могла бы сообщить, куда отправляется.
— Роукби видел, как она поднималась по склону с задней стороны дома, — произнесла Аликс.
— Большая мне польза от этих сведений! Если она поднялась, то потом могла двинуться по дюжине разных тропинок.
— Куда она любит ходить кататься?
— Не знаю. На ту луговину, что спускается к озеру, наверное. Однако если бы она там каталась, ей бы уже надоело. Когда взберешься на ту горку раза четыре или пять, начинаешь думать, что с тебя уже хватит.
— Может, она все-таки взяла с собой коньки? Или вернулась за ними и пошла на озеро? Укатила на противоположный берег.
— Она не брала. Смотри. — Выпрямившись, с красным лицом после завязывания шнурков, Утрата указывала на коньки Урсулы. — Вот ее коньки… Нет-нет, она не могла бы взять ничьи другие, у нее ноги нормального размера, в любых наших она бы утонула.
В дверях появился Сол.
— Мама хочет, чтобы я отправился с тобой, Утрата. Она не желает, чтобы ты выходила на улицу одна.
— О, ради всего святого, ну почему ей надо быть ужасной старой неврастеничкой? Я прекрасно схожу сама, я не ребенок.
— Нельзя говорить так о своей бабушке, Утрата!
— Извините, дядя Сол, но, честное слово, это глупо — не сметь никуда выйти одной. Сколько это будет продолжаться? Что, по ее мнению, со мной случится на озере? Я всех здесь знаю, и все знают меня.
Аликс не удивила сдерживаемая ярость в голосе Утраты. Она в ее возрасте столь же сильно злилась по поводу бабушкиных бесконечных запретов и приказаний. В голосе Сола прозвучали наставительные нотки:
— Сейчас, когда озеро замерзло, кругом множество незнакомых людей.
— Но не тут. Вы же знаете, они к усадьбе не приближаются. И какая разница: даже если снега и льда нет и в помине — все равно та же история. «Если выходишь на конную прогулку, пусть с тобой обязательно поедет Манго». Я спрашиваю вас, почему ни одной девочке моего возраста не требуется иметь при себе грума, когда она едет покататься на лошади в деревне? Мне нельзя ходить самой по себе, ездить на лошади, кататься ни на коньках, ни на санках без того, чтобы поднялся шум и гам. А что мне вообще можно? Ответьте? Ничего!
Она застегнула последнюю пуговицу на куртке и натянула вязаную шапку.
— Тогда идемте, дядя Сол. Не думаю, что вам хоть в малейшей степени хочется меня сопровождать, — вы тоже находите все это докучным и утомительным.
 
— Ты не желаешь прогуляться, дорогая? — спросил Сол у жены.
— Нет, я немного устала, пойду отдохну. Убеждена, вы встретите девочку в конце подъездной аллеи.
— Вот именно! — буркнула Утрата, увлекая дядю к входной двери.
Роукби оказался там раньше их. Он собирался распахнуть ее перед ними, как вдруг остановился и прислушался.
— Подъезжает машина.
— Визитеры! — раздраженно бросил дядя Сол. — Этого нам только не хватало. Кто там, Роукби?
Роукби открыл дверь и вышел на крыльцо.
— Это машина мне неизвестна, мистер Сол.
Утрата встала у него за спиной.
— Ее взяли напрокат американка и любовник. Интересно, зачем они тут?
— Кто? — в ужасе переспросил Сол.
— Ничего, не обращайте внимания. Смотрите, я права, это и есть ее любов… я хочу сказать, человек из «Гриндли-Коттеджа».
Через секунду Утрата мчалась вниз по ступенькам, к автомобилю.
Аликс последовала за ней, двигаясь со всей быстротой, какую позволяла хромая нога. Что делает Урсула в этой машине, с незнакомым человеком?
Ее обогнал бегущий дядя Сол.
— Девочка ранена!
Аликс и Утрата принялись хлопотать вокруг Урсулы, бледной и дрожащей. Аликс с ужасом взирала на размазанную по ее лицу кровь.
— Урсула! — воскликнула подружка. — Урсула, что случилось?
— Разве ты не видишь, у нее шок? Она не может говорить. Надо отвести ее в дом.
— Отведите в гостиную, уложите на диван, — велел Сол.
Урсула покачала головой.
— Тогда наверх, — быстро распорядилась Аликс. — В ее комнату. Обопрись об Утрату, Урсула, обопрись о нее.
Сол провел незнакомца в гостиную.
— Кто вы? Не соблаговолите ли объяснить, что делала мисс Гриндли в вашей машине и почему она в таком состоянии?
— Меня зовут Ньюман. Я не совершал наезда на молодую леди, если вы это имеете в виду. Я возвращался в «Гриндли-Коттедж», когда она, спотыкаясь, выскочила из лесу, прямо перед автомобилем. Она явно была перепугана, хотя повреждений вроде не было. Я остановился, посадил ее в машину и привез сюда, потому что это ближайший дом. Нужно показать девочку врачу.
— Не было повреждений? А как кровь? Она сообщила, что с ней произошло? Несчастный случай? Она, кажется, ушла с санками?
— Санок я не видел. Наверное, тут кое-что более серьезное. Она сообщила мне — правда, довольно сбивчиво, но совершенно недвусмысленно, — что в лесу на нее напал мужчина. Ее могли ударить, и она потеряла сознание. Хотя сейчас, кажется, все в порядке, говорит, что голова не болит. Кровь — из носа. У нее разбита губа.
— Где именно это случилось?
— Вы знаете место, где лес спускается к небольшому участку прибрежной гальки? Рядом с лодочным сараем?
— Да, конечно, лодочный сарай принадлежит «Уинкрэгу». Но с какой стати ей быть там, если она пошла кататься на санках? Вы там еще кого-нибудь видели?
— Нет. Как только я убедился, что она не ранена, я оставил ее на минуту в машине, а сам побежал в лес посмотреть. Никаких признаков. Однако когда я миновал заросли и вышел к берегу, то увидел на льду следы от коньков. Они, впрочем, могли быть чьи угодно и оставлены в любое время. Никто ведь не расчищает лед с этой стороны озера, верно?
— Нет-нет, лишь вокруг города и около пристаней, — покачал головой Сол. — Неслыханно. Напасть на девочку среди бела дня. Я подозреваю, что у нее там была тайная встреча. Она могла завязать знакомство с каким-нибудь местным парнем, назначила свидание, а потом испугалась.
— Непохоже, что она встретилась с кем-то знакомым, разве только она очень хорошая актриса. И из того, что она сумела объяснить, то был не парень. Взрослый мужчина. Вы получите от нее лучшее описание, когда она немного успокоится. У нее шок.
— Да-да, ужасное потрясение. Как подумаешь об этом… гостья в нашем доме… Что скажет моя матушка?