Куда ведет сердце

Смайт выпрямился, разглядывая Гримсби. Тот постарел, обзавелся брюшком, но пуговичные глазки светились живым умом.
– Смайт! Что тебе нужно?!
– Принес весточку от нашего общего друга.
Злобное выражение на физиономии Гримсби осталось прежним:
– И что ему нужно?
– Хочет увериться, что все мальчишки будут готовы в срок.
Гримсби равнодушно пожал плечами:
– Можешь сказать, что все идет как надо.
  
Смайт подозрительно прищурился:
– А я думал, двух мальчишек не хватает.
– Так и есть. Но если он не изменил дату, у нас еще полно времени, чтобы найти и обучить оставшихся.
Смайт помялся и взглянул на дверь лавки, желая убедиться, что никто не подслушивает.
– Ты все еще воруешь сирот? – спросил он, понизив голос.
– Да. Уж их никто не хватится. Раньше мы брали их прямо с улиц и сильно рисковали: родители всегда могли поднять шум. А вот сироты – дело верное.
– А где же ты собираешься найти еще двух мальчишек?
– Я ведь не учу тебя, как вести дела, верно? – отрезал Гримсби.
Смайт выпрямился.
– Брось, Гримсби, не тебе ведь отвечать перед Алертом, а мне. Учти, он затевает большое предприятие.
– Да, и кто поручился, что все будет в порядке?
– Ты старый отступник и поэтому должен держать слово и подготовить мне восьмерых мальчишек. Натасканных по всей форме. А это требует времени: времени, которого у нас почти нет.
– Да на кой дьявол вам нужно сразу восемь человек? Никогда о таком не слышал!
– Не суй носа куда не следует. Говорю же, Алерт ведет большую игру!
– А может, вы собираетесь бросить мальцов там? – насторожился Гримсби.
– Нет, конечно, нет. Но я не могу сказать Алерту, что не выполнил его задания, потому что какой-то мальчишка застрял в окне или наткнулся на лакея, выходя из дома. Натасканные или нет, они все равно делают ошибки, а Алерт, как ты знаешь, ошибок не прощает.
– Да, конечно, единственная причина, почему я снова принялся за старое – это желание ублажить чертова мистера Алерта.
– Что у него на тебя есть, старина? – встрепенулся Смайт.
– Не твое дело. Я вас свел, обязался поставить мальчишек. И на этом точка.
– Вот Алерт и послал меня напомнить тебе твои обязанности, – жестко бросил Смайт. – Так как насчет последних двух мальчишек? Мне они необходимы. Я должен заверить Алерта, что все в порядке.
– Понимаешь, – заговорил Гримсби после долгой паузы, – на улицах полно сирот, но все не то, что нам нужно. Либо здоровяки, либо болваны, или что-то еще похуже. Только все испортят! Я обещал тебе восемь человек, а получил шестерых. У двух последних родственники еще держатся, а сколько продержатся – неизвестно.
Смайт отлично понял скрытый смысл слов Гримсби. Подумал об Алерте и его игре по высоким ставкам.
– Итак, насколько тяжело они больны? Да что там, просто назови их имена и адреса.
Следующим днем выдалось воскресенье, и Пенелопа не находила себе места, пока они не добрались до Хай-стрит.
Наемный экипаж остановился у шляпной лавки, небольшой, выкрашенной в белый цвет, с единственной витриной. Жалюзи были опущены, но вывеска, написанная крупными буквами, гласила: «Гризельда Мартин. Шляпки».
Адэр вышел и помог ей спуститься. Пока он платил извозчику, Пенелопа огляделась и увидела идущего к ним Стоукса. Приблизившись, он вежливо кивнул:
– Мисс Эшфорд! Барнаби! Мисс Мартин уже ждет нас.
Пенелопа взлетела на крыльцо и позвонила в колокольчик. Легкие шаги послышались за дверью. Пенелопа взглянула в прелестные темно-голубые глаза на круглом розовощеком лице.
– Здравствуйте, – улыбнулась Пенелопа. – Вы, должно быть, мисс Мартин.
Женщина удивленно уставилась на нее, но, заметив Барнаби и Стоукса, снова улыбнулась. Стоукс поспешно выступил вперед:
– Мисс Мартин, это…
– Пенелопа Эшфорд, – докончила Пенелопа, протягивая руку, – и очень рада видеть вас.
Мисс Мартин нерешительно пожала ее руку и на всякий случай попыталась сделать реверанс.
– Нет-нет!
Пенелопа вошла в лавку, увлекая мисс Мартин за собой.
– Никаких церемоний! Вы были очень добры, согласившись помочь нам найти пропавших мальчиков. Я искренне вам благодарна.
Барнаби мог бы поклясться, что мисс Мартин прошептала одними губами:
– Нам?!
Поэтому он ободряюще улыбнулся:
– Я Барнаби Адэр, мисс Мартин. Друг Стоукса и мисс Эшфорд, директора того приюта, в который должны были попасть пропавшие мальчики. Я тоже благодарен вам за содействие.
Стоукс последним переступил порог и закрыл за собой дверь.
– Надеюсь, вы извините наше вторжение, мисс Мартин, но…
– Видите ли, – вмешалась Пенелопа, – это я подбила мистера Стоукса на эту встречу. Я полна решимости спасти мальчиков, и, насколько я поняла, у вас есть план, как проникнуть в Ист-Энд и собрать доказательства существования воровской школы, в которой их держат.
У Барнаби возникло гибельное предчувствие. Он был почти уверен, что, позволяя Пенелопе свободно говорить с мисс Мартин, накликает верную беду. Но мисс Мартин нахмурилась, и надежда на лучшее вернулась вновь.
Пенелопа не сводила глаз с лица мисс Мартин и, увидев, как та помрачнела, пояснила:
– Вы, конечно, гадаете, почему леди моего положения так заинтересована в безопасности нищих мальчишек из Ист-Энда. Ответ прост: пусть они и не попали в наш приют, как было задумано, все же их поручили нашим заботам. Это наши подопечные, и, как директор этого приюта, я не могу умыть руки и оставить мальчиков на произвол судьбы. Родители мечтают для них о другой жизни, а вместо этого их делают преступниками. И если необходимо, я переверну небо и землю, чтобы вернуть их на путь истинный.
Глядя на нее, Барнаби поверил, что она действительно перевернет небо и землю. В карих глазах горела неумолимая ярость, направленная против похитителей. В этот момент она походила на богиню-воительницу.
– Надеюсь, вы понимаете, мисс Мартин, что я не могу вот так просто сидеть дома и ждать новостей. Если я могу хоть как-то помочь в расследовании, значит, должна быть е вами.
Барнаби услышал, как Стоукс переступил с ноги на ногу. Он явно недооценил Пенелопу. Да и сам Барнаби хоть и представлял, куда заведут их речи мисс Эшфорд, тем не менее невольно восхищался ее честностью, а также безупречной стратегией.
Все это время мисс Мартин молчала, внимательно изучая лицо Пенелопы. Глаза ее были серьезными.
Барнаби так и подмывало как-то вмешаться, попытаться пригасить очарование Пенелопы, но он почувствовал, что если заговорит, добьется противоположного.
Все зависело от того, что скажет мисс Мартин.
Пенелопа наклонила голову.
– Надеюсь, вы сумеете отрешиться от предубеждений, связанных с моим положением в обществе, мисс Мартин. Несмотря на различия в качестве наших платьев, мы прежде всего женщины.
Медленная улыбка раздвинула губы мисс Мартин.
– Совершенно верно, мисс Эшфорд. Я всегда так думала. И пожалуйста, зовите меня Гризельдой.
Пенелопа просияла:
– Если вы станете звать меня Пенелопой.
Барнаби отчаянно уставился на Стоукса. Пенелопа выиграла эту схватку, прежде чем другая сторона успела сделать хотя бы один выстрел. Но битва была еще не закончена!
Гризельда показала в глубь лавки:
– Если вы зайдете в гостиную, мы сможем обсудить, как лучше все проделать.
Она провела их за прилавок и раздвинула шторы. За ними оказалась маленькая кухня. Почти все пространство занимал большой рабочий стол, на котором валялись перья, ленты, кружева и бусины.
– Вы сами украшаете шляпки? – поинтересовалась Пенелопа.
– Да, – кивнула Гризельда, повернувшись к лестнице. – У меня есть две ученицы, но сегодня они не работают.
Она стала подниматься по лестнице. Остальные последовали за ней. Приходилось идти гуськом: ступеньки были узкими.
Наверху оказалась уютная комната с окном-фонарем, нависавшим над фасадом лавки. За приоткрытой дверью скрывалась спальня с небольшим окном, выходившим, очевидно, во двор.