Куда ведет сердце

Стоукс чуть приподнял брови, но все же вежливо склонил голову:
– Достойная речь, мисс Эшфорд.
Барнаби скрыл улыбку. Общение с высшим обществом благотворно подействовало на такт и манеры инспектора. Стоукс положил руки на стол и сцепил пальцы.
– Как я упоминал вчера, мне знаком кое-кто из тамошних уроженцев, и они, возможно, согласятся помочь мне узнать имена содержателей воровских школ. И действительно, меня представили человеку, который всю жизнь провел в одном из тамошних кварталов. Он дал мне восемь имен, а также несколько адресов. Однако эти злодеи, по природе своего бизнеса, постоянно перебираются с места на место, так что эти адреса вряд ли пригодятся.
  
Он взял листок бумаги из стопки рядом с пресс-папье.
– Утром я посетил олдгейтский участок. Полицейские проверили мой список и добавили одно имя. Так что теперь у нас есть девять возможных преступников. Но у нас нет гарантий того, что кто-то из этих людей замешан в нашем деле.
Барнаби увидел, как глаза Пенелопы настороженно блеснули.
– Вы так много сделали, инспектор! И продвигаетесь куда быстрее, чем я смела надеяться. У вас просто неоценимые помощники. Могу я узнать их имена? Хотелось бы послать им письменную благодарность от приюта. Всегда полезно поощрять столь ценных людей.
Барнаби мысленно поежился и резко выпрямился. Он уже был готов объяснить, что настоящий полицейский никогда не выдаст своего агента, но онемел, увидев невиданное зрелище.
Краска медленно заливала впалые щеки Стоукса.
Наблюдая столь поразительное явление, Барнаби расслабился и предоставил Стоуксу выпутываться самому.
– Инспектор? – переспросила она, вскинув брови.
Стоукс послал другу умоляющий взгляд, но тут же понял безнадежность своего положения. Очевидно, Барнаби был заинтригован не меньше Пенелопы.
Неловко откашлявшись, он пробормотал:
– Мисс Мартин, модистка на Хай-стрит, в Сент-Джонс-Вуд-Террас, родилась в Ист-Энде. Я познакомился с ней во время расследования другого дела, в котором она была свидетельницей. Когда я рассказал ей об исчезновении, мисс Мартин предложила познакомить меня со своим отцом. Он всю жизнь прожил в Ист-Энде и, хотя прикован к постели, знает все, что творится в округе.
– Он дал вам имена? – допытывалась Пенелопа. Стоукс кивнул.
– Однако, как я и сказал, это не гарантирует обнаружения мальчиков.
– Но эти люди… хоть и не причастные к преступному миру, наверное, сумеют опознать злодеев, и тогда мы спасем мальчиков.
– Нет, все не так легко, как вам кажется, – покачал головой Стоукс и так увлеченно подался вперед, что Барнаби понял: отныне друг считает Пенелопу почти партнером по расследованию. – Если мы появимся в Ист-Энде, – продолжал Стоукс, – и станем открыто справляться, не содержит ли кто-то из подозреваемых школу для грабителей, никто ничего нам не скажет. Таковы обычаи в Ист-Энде. Там свои строгие правила, и жители терпеть не могут ищеек, как нас прозвали. Дело кончится тем, что содержатели школы, пронюхав о том, что ведется расследование, просто свернут свою деятельность, исчезнут, взяв с собой мальчиков, и приложат все силы, чтобы скрыть свои следы. Поэтому прямые вопросы ни к чему не приведут.
– Понятно, – вздохнула помрачневшая Пенелопа. – Насколько я поняла, вы решили идти туда переодетым, отыскать преступников и понаблюдать за их деятельностью, установив таким образом их причастность или непричастность к содержанию воровской школы, а также удостовериться, живут ли у них мальчики.
Стоукс моргнул и уставился на Барнаби, словно в поисках поддержки. Но тот и сам не знал, к чему она клонит.
– Скажите, – неожиданно спросила она, – мисс Мартин тоже помогает вам в расследовании?
– Мисс Мартин согласилась содействовать нашей работе, – неохотно пробормотал он наконец.
– Превосходно! – просияла Пенелопа.
Стоуксу неожиданно стало не по себе. Барнаби при виде ее восторга насторожился.
– Итак? – осведомилась она, переводя взгляд со Стоукса на Барнаби и снова на Стоукса. – Когда мы встречаемся с мисс Мартин, чтобы скоординировать наши планы?
Барнаби, не в силах опомниться от потрясения, чувствовал, что язык его не слушается. И поэтому он не успел вовремя пресечь неуместную откровенность Стоукса.
– Я намеревался встретиться с ней завтра днем, – объяснил он, глядя на Пенелопу с еще большим, чем Барнаби, недоверием. – Но…
– Вы никуда не поедете, – процедил Барнаби в надежде, что она проникнется его неумолимым тоном и отступит.
– Ну разумеется, поеду, – пожала плечами Пенелопа. – Конечно, нам придется подумать о маскировке и о том, как лучше…
– Мисс Эшфорд… вы не можете появиться в Ист-Энде, – выдохнул Стоукс.
Глаза Пенелопы потемнели от негодования.
– Если шляпница из Сент-Джонс-Вуд может снова превратиться в женщину, которую без колебаний примут в Ист-Энде, значит, она сумеет помочь преобразиться и мне.
У Барнаби не нашлось слов. Он знал, что если сказать ей, что такая, как она, сразу же привлечет всеобщее внимание к себе, она презрительно фыркнет. А ведь то особенное, что отличает Пенелопу от всех остальных женщин, ничем не замаскируешь.
– Если мистер Адэр, – негодующе продолжала она, – захочет присоединиться к нашей охоте, ему тоже понадобится иное обличье, а вчетвером мы сумеем продвинуться значительно быстрее.
– Мисс Эшфорд! – в отчаянии воскликнул Стоукс, стараясь вернуться к роли властного, всезнающего инспектора полиции. – Поймите, немыслимо позволить такой леди, как вы…
– Инспектор Стоукс, – перебила Пенелопа непререкаемым тоном. – Вы видите, что мистер Адэр продолжает молчать, зная, что всякий спор на эту тему бесполезен. Я не требую разрешения на участие в расследовании ни от вас, ни от него. Главная моя цель – добиться спасения наших мальчиков и наказания негодяев. Более того, как директор приюта, я морально обязана сделать все, что могу. И уверена, что если я потребую помощи мисс Мартин в этом деле, она согласится, невзирая на ваше недовольство.
Барнаби мгновенно узрел возможность выхода из тупиковой ситуации и, поймав взгляд Стоукса, заметил:
– Возможно, учитывая твердые принципы мисс Эшфорд, стоит оставить эту проблему на усмотрение мисс Мартин?
Пусть мисс Мартин плеснет холодной водой реальности на энтузиазм Пенелопы. Барнаби почти не сомневался, что рассудительная, знающая жизнь модистка, привыкшая иметь дело с упрямыми дамами из общества, сумеет убедить Пенелопу предоставить расследование другим. И это удастся ей лучше, чем ему или Стоуксу.
Инспектор, очевидно, пришел к тому же выводу, потому что медленно кивнул:
– Вполне разумное предложение.
– Прекрасно. Значит, договорились. Когда и где мы завтра соберемся, мистер Стоукс? – осведомилась Пенелопа.
Они решили встретиться у лавки мисс Мартин в два часа дня.
– Превосходно! – воскликнула Пенелопа и, встав, вновь обменялась рукопожатием со Стоуксом и направилась к двери. – Кстати, мистер Адэр, вы остаетесь или тоже уходите?
– Я провожу вас домой.
На прощание мужчины обменялись страдальческими взглядами.
– Увидимся завтра, – проговорил инспектор. Барнаби кивнул.
Повернувшись, он последовал за Пенелопой. Впрочем, он и не намеревался ее догонять: вид сзади был достаточной компенсацией за все его терзания.
– Гримсби! Ты здесь, старина?
Смайт нагнул голову под низкой притолокой двери и очутился в подвальном этаже ветхого здания на Виверс-стрит, которым владел Гримсби.
Услышав ворчливый ответ, Смайт остановился у пыльного прилавка. Вокруг беспорядочно громоздились груды различных товаров. Гримсби считался старьевщиком, но Смайт знал, что здесь продаются только краденые вещи. Иногда сам Смайт сбывал ему товар.
На лестнице прозвучали тяжелые шаркающие шаги: это спускался сам хозяин, квартира которого располагалась на первом этаже. На втором была школа, где он тренировал мальчиков, а на потайном чердаке, скрытом так, что его не было заметно с улицы, мальчики спали.