Баба Люба. Вернуть СССР 4 (СИ)

Я бросила джинсы Анжелике и аккуратно вонзила иглу в катушку так, чтобы нитки не размотались, и игла не выпала.
— Мама Люба, спасибо! — расцвела Анжелика и тотчас же натянула джинсы.
В этом времени ещё не начали ходить в рваной одежде, когда нитки торчат и дыры такие, что всё тело просвечивает.
— И правда не видно! — она поставила стул на середине комнаты, влезла на него и покрутилась перед зеркалом.
— Не упади только! — предупредила я и принялась складывать в походную коробку нитки и ножнички.
— Мама Люба, а тебе нравится Америка? — вдруг спросила Анжелика.
— Если ты природу имеешь в виду, или архитектуру, то да, — дипломатично ответила я и застегнула сумку. — Очень нравится.
— А если вообще?
— Что значит вообще? — не повелась на уловку я.
— А что тебе не нравится здесь?
— Мне всё нравится, я же сказала, — опять попыталась увильнуть я.
— Нет, ты сказала, что тебе только природа и архитектура нравится, — прицепилась егоза.
— Природа действительно здесь красивая, — сказала я и торопливо перевела разговор, — а тебе что здесь нравится?
— Всё! — выпалила Анжелика, — особенно реклама, Макдональдсы и жвачка.
Мда, вроде уже взрослая девка, а ума как у ребёнка, — мысленно вздохнула я. Хотя, чего тут вздыхать. Помню, когда первая реклама появилась в моём времени, то все так прямо с удовольствием её смотрели и слоганы распевали. А потом, когда от рекламы уже некуда стало деваться — взвыли. Но было уже поздно. Нас, как дикарей, которых поманили блестящими бусами, свели с ума этой рекламой. Но у Анжелики и её сверстников всё ещё впереди.
Я опять вздохнула. Теперь уже вслух.
— Мама Люба, — Анжелика спрыгнула со стула и подошла ко мне, заглядывая в глаза, — а что бы ты сказала, если бы мы шли по улице и случайно мою маму встретили? Настоящую маму…
От неожиданности я аж икнула.
— Это невозможно, Анжелика, — после заминки покачала головой я. — Мы же уже обсуждали это. Сама подумай, Нью-Йорк — многомиллионный город. А Америка — вторая по величине страна. После нашей, конечно. Ну, а теперь прикинь, какова вероятность среди миллиардов людей встретить именно твою маму? Математическая задачка для второго класса.
— Ну, а вот если бы? — упрямо не сдавалась Анжелика, продолжая настойчиво заглядывать мне в глаза.
— Ой, даже и не знаю, — пожала плечами я, — по ситуации, наверное. Я-то что? Я с ней даже не знакома. Это тебе нужно думать, что бы ты делала.
Я взяла со стола свой блокнотик и принялась смотреть, что из запланированных мелочей (покупки, посещения интересных мест) мы ещё не выполнили, ведь времени остаётся всё меньше и меньше:
— Слушай, Анжелика, напомни мне, как будем вечером с концерта возвращаться и мимо того синего магазинчика проходить, чтобы я купила купальник.
— Зачем тебе купальник? — удивилась она, — на море ведь не собираемся…
— Тетя Валя просила, — ответила я, — детский купальник для художественной гимнастики. У неё у Леночки соревнования скоро, а купальников нигде нету. Она и денег дала. Главное, не забыть…
— Ну, мама Люба… — заныла Анжелика, — ну, вот если бы ты всё-таки столкнулась с нею на улице и знала, что это моя мама, что бы ты ей сказала?
— Да что ж ты пристала ко мне! — в сердцах аж вызверилась я, — что за несносный ребёнок!
Но судя по лице Анжелики, что-то было не так.
— Так! Признавайся! — строго сказала я, — к чему ты всё это ведёшь?
Глаза у Анжелики забегали.
— Анжелика! — прищурилась я, — не выкручивайся! Я жду!
— Ну… — уши у неё вспыхнули, затем покраснели щёки, и уже через миг всё её лицо пылало.
Я молча ждала, прищурившись.
Анжелика немного посопела, посопела и выдала:
— Ты Флорес помнишь?
— Какую Флорес? — нахмурилась я, — ты разговор-то не переводи. Я жду ответа.
— Ну помнишь же её? Она к нам в Калинов приезжала, с делегацией. Негритоска такая смешная…
Не запомнить необычайно толстопопую, круглолицую, широкогубую афроамериканку с приплюснутым носом и вертикальной копной курчавых длинных волос было невозможно. Тем более любила она одеваться исключительно в лосины цвета взбесившейся Барби и вырвиглазного цвета туники, которые подчёркивали её выдающуюся пятую точку.
  
— Конечно помню, — кивнула я, — а что?
— Ну в общем… — замялась Анжелика, опять покраснела, но, таки собравшись с духом, выдала.
Да такое выдала, что у меня аж глаза на лоб полезли.
— Я её тогда попросила, и она нашла маму… — хрипло прошептала Анжелика, стараясь не смотреть мне в глаза.
— Что-о-о? — я где стояла, там и села. Хорошо, что это была кровать.
— Угу… — прошелестела она, — и мама будет ждать нас сегодня в три часа в кафе напротив музея Искусств.
— Ох-х-х… — я схватилась за сердце, — мне надо подумать.
Воздуха не хватало.
Голова шла кругом.
Я вышла из комнаты и поплелась на улицу, я задыхалась.
Нет, не потому, что Анжелика захотела увидеть родную маму, а вообще. От всего этого калейдоскопа событий, что, словно снежный ком, всё увеличивались и увеличивались и уже грозили похоронить меня под своим весом. Возможно, именно это стало последней каплей. Не знаю…
И ведь не призналась, коза!
С ума сойти!
Наш пансионат мало того, что был за городом, так ещё вокруг него был небольшой парк, довольно уютный и тенистый. В нём разместили несколько увитых плющом беседок, большой корт для игры в теннис и ещё парочку каких-то зданий. Я не особо углублялась в изучение обстановки.
Пошатываясь, я доплелась к ближайшей беседки.
Которая оказалась занята.
Там сидел Пивоваров и Комиссаров. Слесарь курил, а юрист что-то ему выговаривал.
— О! Люба! — обрадовался Пивоваров, — вот ты хоть ему скажи!
— Дай сигарету, — перебив юриста, попросила я слесаря.
Надо было видеть его глаза:
— Любовь Васильевна, а вы что, к-курите? — вытаращился Комиссаров.
— Решила, что пора бы уже начинать, — отрывисто сказала я, пытаясь подавить истерический смех. — А то, понимаете ли, возраст, скоро пенсия, а я ещё не курила даже…
Комиссаров машинально протянул мне пачку с сигаретами.
— Люба, что случилось? — забеспокоился Пивоваров, — а ну-ка, брось эту гадость!
— Не брошу, — проворчала я, прикуривая у Комиссарова, при этом я сделала глубокий вдох, и сразу же закашлялась. Аж слёзы из глаз брызнули.
— Ефим, забери у неё эту дрянь! — рыкнул Пивоваров и пристал ко мне, когда я отдышалась, — Люба, а ну говори, что стряслось? Дети?
Я сперва отрицательно помотала головой, потом, сообразив, что таки дети, закивала утвердительно.
— Ничего не понял, — почесал затылок Пивоваров.
— Анжелика через Флорес связалась с родной матерью, — выдохнула я, — и сообщила мне только сейчас. И теперь сегодня в три часа дня эта будет ждать в кафе.
— Да-а-а-а… — пробормотал Пивоваров, — дела-а-а-а…
— Не ходи! — посоветовал Комиссаров, — она заберёт Анжелику.
— Почему не ходить? — насупился юрист и хмуро посмотрел на слесаря, — Ефим, ты сам-то посуди, что нынче девочке у нас в Калинове светит? Она у тебя в ПТУ вроде учится, Люба?
— В колледже, — поправила я.
— Один чёрт, — махнул рукой Пивоваров, — не институт же и точка. То есть у неё ни образования, ни связей, ни денег нету. И что ей светит? Выйдет замуж за такого же голозадого, прости Люба, нарожают кучу детишек, и ты потом будешь метаться между работой, подработками и огородом на даче, чтобы прокормить ещё и их.
Я икнула. Пивоваров сейчас описал ситуацию, которая была у меня в том мире.
— А так мамашка её в Америке всяко нормально пристроит. И, может, и остальных или заберёт, или так помогать будет…
— А как же я? — вытаращилась на Пивоварова я.
— А ты, может, хоть жить для себя начнёшь, Люба! — строго сказала Пивоваров. — А то обвешалась чужими детьми, то она страну спасает, то она мероприятия проводит! А ты когда последний раз с мужиком на свидание ходила, а, Люба? Муж тебя бросил, и ты на себе крест поставила⁈ А это не хорошо! Ты ещё не старая и можешь свою жизнь начать заново!