Баба Люба. Вернуть СССР 4 (СИ)

— Мы ничего никому не должны говорить, — ласково и медоточиво пропела Рыбина. — И ни перед кем отчитываться не собираемся!
Видя, как беснуется Белоконь, она прямо наслаждалась ситуацией.
— А то, что на обеды не ходим, так нечего жопу нажирать. Чайку перехватили и достаточно. В нашем-то возрасте, — она демонстративно посмотрела на жопу Белоконь.
— Это вы на что намекаете⁈ — рыкнула та.
— Вообще ни на что, — лучезарно пожала плечами Рыбина и со счастливой улыбкой добавила, — если у вас все вопросы исчерпаны, Ирина Александровна, то извольте покинуть помещение. У нас тут важный разговор.
У Белоконь буквально отвисла челюсть. А Рыбина сделала контрольный:
— Конфиденциальный. Только между своими. Вы же понимаете…
Белоконь вспыхнула и пулей вылетела из номера, напоследок шваркнув дверью так, что аж стены содрогнулись и чай из стаканов расплескался.
— Ну зачем вы над ней так? — пожурила я её.
— А пусть не задаётся! — довольно хохотнула Рыбина. Настроение у неё улучшилось. Да что там говорить, она буквально сияла от счастья.
— Так что вы там говорили о покупках? — с предвкушением обильного шопинга азартно потёрла руки Сиюткина, — меня вещевой рынок интересует.
— Так вот, — я отпила чай и продолжила, — можно поехать в другой пригород. Там, говорят, ещё больше рынок есть. Но ехать дольше.
— И дороже небось? — нахмурилась Рыбина.
— Вот этого я не знаю, — вздохнула я, — но выбор там просто колосальный.
— Нет, давайте не рисковать, — попросила рыбина, — мы на том рынке, что были, там всё есть. А что нам ещё надо⁈ В основном мы всё купили. А на сэкономленные деньги не так много и возьмёшь.
— Да, Зинаида Петровна в принципе права, — поддержала её Сиюткина, — давайте вернёмся на тот самый рынок. Мы его уже знаем. И выбор там тоже хороший.
Я махнула рукой — туда, так туда.
И тут в дверь опять постучали.
Точнее загрохали.
— Я сейчас эту Белокониху убью! — прошипела Рыбина и с предвкушением отставила чашку с чаем.
Дверь распахнулась и на пороге возникла… Аврора Илларионовна.
Губы её подрагивали.
Увидев меня, она завопила:
— Любовь Васильевна! Как это понимать⁈
Я чуть заем на облилась от неожиданности.
— Что вы так кричите под руку, Аврора Илларионовна? — удивилась я, — что случилось?
— Я вас еле нашла! Если бы не Ирина Александровна…
— Я точно её убью! — опять прошипела Рыбина.
— Мне что, по-вашему нельзя к подругам зайти чаю попить? — поморщилась я, — это запрещено? Или чему вы опять возмущаетесь?
— В вашей группе воровство! И только то, что мы находимся в чужой стране, и представляем нашу страну, не позволяет мне вызвать полицию!
— Что ещё за воровство? — всполошилась Сиюткина.
— Мой фен украли! — потрясая феном с ярко-алой ручкой, завопила Аврора Илларионовна. — А он, между прочим, импортный!
У меня сердце аж ёкнуло. Это же его я вчера видела в прихожей у Куща. Неужели он украл? А, с другой стороны, откуда он у Авроры Илларионовны, если я видела его у него в номере? Она что, к нему в комнату вломилась?
Эти вопросы вихрем пронеслись у меня в голове.
А вслух я сказала:
— Ничего не понимаю. Аврора Илларионовна, объясните нормально. Вы кого сейчас обвиняете?
— Кущ украл!
— Этого не может быть! — воскликнула Рыбина, — зачем Фёдору Степановичу ваш фен⁈ Вы его шевелюру видели? Там три волоска! Что там сушить⁈
— Ничего не знаю, — огрызнулась Аврора Илларионовна, — может, он проать решил. Или жене на подарок. Но факт остаётся фактом — он у меня украл фен! Так что будем разбираться!
— А почему вы пришли ко мне разбираться? — удивилась я, — я ваш фен не брала.
— Раз вы тут главная, то и разбирайтесь! — заявила Аврора Илларионовна, а я удивилась. Вот уже второй человек утверждает. Что я лидер в нашей калиновской делегации.
— Хорошо, — поднялась из-за стола я с сожалением отставив чашку с недопитым чаем, — идёмте к Фёдору Степановичу. Будем разбираться…
И мы пошли.
К сожалению, сюрпризы на сегодняшний день не закончились. И как я втайне не надеялась, что Куща не будет дома и получится вопрос отложить до того, как я переговорю с ним наедине — не оправдался.
  
Кущ открыл дверь и уставился на нашу делегацию с удивлением (а за нами само собой увязались Рыбина и Сиюткина. А поодаль обиженно маячила Белоконь).
— Фёдор Степанович, — сказала я, — вы извините, но я должна спросить вас…
— Это он! Он украл! — завопила Аврора Илларионовна, потрясая феном. — Я вас всех выведу на чистую воду!
— Фёдор Степанович, — опять повторила я, — тут вот Аврора Илларионовна утверждает, что вы украли её фен.
И, чтобы даль ему немного времени обдумать ответ, повернулась к ляховской тёще:
— А кстати, Аврора Илларионовна, откуда вы знаете, что это именно Фёдор Степанович? Почему он? У нас в этом здании много народу проживает или работает.
— Потому что фен был у него в номере! — злорадно заявила Аврора Илларионовна.
Бабы за моей спиной охнули, а я изумлённо спросила:
— Простите, а что вы делали у него в номере? Насколько я понимаю, вы проникли туда без разрешения владельца?
— Ничего подобного! Как вы могли такое подумать! — возмутилась она, — я порядочная женщина, не чета вашим ворам!
— А всё-таки? — не сдавалась я.
— Я горничную попросила проверить, и она сразу нашла! — гордо задрала нос Аврора Илларионовна.
Крыть дальше было нечем.
— Фёдор Степанович, это правда? — тихо спросила я, представляя какой сейчас хай начнётся. — Фен Авроры Илларионовны был у вас в номере?
— Конечно правда, — спокойно кивнул Кущ.
Бабы опять охнули, а Аврора Илларионовна злорадно и торжествующе опять что-то завопила.
— Тихо! — рявкнула я и опять обратилась к Кущу, — как вы можете это объяснить?
— Да что тут объяснять? — совершенно спокойно удивился тот, — вчера я нашел возле бассейна сломанный фен. Видно же, что вещь дорогая. А не работает. Вот и взял к себе починить. За вечер починил. Точнее ещё утром съездил в город, нас туда на экскурсию возили, и я попросил, мы возле рыночка остановились, и я пружинку два на три купил. Поставил новую. Старая перегорела. И ещё там была такая гаечка… Ну в общем, сейчас уже всё нормально. Но не успел отдать. Тем более я не помнил, чей это. Думал, возьму на ужин в столовую, когда все наши будут и там спрошу. Ну и вот…
Он умолк, а у меня аж от сердца отлегло.
— Вот видите, Аврора Илларионовна, — сказала я, — всё разрешилось. Фёдор Степанович починил ваш фен.
Та, ни слова не говоря, развернулась и ушла.
— Даже спасибо не сказала! — осуждающе прокомментировала её поступок Сиюткина.
— Ладно, если всё решено, давайте расходиться, а то Арсений Борисович опять ругать будет, — сказала я.
И тут Кущ заявил:
— Любовь Васильевна, можно вас буквально на минуточку?
— Конечно, — удивилась я, хоть виду и не подала, а девочкам сказала, — я сейчас приду чай допивать.
Они ушли к Рыбиной пить дальше чай. А я вошла в номер Куща.
Там сидели Комиссаров и Пивоваров, они всё прекрасно слышали и сейчас буквально давились от смеха.
— Чему радуетесь, товарищи? — спросила я.
— Потому что жулики они! — хохотнул Пивоваров.
— Кто жулики?
— Фёдор Степанович и Ефим Фомич!
— Почему это?
— Раскурочили всю имеющуюся технику в пансионате, — продолжал заливаться смехом Пивоваров, — повытаскивали все детали. На коленке смонтировали глушилку. Подключили её к подстанции и обесточили весь город! А теперь сидят и чинят всё обратно!
Он рассмеялся опять.
— То есть то что мой микрофон отказал прямо во время выступления — ваша работа? — обалдела я.
Пивоваров хрюкнул ещё сильнее.
— И светофоры все в городе сломали тоже вы?
Тут грохнули и Кущ, и Комиссаров. Я тоже не выдержала и рассмеялась.
  
Глава 10
 
— Ну, ничего же страшного не случилось. Совсем маленькая дырочка, — сказала я и откусила нитку. — Глянь, как хорошо вышло. И почти ничего не видно. Держи!