Лукан. Конец (ЛП)

Я сожгу весь мир, если с Романом что-то случится.
Я сожгу этот город дотла, несмотря ни на что.
Я провожу стволом по голове Валерио и шепчу: «Если ты хочешь, чтобы твоя милая сестренка дожила до завтрашнего дня, тебе лучше начать говорить».
Его глаза становятся большими, но он по-прежнему молчит.
Давайте попробуем еще раз.
Я с силой засовываю пистолет ему в рот.
— У тебя меньше пяти секунд, чтобы назвать мне имена всех причастных, прежде чем Лоренцо сделает звонок и пистолет, приставленный к голове твоей сестры, выстрелит.
  
Я стою в стороне, все еще держа пистолет у его рта, чтобы он мог увидеть фотографию своей дорогой сестры, которую держит в заложниках один из людей Николаси.
Лоренцо подходит ближе и трясет телефоном перед лицом Валерио.
— Тик-так, ублюдок.
Валерио ломается.
Он издает какой-то звук, но из-за пистолета во рту я ничего не могу понять. Я убираю его и даю сигнал продолжать.
— Телефон.
— Какой телефон?
— В моем кармане. Там сохранился только один номер. Набери его.
Я сую руку в его карман, и там действительно оказывается телефон. Я набираю номер, уже зная, кто ответит.
— Они что-нибудь заподозрили?
— Должен сказать, я не думал, что ты окажешься настолько глуп, чтобы послать на нашу встречу человека без охраны.
Линия молчит.
— Не стесняйся, ублюдок. Ты это начал. Какого хрена ты хочешь?
Мужчина на другом конце линии смеется.
— Все, что ты принимаешь как должное, — вот что мне нужно. Он обещал мне все, и все это досталось тебе. А ты даже не хочешь этого!
— Ты, тупой урод, думал, что это сойдет тебе с рук?
— Уже. — Сказал он мрачно. — Роман, иди поздоровайся с папой. — Мгновение спустя я слышу безошибочный звук хныканья. Он сделал ему больно. Он, блядь, тронул моего сына.
— Слушай, ты, кусок дерьма, клянусь, ты почувствуешь это в десять раз сильнее. Какого хрена тебе надо?
— Я же сказал тебе. Мне нужно все, и я получу это, как только ты умрешь. А теперь слушай внимательно: ты хочешь вернуть своего сына? Ты придешь один, и если ты попытаешься что-нибудь провернуть, клянусь всем нечестивым, я покончу с твоим сыном и его чертовой уродливой собакой.
Люси.
Эта чертова шавка все еще жива и находится с моим мальчиком.
Он не одинок.
— Где ты, черт возьми, находишься?
— Заброшенная боевая база за городом. Помнишь? — Он смеется. — Как ты мог забыть?
Этот кусок дерьма будет страдать.
— Я буду там.
Я завершаю звонок и бросаю чертову штуку на стол, после чего поворачиваюсь лицом к Валерио.
Он смеется.
Ему чертовски смешно.
Я вижу красный цвет.
Я не задумываюсь, прежде чем выстрелить ему между глаз.
Я иду, Роман.
Черт.
Моя жизнь больше не причинит тебе вреда.
Любому из вас.
АНДРЕА
НИКОГДА НЕ БУДУ ПРЕЖНЕЙ
«Мой самый большой страх стал реальностью». — Андреа
Я думала, что никогда не испытаю того, что почувствовала в тот момент, когда прощалась со своей лучшей подругой, мамой. Я и представить себе не могла, что у меня снова будет такая любовь и поддержка, но это так.
Я был благословлена любовью отца.
Мне досталась замечательная вторая половинка, моя Фэллон.
Меня благословили маленьким сердцем, которое бьется не в моей груди, а у моего Романа.
У меня был замечательный союзник, Эмилио.
Потребовался всего один день, чтобы разрушить созданную мной маленькую семью.
Мой отец пропал.
Моя лучшая подруга и сын находятся в заложниках Бог знает где, а Эмилио борется за свою жизнь.
А я здесь чувствую себя беспомощной.
Я не могу обратиться в полицию, потому что это только усугубит ситуацию. Я уверена, что они сосредоточатся только на том, чтобы поставить Святую Троицу на колени, а не на том, чтобы вернуть моего любимого человека домой. У меня так много влияния, а я до сих пор храню молчание. Что бы я ни сказала, это будет инкриминировано моему мужу и братьям. Отцу будет больно, если с моими братьями что-то случится.
Черт.
Нет другого логического решения, кроме как верить, что мой муж вернет сына домой.
Я не могу спать.
Черт, я даже не хочу.
Я ничего не слышала о нем с тех пор, как он велел мне подняться наверх и запереться изнутри.
Не знаю, как, но я обнаружила, что хожу по дому. Я не могу оставаться на одном месте, потому что на меня набрасываются воспоминания. Мучительные мысли о том, что может происходить в этот самый момент.
Я спускаюсь по лестнице и поражаюсь, как это я не заметила, как сильно изменилось это место с тех пор, как я была здесь в последний раз. Когда мы только въехали сюда пару недель назад, я не обратила на это внимания. Я не хотела обращать внимание на место, которое скоро покину. У меня не было намерений оставаться здесь.
Я до сих пор не хочу.
Я больше не знаю, чего хочу.
Да, я знаю.
Моего сына.
Мою подругу и моего отца.
Лукана.
О, Боже. Не ходи туда, Андреа.
Будь сильной и разберись со своим дерьмом.
Я выхожу во внутренний дворик особняка, и меня обдаёт не очень холодный, но ещё не тёплый воздух. Как так получилось, что пару часов назад я была во сне, а теперь переживаю свой самый страшный кошмар? Я прогуливаюсь вокруг бассейна, когда замечаю небольшой домик, похожий на коттедж.
Как странно.
Он не сочетается со структурой этого особняка. Кажется, совершенно неуместным. Это похоже на то, что можно найти в Италии.
Когда я вхожу внутрь, меня поражает то, что находится внутри.
Студия.
Еще одна художественная студия.
Такая же, как в Италии.
Здесь есть столы со всевозможным оборудованием и материалами.
В одном из углов стоит стол, на котором разложены всевозможные бумажные материалы — я полагаю, для того, чтобы художник делал наброски своих работ. На столе также лежат десятки скетчбуков. Рядом стоят компьютер и iPad. Теперь художники воплощают свои работы в жизнь с помощью цифровых устройств. Старинная книжная полка заставлена старыми банками и контейнерами, в которых хранятся кисти и карандаши. Здесь много окон. Я знаю, что некоторые художники предпочитают дневной, а не искусственный свет, потому что это делает процесс просмотра и фотографирования их работ более комфортным. При естественном дневном освещении цвета выглядят гораздо четче, независимо от того, рисуете вы или пишете.
Насколько я могу судить, этот художник работает не только в живописи, но и в скульптуре.
Об этом свидетельствуют скульптурное оборудование на полу и огромная крытая скульптура в центре комнаты.
Я открываю изделие и на мгновение ошеломляюсь. На меня смотрит огромная статуя из розового стекла с первозданным блеском.
На голове корона из засушенных роз, а глаза закрыты в безмолвной молитве.
Я выгляжу живой и почти благочестивой. Так видит меня мой муж?
Боже мой.
Этот человек.
Этот прекрасный, но сложный человек.
Сердце учащенно забилось, когда я прочитала маленькую этикетку под ней:
Афродита, моя муза/Стекло/V.М.
V.М.?
Осознание приходит так быстро, что теперь все имеет смысл.
Как он любил искусство и знал о нем так много уже тогда.
Откуда он знает Диона. Дион — единственный человек, который видел лицо V.М. Это объясняет, почему Лукан так легко получил свои акции Valentina Co.
Они работают вместе.
Лукан, мой муж — художник, которого я так хотела узнать. Которого я так уважаю.
Мой муж — вундеркинд в искусстве.
Мой сын берет пример со своего отца, а не с тети, как он сначала заставил меня поверить. Теперь понятно, почему мой Роман так любит искусство.
Его отец тоже.
Сколько секретов ты скрываешь?
Изнутри одного из ящиков доносится жужжание, и я следую за ним. Открываю ящик, и прямо рядом с телефоном оказывается фотография.
Старая фотография меня и моей мамы.