Das ist Grey (всё началось с иго-го) (СИ)
— Не такой уж и гений, — фыркнул я, осознавая, что лишь пересказал идею времён Гутенберга.
Фрейя залипла, уставившись на улицу, сквозь огромные для местных условий окна. Которые ещё и застеклены были хоть и не промышленным, но достаточно неплохим стеклом. Так она и просидела, пока на улице не начали отбивать семь с половиной часов. И это была ещё одна проблема. И я сейчас не про зависание кобылки, а про местное время.
Местные делили сутки на 10 часов. Каждый час на 100 минут, а каждую минуту на 100 секунд. Дальше — веселее. Год делился на 300 дней, плюс 5-6 дней. Делили его на 10 же месяцев по 30 дней, и в конце года из оставшихся дней делали «неделю очага».
Там, в поселении, я с этим фактически и не сталкивался, а тут, в городе, была целая часовая башня, на которой смотритель переставлял стрелки на четырёх циферблатах, которые смотрели на все четыре стороны света. Ну и дату тоже выставляли в виде сменных панелей.
— Ты иди, займи места, а мне надо кое-куда забежать, — отмерла Фрейя и, не говоря больше и слова унеслась.
Вернув книги библиотекарю и закинув на себя наши с Фреей седельные сумы, я неспешно пошел к амфитеатру, где, к моему удивлению, на деревянные лежанки накинули жиденькие матрасики из сена. К счастью нашлось место и для вещей, да и, прямо говоря, «иногородних» здесь хватало, так как примерно у каждого пятого были дорожные сумки. Что ещё бросилось в глаза, это неестественное соотношение полов. Жеребцом был если и не каждый второй, то каждый третий точно.
Улегшись на брюхо, поджал копыта по-кошачьи и ещё раз осмотрелся.
Особенно доставила кобылка, которая закидывалась чем-то алкогольным из небольшой амфоры и закусывала подстилкой. Но, так как она была не одна такая, я тоже, исключительно из интереса откусил немного от своей и пожевал.
— Надо же, съедобная, — пробормотал я, с трудом поборов желание зажевать ещё кусочек. Так-то из-за обилия нового я как-то и не заметил, что проголодался.
Но вот зал… в смысле амфитеатр заполнился и, буквально за пару мгновений до начала, прибежала Фрейя, что удерживала в зубах корзинку с чем-то съедобным.
В общем, как по мне, так смотреть пьесы, в самом деле, можно. Словно перед телевизором на диване лежишь, да и актеры, на удивление, прям играют, а не просто по сцене ходят. Нашим делателям сериалов стоило бы поучиться у этих непарнокопытных, да, однозначно стоило.
И вот, когда я ожидал концовку и выход актёров на сцену, главный герой пьесы прекратил игру, он развернулся к зрителям и прокричал:
— С первой ночью недели очага!
Зрители засвистели и затопали, а у меня надкушенный бутерброд из копыт выпал, когда этот «Ромео», после своего заявления завалил «Дездемону» и началось откровенное «18+».
— Так вот почему мы не искали себе сегодня ночлег, — пробормотал я, наблюдая за тем, как зрители поддержали почин актеров.
— Г-грей, т-ты примешь м-меня в-в с-свой т-табун? — отчаянно заикаясь и краснея, выдавила из себя Фрейя.
— Чертовы эксгибиционисты… впрочем, я ведь наверняка мертв, а здесь это норма, — пробормотал себе под нос и, без затей завалив кобылу на лежак, ответил: — Добро пожаловать в семью.
Глава 4 (нетрадиционный конь)
=*=
Утром, когда солнышко только-только собралось показаться из-за горизонта, участники ночной оргии стали разлеплять глаза, пить воду, а потом, нестройными рядами, мы потянулись к термам. Последние, как оказалось, по такому случаю начали свою работу раньше обычного.
— Что-то все какие-то напряженные, — озвучил я очевидное, после того как сдал вещи на сохранение администратору. — Фрейя, ты чего такая зажатая?
— Какой же ты толстокожий, — буркнула кобылка. — Тебе что, совершенно не стыдно вот в таком вот виде идти?
— Да, вроде бы… — воспользовавшись преимуществом конячей шеи, осмотрел себя почти со всех сторон. — Я как всегда серый. Разве что шкуру на брюхе надо почистить, но если под хвост не заглядывать, ничего же не видно. Да и ополоснёмся сейчас.
— О, ветер, какой же ты… какой… фр-р… Грей! — закатила глаза кобылка, но вновь ссутулилась, уставившись мордой в пол.
Зайдя по ступенькам в воду неглубокого бассейна с прохладной водичкой, воспользовался моментом и тем фактом, что лошадки как-то излишне не торопились заходить в воду и поплюхался. Хотелось поскорее избавиться от сора, который мог налипнуть на шкуру во время оргии под открытым небом, но особого желания задерживаться в холодной воде не было. Хотелось побыстрее перейти в бассейн с тепленькой водичкой.
Ну и, пока я был в воде одним из трех лошадок, а сама водичка ещё была свежей, я не преминул и с головой окунуться. А затем и вообще проплыл метров пять. К сожалению, бассейн был, в самом деле, мелковат и с комфортом понырять не получилось бы при всём желании.
Выходя из бассейна по ступенькам, по-собачьи отряхнулся и, не желая мерзнуть, уже привычно, как делал уже не раз с момента моего сюда попадания, прогнал копытокинез по самому себе. Влагу согнало к крупу, а затем образовавшаяся сфера воды сорвалась с кончика хвоста и плюхнулась в бассейн, из которого я уже фактически полностью вышел. Словно махровым полотенцем обтерли.
Небольшой переход и вот я окунаюсь в теплую водичку. В отличие от прошлого бассейна, этот хоть и больше площадью, но более мелкий и вода здесь не проточная.
— Библиотека, театр, термы, — повторил я слова Фрейи и фыркнул: — Даже колбасные полуфабрикаты умеют расставлять правильные жизненные приоритеты.
Поплескавшись, занял стратегическое положение и залёг у бортика этой емкости с водой, оставив над поверхностью одну лишь морду на крокодилий манер. Так-то я по местным меркам конь молодой и не сказать чтобы крупный, так что уровня воды хватило. Ну, а минут через пять и кобылка моя подтянулась.
— Грей, ты зачем пони пугаешь? — зашептала она мне на ухо, после того как забралась в воду и устроилась рядом.
— О чём ты? — удивился я, и, открыв глаза, внимательно посмотрел на кобылку.
— Что значит, о чем я? — возмутилась поняша. — Ты чего в омывочной устроил, балбеса кусок?
— Эм? — от удивления я даже морду с поверхности воды поднял. Эта кобылка ещё ни разу мне скандалы не устраивала. Или тот её вопрос про принятие в табун это что-то вроде нашего ЗАГСа и она теперь свою истинную сущность показывает?
— Я от ужаса чуть без чувств не упала, — продолжила кобылка свою обличительную речь. — Где это видано, что пони под водой плавают? Ты же мог захлебнуться.
— Смирись, малышка, твой жеребец с придурью, — пошутил я, но Фрейя всхлипнула и, стукнув меня копытом заплакала. — Ну что ты? Чего сырость-то разводишь, тут и так воды в избытке. Всё же хорошо.
— Чего хорошего? — шмыгнула носом Фрейя. — Если покрасоваться хотел, то глупость сделал. Пони не рыбы. Мы не живем в воде, мы в ней только купаемся.
— Не спорю, морда пони не очень удобна для ныряния, но, как видишь, у меня проблем с этим не возникло, — успокаивающим тоном принялся я объяснять ситуацию. — Вот смотри, сейчас я в контролируемых условиях опущу морду в воду и продержу её там десять ударов сердца.
На удивление, Фрейя достаточно спокойно смотрела на то, как я опустил физиономию в воду, но тут её словно за хвост кто-то дернул, и она полезла меня вынимать, так что пришлось самому голову из воды подымать, чтобы она меня своими паническими действиями, в самом деле, не утопила.
— Ты сейчас ведёшь себя очень похоже на тех жеребят, которых мельницу заставили крутить, — успел я проговорить, перед тем как мне опять прилетело копытом. К счастью била она наотмашь, но приятного всё одно мало. Однако, оглянувшись, я обнаружил, что другие непарнокопытные тоже смотрят на меня со сложными выражениями на мордах. Хорошо хоть копыта не распускают. Но да, надо было как-то разруливать ситуацию: — Хей! Не делайте такие угрюмые морды, я просто вырос у воды и знать не знал, что у пони с этим есть какие-то проблемы. Честно. Если напугал, то приношу свои искрение извинения.