Виконт-бродяга

К его глубочайшему удовольствию личико Кэтрин порозовело.
— Да, некоторая тяжесть и правда присутствует, но дело в том, что в настоящий момент я трезв как стёклышко. Да бросьте, неужто имя Эндоверов для вас пустой звук? Вероятно, да. Что ж, эта страна кишит родственниками… кто станет держать в голове троюродных и четвероюродных кузенов?
— О Боже, — тихо вымолвила Кэтрин, когда до неё дошёл смысл его слов. — Они родственники. Этого я и опасалась.
— Вас не испугала перспектива провести остаток жизни, трудясь в поте лица за жалкую горстку шиллингов в неделю. Так что ж такого страшного в Эндовере?
— Знаю, это прозвучит трусливо, — нехотя начала Кэтрин, — но я не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, кто я на самом деле. Люди могут относиться так по-разному… я хочу сказать, вдруг они бы почувствовали себя обязанными постараться сделать что-нибудь ради меня, а с моей стороны невежливо бы было отказаться, даже если от этого стало бы только хуже.
— Вы имеете в виду ваших родственников? Но каким образом? Им не найти более уважаемой семьи, нежели Эндоверы. Даже старику… моему отцу, то есть… не удается отыскать в их поступках ничего предосудительного, хотя он старается изо всех сил на протяжении уже десяти лет.
— Я хотела сказать, — призналась мисс Пеллистон так тихо, что лорду Рэнду пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать, — что предпочла бы встретиться с отцом наедине… а не перед чужими людьми.
Лорд Рэнд, кажется, начал понимать. Должно быть, она ожидала воистину ужасного приёма, раз предпочла работать швеёй за жалкую плату. Ярость и отчаяние, накопившиеся в нём за эти дни, внезапно испарились. Она ведь проявила отвагу в своём роде, не так ли? Он вспомнил, как девушка, усердно кутаясь в одеяло, просила помощи у буйного пьяного бродяги.
Тоже храбро с её стороны.
— Мисс Пеллистон, заверяю вас, что ничуть не пьян, — заговорил он уже с большей добротой в голосе. — Эдгар и Луиза намеревались поговорить с вами следующим же утром, когда вы отойдёте после ваших… приключений. Нет, — поспешно добавил он, заметив её полный ужаса взгляд. — Им ничего не известно о Бабуле Грендел, и о том, как вы провели ту ночь, и не станет известно, обещаю.
— Благодарю вас, — прошептала Кэтрин.
— В любом случае мой зять вам не чужой и вовсе не собирается заставлять вас встречаться с отцом, потому что Луиза хочет, чтобы вы остались с ней в Лондоне. Вы не знаете сестру, мисс Пеллистон. Она обладает неистощимой энергией и недюжинным умом, но ей негде их с пользой применить. Она мечтала иметь дюжину детей и счастливо управляться с ними, но здесь Луизу постигла неудача. Ей нужно заботиться о ком-то. А прямо сейчас у неё есть вы, и другого повода ей не требуется. Я бы хотел, чтобы вы дали ей хоть небольшой шанс… этим вы порадуете больше её, нежели себя.
Последний аргумент оказал на Кэтрин некоторое воздействии. Она, может, и убедила себя, что не заслуживает за своё непокорное, неблагодарное поведение награды в виде сезона. Однако не могла устоять, когда другие просили о помощи.
Лорд Рэнд, казалось, искренне верил, что сестра нуждается в Кэтрин, а последней отчаянно хотелось быть нужной. Хоть она и огорчалась потому, что пришлось покинуть Джемми и мадам: считала, что они… Джемми особенно… не принадлежа к привилегированному сословию, имели больше прав на её помощь, но понимала, что ей в жизни не позволят вернуться к работе. Мисс Пеллистон сомневалась, что способна как-то помочь невозмутимой, умопомрачительно прекрасной леди Эндовер, но лорд Рэнд заверял в обратном.
— Если всё обстоит так, как вы говорите, милорд, было бы не только неблагодарно, но и непорядочно с моей стороны отказаться. Я глубоко сожалею о своём опрометчивом поведении.
— Полно вам, — великодушно ответил его милость. — Мне всегда приходились по нраву необдуманные поступки. Без них жить было бы скучно, не правда ли?
* * *
Лорд Пеллистон тем временем наслаждался увлекательным двухнедельным турне по Озёрному краю со своей новоиспечённой женой. Настолько увлекательным, что по большей части барон даже забывал прибегать к помощи прежде каждодневных нескольких бутылок бренди. Он совершенно не подозревал, что вёл себя именно так, как от него ожидали, и нещадно осмеял бы любого, у кого хватило бы наглости высказать столь смехотворную мысль.
 
На самом деле новоявленная баронесса действительно помогла ему позабыть о многом, включая унылую сестру и язвительную дочку. Теперь же он получил письмо от лорда Эндовера, и ещё одно — от сестры, и в обоих неоднократно упоминалось имя Кэтрин. За последнее он поручиться не мог, потому как был слишком тщеславен, чтобы носить необходимые ему очки либо позволить жене увидеть, как далеко от лица приходится держать послания, дабы суметь их прочесть.
Лорд Пеллистон оглядел свою спутницу, завязывающую под подбородком с прелестной ямочкой ленты невероятно очаровательной шляпки. Она была чертовски красивой женщиной. И, что так же немаловажно, разбиралась в мужчинах и не молола чепухи.
Леди Пеллистон повернулась и взглянула мужу в глаза:
— Почему ты так серьёзен, дорогой? Не нравится шляпка? Одно твоё слово — и я брошу её в огонь.
— Нет, всё дело в чёр… треклятых письмах. Неужели нынче никто не умеет писать разборчиво?
Улыбнувшись, жена протянула руку.
— Дай мне взглянуть, — попросила она. — Кажется, у меня талант разбирать что угодно.
Несколько минут спустя она подняла глаза от писем.
— Ну и ну… — проговорила она. — Это надо же!
— Получилось разобрать?
— Да, дорогой. Вот бы ты раньше мне обо всём рассказал. Я бы могла поговорить с девочкой… да что я, это не моё дело. Ведь Кэтрин твоя дочь, а мне не по душе вмешиваться.
— Во что? О чём там нудит Эндовер?
— Дорогой, думаю, тебе необходим стаканчик вина. — Леди Пеллистон знала, что муж бы предпочёл несколько бутылок, пропустив которые, благоверный становился обычно весьма неприятен. В этом заключалось её представление о компромиссе.
И только после того, как предложила мужу выпить, она приступила к делу:
— Кэтрин ведь не очень сильная девушка, насколько я понимаю?
— Если ты имеешь в виду волю, то она упряма, как мул. А если физическую силу, что ж, чего было ожидать? Вечно игралась с едой, вместо того что бы есть, а затем шаталась среди всех этих ноющих крестьян, совала нос куда не следует, либо же запиралась в комнате с мерзкими книжонками. Постоянно отравляла мне жизнь, — жаловался барон.
— Понимаю, — баронесса спешно пересмотрела своё прежнее мнение о падчерице. — Очевидно, сии неуместные привычки пагубно сказались на её нервах. Она сбежала в день нашей свадьбы, оставив записку, в которой поведала, что поступила так потому, что не смогла вынести лорда Броуди.
— Сбежала?! Видишь… разве я только что не говорил, какая она упрямая, докучливая девчонка? Куда она сбежала? Словно бы ей есть куда пойти, маленькая истеричка. — Лорд Пеллистон опустошил бокал вина, что-то бормоча себе под нос между глотками.
— Очевидно, далеко она не ушла. Лорд и леди Эндовер случайно столкнулись с ней. Он не говорит, где именно, но упоминает, что Кэтрин была совершенно не в себе. Очень нездорова, пишет он, и напугана до полусмерти. Надеюсь, Джеймс, это не лорд Броуди её напугал. Его бесцеремонные манеры вполне могли испугать утончённую леди. Особенно такую, — поспешно прибавила она, — привыкшую, благодаря отцу, к более деликатному обращению.
— Это нелепо. Броуди говорил, что стоило ему вымолвить хоть словечко, девчонка смотрела таким взглядом, словно собиралась обратить его в камень.
— Как истинная Пеллистон, она могла посчитать недостойным выказывать страх, пусть даже он снедал её изнутри, — польстила баронесса. — Бог мой, я понятия не имела, что она так противится этой партии. Хотя, думается мне, — быстро поправилась она, — то было простое жеманство. Как бы мне хотелось быть её матушкой, чтобы иметь право поговорить с ней… но я не она, и всё это меня не касается. Что ты собираешься делать, Джеймс?