Виконт-бродяга

Джемми, не понявший из разговора ничего, за исключением того, что злой великан собирается увести учительницу, принялся громко протестовать. Кэтрин поспешила его успокоить. Наклонившись, она обняла мальчика, бормоча слова утешения, по большей части о том, что никогда его не покинет.
Джемми был ребёнком, сведущим в том, как устроен мир. Он знал, что со вкусом одетые джентльмены всегда добиваются своего, — особливо те, к кому обращаются «милорд», — и отказывался успокаиваться. Кэтрин бросила на своего бывшего спасителя умоляющий взгляд.
— Милорд, уверена, здесь какое-то недоразумение. Вы спутали меня с кем-то другим…
— Если кто и запутался, так это вы. А у меня разве что голова разболелась. Да провались ты… вы не можете утихомирить этого маленького зв… парнишку?
— Он не понимает, что происходит. О, прошу, уходите. Вы разве не видите? — умоляла Кэтрин. — Я нужна ему. И мадам я тоже нужна, она же сама сказала. О, пожалуйста, уходите.
Виконт, рассчитывавший, что будет встречен всевозможными выражениями благодарности, пришёл в откровенное замешательство.
Часом ранее Блэквуд обнаружил пирожницу, не только видевшую описанную камердинером юную леди, но и имевшую при себе принадлежащую той ленту. Пекарша охотно указала дорогу к месту, где подрабатывал Джемми, и Блэквуд поспешил сообщить новость хозяину, который в это время расспрашивал аптекаря.
По дороге в ателье Блэквуд тактично напомнил своему несдержанному нанимателю о необходимости вести себя осмотрительно, в случае если они найдут юную леди. В конце концов, лорд Эндовер даже отказался обращаться на Боу-стрит, опасаясь возможного скандала. Именно камердинер и сочинил историю с потерей памяти.
Теперь же, судя по всему, назревала как раз та самая суматоха, какой лорд Рэнд пообещал избегать. Мальчишка орал так громко, что мог поднять не только стражу, но и мёртвого, а на узком личике мисс Пеллистон вновь появилось выражение непокорства. Даже портниха, казалось, начала сомневаться. Камердинер, прежде ожидавший в торговом зале, теперь возник в дверях.
— Похоже, у вас затруднение, милорд, — произнёс он как можно тише, учитывая производимый ребёнком шум.
— Щенок бьётся в припадке, а она не хочет идти, — последовал гневный ответ.
— И в самом деле. Вы позволите, милорд?
Лорд Рэнд пожал плечами. Блэквуд отошёл от него и приблизился к Джемми:
— Эй, в чём дело, мой мальчик? Из-за чего весь сыр-бор?
Позабыв обо всех уроках грамматики и риторики, что давала ему миз Кэтти, Джемми громко разразился гневным потоком жалоб, настолько изобилующим жаргоном, что никто из слушателей не смог разобрать ни слова. Никто, за исключением Блэквуда.
— Так вот почему большой сильный мальчик, вроде тебя, ревёт, как младенец?
— Не младенец я, — сердито отрезал тот.
— В таком случае, почему бы тебе спокойно не изложить свои возражения его милости… поговорить, как мужчина с мужчиной.
Джемми обдумывал сие предложение, пока Кэтрин вытирала ему нос своим платком.
— И чё, так и сделаю, — произнёс он, оглядывая всех собравшихся. Малыш промаршировал к лорду Рэнду, свирепо глянул на него и заговорил: — Миз Кэтти учит меня писать сотню всяких букав, а теперича вы пришли увести её, а мы только дошли до «Д», и осталась ищо цельная куча. И кто сказал, чё вы не врёте? — воскликнул мальчик. — Как нам знать, чё вы не хотите ей плохого? Она же не какая-то всякая злыдня. Миз Кэтти — леди, и знает всякие буквы, и кушает вилкой, и всё-такое. И ваще она сказала вам уходить, — выдвинул он самый неопровержимый довод.
Лорд Рэнд, как уже было замечено, был далеко не глуп. Да к тому же помнил себя храбрым сердитым мальчуганом.
Его маленькие любимые сокровища отбирали и сжигали, словно мусор, ему приказывали делать бессчётное множество разных вещей и пороли за не меньшее их число без хоть сколько-нибудь внятных объяснений. И даже, когда он стал взрослым, его разлучили с существом, к которому он был искренне привязан. Присев, виконт заглянул сорванцу в глаза.
— Разумеется, твоя подруга — леди, — ответил он. — Вот почему я и пришёл, чтобы забрать её. Ты ведь знаешь, что леди не зарабатывают себе на жизнь?
 
Джемми нехотя кивнул.
— Я понимаю, что ты будешь по ней скучать, — продолжил его милость, — но родственники тоже скучают по мисс Пеллистон уже несколько дней и очень беспокоятся. Они будут невероятно признательны, узнав, как хорошо вы с мадам Жермен заботились о ней всё это время.
Лицо мальчика совершенно разгладилось, вот только глаза были полны слез.
— Но вы… они… заберёте её, и я никогда её больше не увижу… а мы дошли только до «Д». — Его голосок дрожал.
— Да-а, проблема, — поднявшись, лорд Рэнд метнул взгляд на мисс Пеллистон, у которой и у самой глаза были на мокром месте. Бог свидетель, глаза её просто неповторимы… казалось, они вмещают в себя огромный, необъятный мир.
И лорд Рэнд принял необдуманное решение, что, впрочем, давно вошло у него в привычку.
— В таком случае, Джемми, полагаю, тебе нужно пойти с нами и посмотреть, где живут родственники мисс Пеллистон, тогда ты убедишься, что всё правдиво и благопристойно. Можешь ехать рядом с кучером, — предложил Макс.
Лицо мальчика озарилось.
— Правда?
— Конечно… если ты пообещаешь мисс Пеллистон не поднимать больше такого шума и быть настолько храбрым, насколько это возможно. Может, тогда она будет время от времени тебя навещать.
* * *
— Вы знали, что у меня не было иного выбора, кроме как пойти с вами, — накинулась на виконта Кэтрин, когда экипаж загрохотал по мостовой. — Однако я не могу одобрить ваши методы, милорд. Вы же подкупили бедное дитя обещанием прокатиться в красивом экипаже.
— Мисс Пеллистон, вы самая своевольная женщина из всех, кого я встречал. Неужели вы и впрямь собирались работать швеёй до конца своих дней?
— Именно. Меня всё устраивало… и это честный заработок.
Макс пристально вглядывался в её узкое лицо. Было ли это игрой его воображения, или цвет лица девушки действительно стал лучше? Каким-то непостижимым образом она уже не казалась такой уставшей и вымотанной, как раньше, хотя, должно быть, работала по десять, одиннадцать, двенадцать часов в день. Какое загадочное создание.
А вслух он произнёс:
— Обязательно упомяну об этом Луизе. Может, она засадит вас шить её платья… или ваши собственные. Полагаю, это избавило бы вас от всех этих утомительных визитов к портнихам. А сестра сможет похвастаться, что вы единственная дебютантка, собственноручно отделавшая каждый шов своего выходного гардероба.
Мисс Пеллистон, до того разглядывавшая свои руки, подняла взор.
— Я, как вам прекрасно известно, милорд, не дебютантка. Я помолвлена… или по крайней мере была помолвлена. Вероятно, теперь он не захочет на мне жениться. И добавила с едва заметной грустной улыбкой: — А значит, хоть что-то хорошее из всего этого всё-таки вышло.
— Жаль разбивать ваши безоблачные фантазии, но не думаю, чтобы у вашего жениха было что сказать по этому поводу. Луиза вознамерилась вывести вас в свет, а если уж Луиза вбила что-то в голову, то ничто её уже не остановит. И уж конечно, не разгневанные папаши и убитые горем женихи.
— Вывести меня в свет? Куда? Зачем? О чём, бога ради, вы толкуете? — Кэтрин порывисто подалась вперед, но обнаружила синие глаза лорда Рэнда так близко от себя, что потеряла всякую возможность логично мыслить. Она поспешно отпрянула, сердечко неистово колотилось.
— Ох, — бросила она, — вы несёте вздор. Не думаю, что вы сейчас пьяны, но ведь ничего нельзя знать наверняка. Думаю, всему виной похмельная тяжесть в голове. — Едва закончив говорить, Кэтрин моргнула, осознав, что, как обычно, повела себя совершенно бестактно.
Лорд Рэнд улыбнулся:
— Будь я проклят, если это не самый причудливый способ польстить мужчине. Не могу дождаться, чтобы посмотреть, как поведут себя другие парни, когда вы одарите их одним из своих комплиментов.