Крайние меры (ЛП)

Арзо выглядит раздражённым.
— Ты хороша, Бо, но не настолько.
— Попробовать стоило, — бормочу я.
— Как я уже говорил, — продолжает он, — я не работаю на вампиров.
— С моей точки зрения выглядит совсем не так.
— Я работаю с вампирами, — продолжает он.
Я презрительно усмехаюсь.
— Никто не работает с вампирами, Арзо. Они держатся особняком. Ты обманываешь себя, если думаешь иначе.
  
Монсеррат усмехается.
— О, но он один из нас, мисс Блэкмен.
Я прекращаю попытки сопротивляться его хватке.
— Он не кровохлёб.
— Нет, — говорит Арзо. — Я Сангвин.
Я хмуро смотрю на него. Пару лет назад это было словом недели у Rogu3, так что я точно знаю, что оно означает.
— Оптимистичный и жизнерадостный перед лицом невзгод? — спрашиваю я с сарказмом.
(Бо путает со словом «сангвиник», но Сангвин, как станет понятно дальше по тексту, имеет иное значение, — прим)
— Его завербовали, — говорит Монсеррат. — Но это не прижилось.
— В смысле, чёрт возьми?
Арзо вздыхает.
— Что ты знаешь о вербовке Семей?
Я пытаюсь пожать плечами, но мои действия ограничены из-за моего стеснённого положения.
— Примерно каждые десять лет они набирают достаточно новых членов, чтобы поддерживать их численность на уровне пятисот особей. Процесс держится в секрете, но не все это переживают. Вот и всё, что я знаю.
— Чтобы обратить вас, — вкрадчиво шепчет Монсеррат мне на ухо, — я бы ввёл вам кровь одного из наших вампиров высшего порядка. Чтобы полностью измениться, требуется полнолуние.
— И что? И что с того?
— Ваш организм реагирует на изменения, только когда вы пьёте.
— Вы имеете в виду, когда я хлебаю кровь.
Его хватка усиливается до боли.
— Нам не нравится термин «кровохлёб», мисс Блэкмен. И, как я уже говорил, вам нужно выпить крови, чтобы полностью превратиться. Продержаться весь срок — это демонстрация силы. Большинство выдерживает всего пару дней, но некоторые терпят до самого конца.
— А некоторые, — добавляет Арзо, — вообще не пьют.
Я смотрю на него.
— Тебя обратили? Но ты не пил кровь?
Он кивает.
— Так ты вампир или нет?
— Я не вампир. Я Сангвин. В моём организме есть следы вампирской крови, поэтому я быстро выздоравливаю и я сильнее большинства, — он бросает взгляд на Монсеррата. — Я также предан своей Семье. Но я всё ещё человек.
— Ты уверен в этом?
— Семьи — это не зло, Бо.
— Попробуй сказать это Тэму.
— Он не был санкционированным убийством, — говорит Монсеррат.
— Чушь собачья. Ни один вампир не предпримет такое, если на то не будет приказа Главы. Даже я это знаю.
— Раньше так и было. Но во всех пяти Семьях произошло несколько необъяснимых смертей и исчезновений. И в каждом случае мы отслеживали их передвижения. Все они встречались с деймоном.
— О'Ши?
— Да.
— Значит, вы приказали кому-то убрать его, а меня послали взять вину на себя?
— Мы не хотим его смерти, мисс Блэкмен. Мы хотим с ним поговорить. Мы не имеем никакого отношения к тому, что с ним случилось.
— Это был вампир. И там, и в «Крайних Мерах».
— Мы знаем. Вот почему нам нужно найти виновных и разобраться с ними, прежде чем это перерастёт в кровавую бойню.
— Это уже кровавая бойня, — возражаю я. — Кроме того, я не знаю, где О'Ши. Я не видела его со вчерашнего дня.
Монсеррат наконец отпускает меня. Я разворачиваюсь и делаю несколько шагов назад. Он смотрит на меня холодными тёмными глазами.
— Вы не очень хорошая лгунья.
Я чертовски хорошая лгунья. Я сердито смотрю на него.
— Мы заполучили О'Ши, — он складывает руки на груди. — Я не уверен, что вашему работодателю было бы приятно узнать, что ваша цель — это ещё и ваш любовник.
Я тупо смотрю на него.
— Водяная кровать? — в его глазах пляшут огоньки.
Я чувствую тошноту.
— Мой работодатель мёртв, — я смотрю ему в глаза. — О'Ши тоже?
— Я же сказал вам. Мы хотим лишь поговорить с ним.
Если О'Ши откажется отвечать на их вопросы, я могу только представить, каковы будут последствия. Монсеррат, должно быть, понимает, о чём я думаю, потому что быстро добавляет:
— Мы не собираемся причинять ему вреда. Мы не монстры.
Я фыркаю.
— Вы доказали свою находчивость, мисс Блэкмен. Вы зашли так далеко и всё ещё живы. У вас также нет выбора.
— Нет, это не так, — держу пари, он не знает о Rogu3.
— Полиция охотится за вами из-за деймона. А у вас его больше нет. Это всего лишь вопрос времени, когда одна из других Семей доберётся до вас и высосет из вас всю кровь до последней капли.
Я чувствую, что он хочет сказать что-то ещё, поэтому жду.
— Я завербую вас.
Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого.
— Сейчас даже не сезон вербовки. И я не хочу быть чёртовым вампиром.
Он делает шаг ко мне. Я стою на своём.
— Недавние смерти позволяют мне создать прецедент и досрочно пополнить ряды. Я могу включить вас в список.
— Зачем?
— Мне нужен кто-то с навыками расследования, кто мог бы выяснить, что происходит с моими вампирами, — в его голосе слышится нотка раздражения из-за того, что его вампиры, возможно, становятся предателями, но я не могу избавиться от ощущения, что всё это не соответствует действительности.
Я кивком указываю на Арзо.
— Используйте его.
— Он уже известен. А вы — нет.
— Я не хочу быть вампиром, — повторяю я.
— Просто не пей, — перебивает Арзо. — Продержись до следующего полнолуния, и ты останешься человеком.
Я бросаю на него взгляд. Судя по тому, что он уже поведал, легче сказать, чем сделать.
— Это сложно, Бо, — мягко говорит он. — Но не невозможно.
— Нет, — мой ответ категоричен.
— Вы будете защищены от полиции.
— Я могу защитить себя сама.
— Другие Семьи хотят поговорить с вами. Они знают, что вы в этом замешаны. Я сомневаюсь, что они будут такими же здравомыслящими, как я, — говорит Монсеррат.
— Вот только я не замешана, — парирую я. — Я просто оказалась не в том месте не в то время.
— Замешана по умолчанию, — он серьёзно смотрит на меня. — Сделайте это, и вы узнаете, кто вас подставил. Который убил вашего босса и ваших друзей.
— Мне не нужно быть грёбаным вампиром, чтобы сделать это.
— Нет, мисс Блэкмен, нужно. Вы получите доступ ко всем, кто может иметь к этому отношение. Вы уже знаете, что это был вампир. Зарегистрируйтесь, и вы узнаете, какой именно.
— Я не буду этого делать. Каждая Семья хочет поговорить со мной. Значит, тот, кто стоит за всем этим, знает, что я была в Уилтшоре и что я работала в «Крайних Мерах». Давайте посмотрим правде в глаза, — усмехаюсь я, — моя фотография была во всех новостях. Как только я появлюсь в качестве новоиспечённого вампира-новобранца, меня превратят в фарш.
Его глаза блестят.
— Но в этом-то и заключается гениальность всего этого. Вы можете быть так злы из-за того, что у вас отняли вашу жизнь, что готовы на всё, чтобы разрушить Семьи.
— Я правда зла из-за того, что у меня отняли жизнь.
— Так сделайте же что-нибудь с этим, — бросает он вызов.
— Нет.
— Бо, подумай денёк-другой, — говорит Арзо. — Новолуние только в субботу. У тебя есть время.
Я вызывающе смотрю на них обоих.
— Я не собираюсь менять своего решения.
Монсеррат остаётся невозмутимым, хотя Арзо заметно сникает.
— Вы позволите мне уйти? — спрашиваю я. — Или вы собираетесь убить меня, потому что я не приму ваше заманчивое предложение?
На щеке вампира подёргивается мускул. Какое-то мгновение я искренне не уверена в том, что он собирается делать, затем он отходит в сторону и указывает на дверь.
— Вы можете идти.
— Бо, не делай этого. Не уходи, — умоляет Арзо.
  
Я поправляю лацканы своего докторского халата и направляюсь к выходу. Я уже почти у двери, когда Монсеррат хватает меня за руку. Я останавливаюсь и смотрю на него. Его лицо в нескольких дюймах от моего. Он лезет в карман пиджака и достает визитку. Оно тёмно-синего цвета, как и его костюм.