Доминика (СИ)

Украдкой смотрю на Макса — ведёт себя отстраненно, ни на кого не глядит. Пьет что-то алкогольное и смотрит вниз, на танцпол.
Танцую третий трек. Чувствую, что уже готова завыть от боли и бессилия! Пустота внутри разъедает меня, а понимание, что я никак не могу это изменить, убивает. Все это время ощущаю его взгляд, от этого еще сильнее извиваюсь, как можно сексуальнее и бесстыже. Вспомнила все эротичные танцы, которые видела в кино, как выпятить грудь, как крутить попой, извиваться, завлекать мужчину. Но на удочку попался… Марк. Кто бы сомневался, что клюнет.
И при каждой возможности — то обнимет, то попу зажмёт, то поцелует. Иной раз и с языком. А мне все равно, я ничего не чувствую. Пускай. Сегодня я разрешаю. Сегодня я ВСЕ разрешаю.
Трусь об него всеми выпирающими частями тела, улыбаюсь. Умом понимаю, что поступаю как последняя дура, отвратительно. Нет, не по отношению к Максу, а по отношению к себе. Что потеряла стыд, чувство собственного достоинства, гордость и веду себя сейчас как шлюшка. Но если перестану, боюсь, что мою стену неприятия ситуации пробьет удар боли такой силы, что от ранения я не смогу оправиться.
Где была моя голова, когда я повелась на Макса?! На его красивые слова и ухаживания! Почему поддалась, хотя сама видела, что он заигрывал при всех с Аллой?
Не знаю, сколько треков протанцевала, но ноги устали так, что еле держусь вертикально. Да, думаю, достаточно. Надо валить из этого клуба. Хватит.
Направляюсь в сторону уборной. Освежиться и в путь.
Выходя из дамской комнаты, натыкаюсь на нервно курящего Макса.
Как же больно! Какой он красивый, мужественный, сильный и… циничный урод, бабник, козел! Думала, что он «тот самый», а оказалось… что много думать мне вредно.
Хотела пройти мимо, но у него были иные планы. Схватил меня за руку и развернул к себе лицом.
Злой, взбешённый. Ноздри вздуваются, челюсти сжаты, глаза горят.
— Ты что там вытворяла?! Совсем уже, что ли?! — цедит сквозь сжатые зубы.
— Как хочу, так и танцую. Ты мне никто, понял? — хочу вырваться, но он еще сильнее зажал мою руку и толкнул к стене, надавил всем своим телом.
— Я тебе уже сказал, ты — моя.
— Твоя — Алла. Немедленно отпусти меня и вали к своей невесте!
«Хоть бы не заплакать, только бы не заплакать».
— Какая невеста, ты о чем?
— Не делай такое лицо, будто ты ничего не знаешь.
— Я не понимаю, о чем ты. Объясни толком.
— Не обязана, иди к своей суженой и там сам объясняйся.
— Доминика! — о-о-о, кто-то сейчас взорвётся, не вижу, но ощущения — как будто пар из ушей валит, — говори, что за бред с невестой?
Неужели она соврала? Но… как так, разве такое говорят в шутку?
— Алла сказала, что ты сделал ей предложение, — смотрю на него в упор, хочу увидеть реакцию.
— Что-о? — а он действительно удивлён. Ну не может же человек тáк притворяться. — Что за ***ня?
Морщусь, не люблю, когда матерятся.
— Извини, вырвалось. Но это полная чушь, Доминика. Я не делал ей предложения, слышишь. Так ты из-за этого так «зажигала» сейчас с Марком? Ты же моя девочка, — с нежностью и улыбкой на лице гладит мою скулу рукой, — моя девочка ревнует, — и такие чёртики довольные в глазах.
— Пошёл ты к черту, Макс. И забирай свою девушку с собой, раз уж не невесту.
— Да, сейчас она моя девушка, но это не надолго.
«О чем это он? Не понимаю».
— Доминика, потерпи немного. Неделю, может, две. Ну, максимум месяц. Я все разрулю, и мы будем с тобой.
— Ты о чем? — а сердце понемногу, еле-еле, начинает биться с надеждой.
— Я не могу тебе сейчас все рассказать. Но через время обязательно скажу, и я уверен, ты меня поймёшь и простишь.
— Макс, я хочу знать сейчас.
— Любопытная моя девочка, — и при слове «моя» ритм сердца ускоряется, — все расскажу, но только не сейчас. Потерпи немного.
Смотрит так нежно и с надеждой, что все бастионы, выстроенные за эти несколько часо, просто пали. Так хочется поверить, что все, что было между нами, — не только от избытка моих чувств, но и его.
От взгляда его красивых серо-голубых глаз я просто таю. И перед ним снова я, простая и наивная Доминика.
 
«Нет! Нет! Соберись!»
— Сколько? — рискну. Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, и гадать: «А вдруг все было бы по-другому?»
— Максимум месяц.
— Хорошо. Тогда не приходи и не звони мне в течение этого месяца. Когда все разрулишь, как ты говоришь, тогда я жду тебя с объяснениями. Не факт, что я пойму и прощу, но хотя бы выслушать обещаю. До тех пор не хочу с тобой встречаться. Ни с тобой, ни с ней. А теперь отпусти, меня девочки ждут.
Он явно не такой ответ ожидал услышать. Глаза опять стали стальными.
— Может, не девочки, а мальчик? Настойчивый и привлекательный, который облапал тебя, как мог, во время танца?! А может, ты этот месяц без меня собираешься провести с ним? Чтобы, так сказать, «сравнять счет»? Один — один, так, Доминика?
— А если даже и так, то что? Имею право! Я девушка свободная.
— Доминика, не зли меня.
— Макс, ты обременен отношениями с Аллой. Как освободишься, там и посмотрим. Я не буду запасной. Никогда, слышишь?! Никогда! А если вы женитесь, то тем более! Я не буду разрушать семью!
— Какую семью? Ты о чем? Я же тебе сказал, я не делал ей предложения.
— Твое слово против ее. И кому мне верить?
— Верь мне. Я не говорю, что без ума влюблен. Потому что не знаю этого чувства и не хочу лгать. Но я точно знаю, что не хочу тебя делить с Марком.
Пытаюсь его оттолкнуть. Чертов собственник. Игрушку не хочет делить. А чувствовать, ничего не чувствует.
— Пусти меня!
— Нет. Сначала ответь.
— Ничего не обещаю. Я тоже не уверена, в своих чувствах к тебе. Может, это просто симпатия, и скоро все пройдет. Особенно, если рядом будет молодой и симпатичный мужчина.
— Да, конечно. Поэтому ты свою девственность отдала мне, потому что ничего ко мне не чувствуешь. Научись лучше врать, и тогда, быть может, я тебе поверю.
Моя свободная рука как-то сама поднялась и влепила ему пощечину. Слезы, предательские слезы выступили на глазах.
Макс отпустил мою руку, но только для того, чтобы впечатать меня в стену посильнее, схватил мои руки и поднял их над головой, закрепив в этом положении одной своей рукой. И начал целовать меня. Жадно, грубо, страстно. Выбивая все мысли из головы и оставляя лишь желание быть с ним, быть его женщиной…
Я почувствовала, как вторая его рука поднялась по внутренней стороне бедра, а потом и вовсе залезла ко мне в трусики.
Хотела воспротивиться такому наглому, но все же желанному проникновению, на что Макс оторвался от моих губ и «пошел в наступление»: начал целовать мое ушко, дышать в него. Мои ноги сразу стали ватными. Непроизвольный стон вырвался прежде, чем я смогла его подавить. Два его пальца раскрыли мои половые губы, а третий заскользил вверх-вниз, едва задевая клитор.
Я еле сдерживала желание раздвинуть ноги пошире, чтобы продолжить более откровенную ласку.
— Да ты уже мокрая. Ты меня хочешь, именно меня. Вспомни то ощущение, когда тебя трогает другой мужчина, и поймешь, что вот это, — надавил на клитор сильнее и потерся об него ритмичнее, — и не только, ты получала от меня и хочешь продолжить только со мной.
Мое возбужденное состояние, горящие глаза и прерывистое дыхание подтверждали его слова. Да, я хотела, хотела большего и именно с Максом. Даже сейчас, в этом коридоре, я готова была для этого. А Макс, как будто услышал мои мысли:
— Я не хочу опускать наши отношения до коридора этого паршивого клуба. Я не возьму тебя тут. Только не здесь. Но мы обязательно продолжим, я тебе обещаю. А сейчас давай вернемся в зал, пока нас не хватились. И запомни — максимум месяц. Просто подожди.
Отстранился от меня, быстро поцеловал в губы и ушел.
А я так и осталась стоять. «И что это было?! А самое главное — что теперь мне делать?»
Когда вернулась в зал, за столом оставались только девочки и Валентин. Куда все так быстро подевались, я не стала спрашивать. Мы просто собрались и уехали домой.