Анна (СИ)

 — Занято! — сказала Мун недовольным голосом. Дверь тут же захлопнулась, и гриффиндорцы поволочили свои сундуки дальше. Странно, что они не сдают их в багаж.
 — Давай рассказывай уже! — Милли не терпелось услышать про летний лагерь, а я хотела узнать, что же она нарисовала в госпитале, да и интересно же, какой теперь пояс у Ли.
 Поезд тронулся, и мы начали рассказывать друг другу о том, что произошло в жизни за два летних месяца. Милли заработала две тысячи фунтов на росписи стен в госпитале. Единороги, орлы, леопарды и тигры украшают стены детского отделения, а четыреста галлеонов приятно греют ей душу. Мун хвасталась очередным даном (черным поясом) и наградами. Мой рассказ заинтересовал девочек в плане местонахождения магических лавок и уровня цен. Ли выклянчила книгу по рунам, которую я купила в Штатах, а Миллиссент — руководство по нанесению рисунков на ткань. Во время нашего разговора в купе то и дело заглядывал народ — братья Криви, старосты, третьекурсницы, продавщица сладостей…
  
 — То есть, получается, — сказала Булстроуд, поглаживая мурчащего кота, — если заказать доставку международной почтой, то книга будет стоить триста долларов?
 — Не знаю, — ответила я, откусывая сэндвич, — сама книга стоит двести двадцать долларов. Во сколько обойдётся пересылка — неизвестно. Думаю, что конечная сумма будет не меньше, чем триста-триста пятьдесят долларов.
 — Дорого, — посетовала подруга.
 В этот момент поезд тряхнуло, и состав начал замедлять ход, пока не остановился совсем. Потух свет.
 — Эй, что за наглость?! — возмутилась Ли, читавшая книгу.
 Послышались голоса других студентов, выходящих из своих купе.
 — Люмос, — на кончике моей палочки возник шарик света.
 В этот момент дверь открылась, и на пороге появились сестры Патил, Перкс и Лаванда Браун.
 — Вы не знаете, что происходит? — спросила Браун.
 — Может, остановка? — робко предположила Милли.
 — Ага, машинисту захотелось по-большому в поле под дождём сходить. Экстрима в жизни не хватает, — сарказма в голосе Мун было хоть отбавляй.
 — Мне одной кажется, что стало холодно? — спросила Салли.
 В этот момент по поезду стали разноситься детские крики и плач. Волна истерики двигалась в нашу сторону. Сестры Патил втолкнули Перкс и Браун в купе и закрыли дверь, попутно наложив запирающие чары. Стало тесно — мы сбились в кучу. Крики были слышны уже возле нас — кто-то звал маму, кто-то просто плакал, кто-то просил прощения. Да что происходит-то?! В этот момент послышался крик за стенкой, а через секунду дверь в наше купе распахнулась. На пороге стояло высокое существо в балахоне, с чёрным овалом вместо головы, накрытым капюшоном. Истошно застрекотала Воровка, Василий поднял шерсть дыбом и зашипел. Меня охватил ужас, а в голове начали проноситься картинки — смерть папы, похороны мамы, пьяный сосед с ножом… В этот момент буквально на ультразвуке закричала Лаванда. Существо покачнулось вправо-влево, словно раздумывая, куда направиться, и поплыло дальше по коридору. Крики и слёзы продолжались.
 Мы так и остались стоять на месте: никто не двигался и не говорил. Меня охватила тоска и безнадёжность — хотелось забиться в самый-самый дальний угол и никогда не выходить оттуда. Холод пробирал до костей. Я чувствовала дыхание Милли, слышала, как стучит зубами Салли и беззвучно плачут сестры Патил и Лаванда Браун.
 Мимо открытой двери пронеслось чьё-то заклинание — какие-то серебристо-белые чары. Дышать стало легче, зажёгся свет, поезд дёрнулся, и мы вновь поехали.
 — Ч-ч-что это было? — спросила я, захлопнув дверь купе.
 — Дементор, — ответила Булстроуд. — Они охраняют Азкабан, из которого Блэк сбежал.
 Страх потихоньку отпускал нас. Падма отлипла от сестры и присела на краешек дивана, Салли, Парвати и Милли расселись по другую сторону. Я, забившись в угол у окна, одной рукой обняла любимого кота, а второй сороку.
 — Что за дементор, при чём здесь мы, и что за серебристая штука пронеслась по вагону? — мой голос был тих, но в тоже время требователен.
 — Дементоры, — устало начала лучшая подруга — это разновидность нежити. Они питаются твоими эмоциями и высасывают всё хорошее, оставляя только страшные воспоминания. Никто не знает или не помнит, откуда они взялись. Водятся только в Англии. Охраняют тюрьму для волшебников, из которой Блэк сбежал. Он выдал место, где прятались Поттеры, а потом, спасаясь от погони, убил лучшего друга и устроил взрыв. Погибло человек тринадцать-пятнадцать магглов. Министерство считает, что он захочет добить Поттера, и нагнало этих тварей, чтобы его поймать. А серебристая штука — это Патронус, он отгоняет их.
 — Так, с Блэком мне понятно, — у меня в голове не укладывались некоторые вещи, — но при чём здесь мы?
 — То есть? — спросила Падма. — Я тебя не понимаю.
 — Девочки, у вас всё хорошо? — в дверях стоял здоровяк Уоррингтон со Слизерина.
 — Привет, — ответила Лаванда, — не очень. Холодно.
 — Съешьте шоколад — поможет, — сказал шестикурсник и двинулся дальше.
 — Падма, я не понимаю, при чём здесь мы? Блэк за Поттером охотится? Вот пусть эти дементоры Поттера и охраняют. Почему я должна страдать?
 — Скажешь тоже, — пробурчала Милли, — он герой.
 — Вот и пусть учится в специальной школе для супергероев — от обычных людей подальше. В конце концов, почему из-за проблем одного должны страдать все?
 — Мечтай дальше, — отозвалась Салли, протягивая мне шоколадный котелок, — кто мы, а кто он. Это же По-о-отер!
 До самого конца пути мы обсуждали побег Блэка, выходки Поттера, мое родство с тёмным семейством и возмущались политикой Министерства в вопросе поимки сбежавшего преступника.
 Поттера и его компанию недолюбливали если не все, то очень многие. Герой магического мира был очень далёк от тех идеалов, которые рисовали в себе в голове школьники. Он оказался обычным мальчишкой, не любившим учиться, нарушающим правила и бьющим в спину. Снегг так вообще заявлял, что: «Ваша фамилия не Поттер, чтобы я закрывал глаза на то, что вы шляетесь после отбоя» (нагадили за гобеленом, не выполнили задание, провалили тест, колдуете в коридоре, ходите в джинсах и так далее. Нужное подчеркнуть). Ту же Джонс на первом курсе оштрафовали и отправили на отработку за полёт на школьной метле во внеурочное время. Язвительный комментарий декана Слизерина о том, что когда она сменит фамилию, то сможет делать, что хочет, запомнили все.
 Падма и Парвати жаловались, что МакГоннагал не сняла ни единого балла с золотого трио, которое гуляло после отбоя и вернулось под утро (о чем поведали Полная Дама и Пивз), но сняла по двадцать баллов с них, за то, что Падма и Лаванда задержались в гостях у Парвати и опоздали на десять минут.
 Из динамиков раздался голос машиниста, который предупредил о скором прибытии на станцию. Сестры Патил, Салли и Лаванда спешно попрощались и ушли к себе в купе.
 Через пять минут Хогвартс-Экспресс прибыл в Хогсмит. Погода не радовала — морось и холод. Мы поспешили к каретам, которые тянули фестралы. По мере приближения к воротам мне становилось холоднее и холоднее. Василий, который в этот раз ехал со мной, стал мурчать как трактор и тереться мордочкой о моё лицо, щекоча нос своими усами. Причины моего озноба стояли слева и справа от ворот — это были два дементора, с ног до головы укутанные в драные плащи. Карета покатилась по длинному извилистому подъезду к замку, а затем, покачнувшись, остановилась. Мы сошли на каменную дорожку, ведущую к замку, и вместе со всеми вошли через высокие дубовые двери в огромный холл, освещенный факелами. Двери в Большой зал были распахнуты. Потолок был затянут чёрными тучами. Невилл Долгопупс, идущий довольно близко от нас, рассказывал всем о том, как знаменитый Гарри Поттер от встречи с дементорами упал в обморок, а он сам хотел умереть, но профессор Люпин их спас. Интересно, а Мальчик-который-выжил знает, что теперь про него будет ходить ещё одна сплетня?
  
 Церемонию распределения вёл декан Когтеврана — профессор Флитвик. Каждого вновь прибывшего встречали аплодисментами. В этом году на факультеты поступило от десяти до двенадцати человек, причём мальчиков и девочек было поровну. Всё же я думаю, что Шляпа — для «тёмных лошадок» вроде меня, про которых ничего не известно. Криви-младшему даже на голову надеть говорящий артефакт не успели — только поднесли. Ожидаемо, что мальчик попал к нам.