Будет жестко (СИ)

Боже, я стала свидетелем домашнего насилия. Над профессором. Насколько это большой удар по его самооценке?
Он ждет моего ответа, и мне сейчас кажется, тут врать просто не стоит. «Я только что уронила сережку и наклонилась, чтобы поискать ее» звучит издевательски.
— Я, я… — начинаю от волнения запинаться я. — Я в туалет шла. Прости. И случайно услышала, как вы ссоритесь. Не знаю, зачем я здесь спряталась. Это правда было глупо.
  
Улыбка, которая кривит его губы, выглядит весьма паршивой.
— Да, действительно. Как и многое, что ты делаешь. — отвечает он.
Чего?
Я жду, что он предпримет дальше, а профессор просто опускает руку, и ветки растения распрямляются, закрывая его. Затем, развернувшись, он направляется в другую сторону от кухни, где ждет нас его мама.
— Подожди. — говорю я, подскакивая, и бегу за ним. — Куда ты?
— Я? Цветкова, ты-то куда направляешься, знаешь?
— Нет, но…
— Зачем тогда идешь за мной? Туалет тут. — он делает несколько шагов назад и стучит костяшками пальцев по двери, которая попалась нам по пути, а я неуверенно смотрю на нее.
— А ты можешь подождать меня? Я быстро.
Он оборачивается на меня, чуть приподняв бровь. «Зачем мне тебя ждать?» — в его глазах горит вопрос, но, похоже, его заинтересовывает мое не сильно уместное сейчас предложение, поэтому, сложив руки на груди и напустив на себя вид «давай, покажи, что ты там придумала, Цветкова», он остается ждать, а я быстро забегаю в санузел.
Спустя пять минут я выхожу обратно. О. Взгляд человека, с которым я б не хотела столкнуться в одиночестве ночью. Смотрит, как на врага народа. Это из-за того, что я подслушала? Но это правда было случайно, блин.
— Дальше что? — интересуется он, а я отмираю.
— За тобой пойду. Куда ты шел?
Он прикрывает глаза, цыкнув.
— Цветкова. — выдыхает он всего лишь одно слово, после чего, развернувшись, идет дальше, а я за ним, закатив глаза. «Тц, Владик» — передразниваю я его мысленно. Хочется подобрать какую-нибудь рифму. Кстати, его имя слишком плохо рифмуется для обзывательств. Родители специально подбирали такое? Надо было назвать его Антон, чтобы я в моменты негодования могла мысленно отвести душу, как следует прорифмовав.
Владик-лимонадик. Хех.
На моих губах появляется дурацкая улыбка, как раз в тот момент, когда профессор останавливается у двери и поворачивается ко мне. Конечно, он замечает ее. В ответ на его лице тоже появляется та же паршивая, насквозь фальшивая улыбочка.
Боже, вот бы он так не делал больше никогда.
— Заходи, Цветкова. — он открывает дверь, пропуская меня первой.
Теперь я не хочу, если честно. Не тогда, когда он с таким лицом на меня смотрит.
Может быть, все, что произошло с начала наших отношений слишком потрясло меня, но я замечаю, что слишком запоздало начинаю осознавать глубину той задницы, в которую я попала, оказавшись в отношениях с ним. Его характер, да и его личность в целом — это прямо не то, что располагает к долгой и счастливой жизни с ним. Вообще, он реально опасен, но что в его поведении заставляет меня иногда мириться с этим всем? Почему я прощаю его закидоны, после которых стоило бежать в полицию?
Просто я ж даже иногда буквально чувствую, что он в некоторые моменты находится на некой грани, сдерживающей его от весьма ненормальной реакции или поступка. Не могу сказать, что я живу в розовых очках.
— Ага, спасибо. — говорю я, все же зайдя внутрь. Ладно, это ж дом его родителей, чего я ссу-то? Он тут явно не будет чудить.
Переступив через порог, я попадаю в просторную большую комнату. Довольно приятную, светлую, несмотря на полузакрытые шторы. Просто интерьер в теплых тонах.
— А где мы? — интересуюсь я, осматриваясь.
— Я здесь жил. — коротко отвечает профессор, присаживаясь за компьютерный стол, за который любой бы школьник даже сейчас душу бы отдал. Я во все глаза смотрю на него. Ого.
— Так это твоя детская комната?
— Да-да, типа того, Цветкова.
— Ух ты. — реагирую я восторженно, а профессор, который в этот момент открыл нижний ящик, замирает на секунду и поднимает мрачный взгляд чуть вверх. Такое чувство, будто его немного раздражает, как я отреагировала. Или смешит? Выглядит ржачным? Блядь, вот бы он чуть понятнее выражал свои эмоции! Честное слово, с ним было бы легче.
Затем продолжает что-то искать в ящике, а я кручусь вокруг, все рассматривая. Это же такая классная возможность узнать этого монстра получше, потому что если судить по той квартире, где он живет сейчас, я могу сказать только одно — у него ОКР.
Но здесь тоже весьма чисто и бездушно. Блин. Неужели только я живу в полном бардаке, постоянно покупая всякие дурацкие милые мелочи, которые копят на себе пыль, храню маски для кожи и косметику вперемешку по всем ящикам и на столе, коллекционирую на столе кружки, и у меня висят на стене старые плакаты еще с подросткового возраста? Еще под столом у меня валяется коробка с пряжей для рукоделия — когда-то я вязала девочкам шапки с модными ушками. И еще краски и бумага для рисования, потому что иногда мне нравится рисовать.
По моей комнате точно можно сказать, чем я живу. А по его, блин?
Я прохожусь вокруг — вдруг найду что-нибудь спрятанное, отодвигаю штору, заглянув за окно. Ну…
— Отсюда хороший вид, кстати. — замечаю я. — Особенно ночью, наверное.
— На ночь хочешь остаться? — интересуется он, а я моргаю. Кто сказал, что у парней проблемы с пониманием намеков? Это все профессор у них украл. Он в любой невинной фразе способен намек увидеть, и это уже не впервые.
— Я просто вид хвалю. — я перевожу на него взгляд и долго-долго смотрю на него. — А…Вопросик можно? Ты кого-то, кроме меня, сюда приводил?
У него появляется легкая усмешечка на губах. Затем он ненадолго поднимает на меня взгляд и смотрит, но на вопрос не отвечает. Я чувствую, как в том котелке для ревности внутри меня, начинает бурлить, и стою, все более и более возмущенно сминая в кулаке занавеску.
Что за…
И скольким девушкам он тут предлагал остаться на ночь и посмотреть на вид из города? Ах, как же бесит. Выворачивает.
— Ответишь на вопрос или нет? — не выдерживаю я его пофигизма.
— Цветкова, тебе честный ответ или тот, который тебя успокоит?
— Чего? Меня не нужно успокаивать, блин, мне нужен честный ответ. — говорю я. Это что за эмоциональные качели? Нельзя просто сказать правду? В жопу пусть засунет свое успокоение, потаскун. Было бы странно требовать от этого чудовища непорочности в отношениях, но я надеялась, что хотя бы некоторые вещи будут для меня эксклюзивными. Например, его детская комната. Разве его мама не говорила, что он впервые кого-то приводит знакомиться, а, а?!
— Не пыхти. — слышу я его голос, и натыкаюсь на изучающий, пропитанный легкой иронией взгляд. — Ты у меня первая.
— Врушка. — вырывается у меня на это откровенно смешное признание. Бесит и то, в какие слова он его обернул, и то, что это явная ложь после его вопроса «честный ли дать ответ или успокоить?».
— Почему это? Ты правда у меня первая. — он отводит взгляд в сторону. Где-то я читала, что такой быстрый взгляд влево — это признак лжи. Но у профессора просто огромных тогда размеров ложь, если он так долго смотрит в сторонку. — Почти во всем.
Я возмущенно смотрю на него.
— Хватит мне так нагло врать. — вырывается у меня. — Это правда еще неприятнее. Я просила честный ответ, и лучше бы я услышала его, чем это.
Он чуть изгибает уголок губ.
— Я тебе и не врал сейчас. Просто немного поиздевался. Девушек я сюда не водил, но друзья у меня тут бывали. Тебя ведь скорее девушки интересовали, верно?
  
— У тебя были друзья?
Он чуть приподнимает бровки. Со стороны это выглядит, как жалость ко мне.
— Цветкова, а у тебя их не было?
Нет, просто… блин, профессор такой человек, что сложно представить у него наличие друзей. Максимально эгоистичный и иногда очень поганый. Интересно, его пытались побить в детстве? Кто там с ним дружбу вывез? Хочу с этими людьми познакомиться.