Мастер и Жаворонок (ЛП)

— Конечно, вернусь, — говорю я, откидывая одеяло, чтобы она могла забраться под него. — Ты убьешь меня и сошьешь из моей кожи жевательную собачью игрушку, если я убегу с псом.
— Я имела в виду сюда, — Ларк постукивает по свободной подушке.
Я мгновение колеблюсь, надевая кофту. В глазах Ларк, когда она смотрит на меня, читается противоречие, как будто она не уверена в своем вопросе.
  
— Ты хочешь?
Ларк кивает.
— Да. Думаю, да.
— Хочешь, я принесу немного льда? — спрашиваю я с озорной улыбкой, и она хихикает.
— Если только ты планируешь трахнуть меня в задницу, когда вернешься. В таком случае, да, неси.
Я ухмыляюсь, как будто это шутка, но кровь у меня мгновенно закипает, а член твердеет.
Ларк устраивается поудобнее под одеялом, и я целую ее в висок, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Она все еще смотрит на меня, когда я останавливаюсь на пороге ее комнаты и смотрю на нее через плечо.
Я не спеша обхожу квартал. Хотя какая-то часть меня жаждет вернуться, я хочу дать Ларк время подумать и привести в порядок свои мысли. И предрассветная тишина — идеальное время для этого. Улицы темны в свете фонарей, и холодный воздух освежает мою вспотевшую кожу. На улице почти никого нет, только редкие машины и одинокий мужчина, одетый в больничную форму, с надвинутым капюшоном, защищающим от утреннего холода. Он выходит из здания на другой стороне улицы и идет в противоположном направлении. Поэтому я позволяю Бентли не спеша обнюхивать каждый столб и мочиться на каждый пожарный гидрант, пока мы гуляем.
Когда мы возвращаемся домой, Ларк крепко спит.
Я на мгновение замираю, не зная, стоит ли мне просто пойти в другую комнату и дать ей отдохнуть. Может быть, это эгоистично, но я раздеваюсь до трусов и забираюсь под одеяло рядом с ней. Она просыпается, и я сразу жалею об этом, но она берет меня за запястье, проводя моей рукой по своему телу, а затем прижимается ко мне.
— Кто бы мог подумать, — говорит она хриплым от усталости голосом. — Для того, чтобы заснуть, тебе нужно было меня трахнуть. Могли бы сэкономить деньги на ретрите.
— Зато мы теперь знаем, как делать ту позу из йоги. Это стоит всех вложений, — целую ее в плечо, когда она смеется, и крепче обнимаю. — Постарайся немного отдохнуть.
— Даже сильно стараться не надо, — отвечает она, зевая. — Сразу отрублюсь.
Поцеловав ее, я засыпаю, обнимая жену.
Когда я просыпаюсь несколько часов спустя, сквозь освинцованное стекло пробиваются лучи солнца, Ларк уже нет.
Через несколько секунд я прихожу в себя, и выгляжу почти презентабельно. Иду на запах кофе и тостов, доносящийся с кухни. Ларк там, тихонько подпевает под музыку, которая звучит из динамиков, и взбивает яйца на сковороде. Бентли сидит у ее ног и ждет, когда в его сторону полетят объедки.
— Знаешь, он не стал бы так сильно мешаться под ногами, если бы ты не бросала ему кусочки бекона. Я все видел, — говорю я, безуспешно пытаясь посмотреть на Ларк осуждающим взглядом, когда она кидает собаке еще один кусок мяса и улыбается.
— Это придает его шерсти блеск.
— Ага. Конечно, — я быстро целую Ларк в губы, прежде чем взять кофе, который она уже приготовила для меня. — Что у тебя запланировано на сегодня, кроме новых проблем с желудком у собаки?
Ларк громко смеется, хотя, по-моему, шутка этого не заслуживает.
— Я и забыла об этом.
— Врешь. Это ужасно. Я серьезно, поменяй ему корм. Ни одно животное не должно издавать такие запахи.
Бентли сердито смотрит на меня со своего места.
— Он не виноват, — говорит Ларк, ставя две тарелки на обеденный стол, и мы усаживаемся на стулья друг напротив друга.
— Знаю. Ты виновата, накормила его беконом и сыром.
— Нет, я обвинила во всем его, но это вонял мертвый мужик в кофейном столике.
Я моргаю, глядя на Ларк. Потом на кофейный столик. Потом снова на Ларк.
— Что?
Ларк медленно отхлебывает кофе.
— Я слегка отсекла кончик его носа, когда мы разговаривали. Появился запах. Наверное, из-за этого, — она пожимает плечами и принимается за яичницу с беконом.
— Иногда я забываю, что женат на серийной убийце… — Ларк бросает на меня сердитый взгляд. — …на множественной истребительнице. И спасибо за напоминание, что ты превращаешь своих жертв в поделки. Поделки, на которые я, по-видимому, ставлю свои напитки во время просмотра «Константина», или «Скорости», или любого другого фильма с Киану.
— Кстати, начни пользоваться подставками, чтобы стол не испортить.
— Видел я твои подставки. Пас.
— В любом случае, рукоделие — это приятное хобби. Я могла бы начать продавать вещи на «Etsy», — говорит Ларк с очаровательно-сардонической улыбкой. — Кстати, как продвигается твоя работа наемного убийцы, дорогой муженек?
— Насчет этого… — я достаю из кармана телефон и кладу его рядом с собой, открывая сообщения от Лиандера, которые пришли, пока я спал. — Лиандер хочет, чтобы я поехал к нему сегодня днем. Естественно, он спросил, приведу ли я с собой его любимую кексовую убийцу. Конор сказал, что платежи, которые мы нашли в «Пасифико», оказались законными, поэтому, нам следует вернуться к исходной точке и поискать новые варианты того, кто может быть убийцей. Как думаешь?
— Буду рада. Испеку несколько кексов.
Мы обмениваемся улыбками и погружаемся в рутину, которая кажется такой легкой и привычной, что трудно совместить наш брак с обстоятельствами, при которых он начался. Мы разговариваем и смеемся, завтракаем, а затем вместе прибираемся. Наслаждаемся приятной тишиной и долгими взглядами, медленными улыбками и пунцовым румянцем. Мы вместе принимаем душ, и я трахаю свою жену, прижав к кафелю.
А затем направляемся в поместье Лиандера Мэйса.
Приезд к нему, как всегда, нервирует, особенно когда рядом Ларк. Но на этот раз Лиандер приветлив, хотя, возможно, с подозрением относится к кексам, пока мы с Ларк не съедаем по одному. Он увлечен Ларк так, как коллекционер драгоценных камней мог бы увлечься редким бриллиантом. Он цепляется за ее слова, как за драгоценные грани света. Осыпает ее комплиментами. Я почти уверен, что он позвал меня сюда только для того, чтобы побольше узнать о женщине, которая ворвалась в его дом и оставила его на полу в подвале с раскалывающейся головой и уязвленным самолюбием. Он задает мне всего несколько обыденных вопросов о моей второй работе, а затем снова сосредотачивается на Ларк. Мне, наконец, удается оторвать их друг от друга и отвести Ларк в офис.
— Нам нужно расширить сферу поиска, — говорю я, когда мы устраиваемся на рабочем месте. Я пытаюсь перейти к делу, но мой взгляд почти инстинктивно задерживается на губах Ларк. Прочищаю горло и поворачиваюсь обратно к экрану. — Давай подумаем о людях, которых знаешь ты и твоя семья — даже о тех, кого вы все не считаете врагами. Может быть, это кто-то из ближайшего окружения? Кто-то пытается посеять смуту в семье ради собственной выгоды?
Ларк пожимает плечами и наклоняется вперед, подпирая подбородок ладонью.
— Может быть. Однако большинство людей из близкого круга работают в нашей семье уже много лет, и ничего подобного никогда не случалось.
— Теперь, когда твоя тетя так сильно больна, возможно, они используют шанс. Кто из них ближе всего к ней? Есть ли тот, кто имеет влияние и на Монтегю, и на Ковачи?
Ларк набирает имя, и по ее рукам пробегает легкая дрожь.
— Возможно, не стоит слишком глубоко копать о нем, но Стэн Трамбле — это защитник моей тети, за неимением лучшего термина. Он всегда выполнял нашу грязную работу, по крайней мере, для Монтегю. Мой отчим держит его на расстоянии вытянутой руки, но уважает, особенно после того, как Стэн справился с ситуацией в колледже.
— В Эшборне?
— Да, — отвечает она, вводя информацию о Трамбле в расширенный поиск. Я уверен, что она чувствует, как тепло моего взгляда согревает ее лицо, но она не смотрит в мою сторону. — Он все подчистил, когда Слоан…
Фраза Ларк обрывается, и она слегка качает головой, сглатывая.