Мастер и Жаворонок (ЛП)

Ларк без колебаний делает, как я прошу, плюет на головку, начиная томно гладить рукой от основания к кончику. Темп медленный, хватка сильная. Из моей груди вырывается стон, когда я откидываюсь назад и борюсь с желанием закрыть глаза, наблюдая, как она щедро одаривает своим вниманием мой член. Я столько раз мечтал, чтобы она вот так прикасалась ко мне, но реальность в тысячу раз лучше.
  
И я никогда не смогу насытиться.
Провожу костяшками пальцев по ее щеке и запускаю руку в ее волосы, чтобы собрать их в кулак.
— Ты помнишь стоп-слова? — спрашиваю я, и Ларк кивает. — Хорошо. Дважды постучи по моей ноге, если оранжевый. Три раза — чтобы остановиться. В противном случае, заглотишь каждый дюйм, поняла?
Ларк коротко кивает мне и сверкает мрачной улыбкой, я прижимаю ее рот к своему члену и попадаю в рай.
— Господи Иисусе, — шиплю я, когда Ларк проводит языком по головке и сжимает губы вокруг ствола. От влажного жара ее рта, у меня кровь шумит в ушах. Задержанное дыхание обжигает грудь, пока я, наконец, не выдыхаю. Я позволяю ей сделать несколько неглубоких движений, чтобы привыкла к длине, потом крепче сжимаю ее волосы. — Ты же сказала, что будешь моей маленькой развратной шлюшкой, герцогиня. Ты можешь лучше.
Я прижимаюсь к ее горлу, и Ларк давится, а в ее глазах блестят слезы. Я делаю это снова, и она стонет. В третий раз она мычит, слезы текут по ее щекам, вид ее смазанного макияжа, припухших губ и этой чертовой портупеи сводит меня с ума от желания.
— Нет ничего прекраснее, чем превратить идеальную принцессу в чертову шлюху, — выдавливаю я из себя, ускоряя ритм глубоких толчков. — Держу пари, твоя киска такая влажная, что с нее стекает по бедрам.
Ларк хнычет.
— Засунь туда пальцы и покажи мне.
Ларк ведет рукой вниз по своему телу, пока я продолжаю ритмичные толчки, каждый из которых ударяет по задней стенке ее горла, она стонет и всхлипывает. Ее глаза закрываются, когда она трогает себя, а затем поднимает руку, и доказательство ее желания блестит на пальцах.
Свободной рукой я беру ее за запястье, подношу пальцы к своему рту и посасываю.
Сладкий и соленый вкус обволакивает мой язык, и я почти теряю чертов рассудок.
Вынимаю член из ее рта и быстрым движением обхватываю ее за талию, поднимая в воздух, чтобы положить на кровать. У нее едва хватает времени сориентироваться, я ставлю ее на колени, наклоняю вперед, сам опираюсь на руки, и зарываюсь лицом в ее промежность.
Ларк издает отчаянный крик, когда я провожу языком по ее набухшему клитору и осыпаю ее киску поцелуями. Каждый издаваемый ею звук оставляет неизгладимый след в моем сознании, как и чернила на моей коже. Ее вкус врезается в мою память, как клеймо. Эта женщина — моя.
И я пожираю ее так, словно хочу поглотить ее душу.
Ларк извивается, стонет и сжимает в кулаках простыни, но я не выпускаю ее из своей хватки. Одной рукой сжимаю ее за бедро, другой — за портупею на спине. Я подвожу ее к грани оргазма и оставляю там, останавливаясь всякий раз, когда она приближается к кульминации, и возобновляю свои усилия, когда она начинает расслабляться. И как только она начинает умолять, я опускаюсь на колени и дую струйкой воздуха на свою слюну и возбуждение, скопившиеся у ее входа.
— Нет, — шепчет она, бросая отчаянный взгляд через плечо. — Пожалуйста.
Паника утихает, когда она видит, как я снимаю штаны с трусами и отбрасываю их в сторону.
— Я не разрешал тебе двигаться.
Ларк снова встает на четвереньки, но, похоже, ей требуется огромное усилие, чтобы оторвать взгляд от моего тела, и эта деталь заставляет мое сердце биться сильнее.
— Я проходил обследование, — говорю я, опуская одно колено на кровать, а затем и другое, и это движение вызывает дрожь предвкушения по почти обнаженному телу Ларк. — Все чисто. Ты принимаешь контрацептивы?
— Да, — тяжело выдыхает она, и ее голос становится едва слышнее шепота. — Я хочу тебя, Лаклан. Пожалуйста.
Я провожу головкой члена по ее клитору медленными круговыми движениями, потом прижимаю к ее входу, когда она вздрагивает, затем снова к клитору, сводя ее с ума.
— Ты можешь умолять лучше.
— Пожалуйста, Лаклан. Мне нужно почувствовать тебя. Мне нужно, чтобы ты был внутри меня. Мне нужно, чтобы ты заставил меня кончить, — наступает пауза, она задерживает дыхание. На секунду повисает неуверенность, и я провожу своим членом по ее киске, ожидая, когда она закончит фразу. — Я хочу, чтобы мой муж меня оттрахал.
Мои движения замедляются по мере того, как ее слова доходят до меня и оседают в груди. А затем я прижимаю свой член к ее входу и вгоняю в нее только кончик, наслаждаясь облегчением в ответном стоне Ларк.
— Хорошо, что ты купила лед, герцогиня, потому что я раздолблю твою тугую киску, — я вхожу чуть глубже и весь дрожу, когда ее вагина сжимает мою эрекцию. — Когда я сказал, что буду трахать свою жену до изнеможения, я это имел в виду.
Я вхожу во всю длину, и мы оба вскрикиваем, когда нас поглощают удовольствие и потребность. Вытаскиваю член назад до кончика и вхожу снова. И снова. И снова, пока не улавливаю ритм долгих, глубоких толчков.
Ларк хнычет, стонет и просит о большем. Она повторяет мое имя. Я прижимаю ее грудью к матрасу и хватаюсь за ремень портупеи. Каждый толчок глубокий и беспощадный, именно так, как она просит, как умоляет двигаться сильнее, глубже. И когда сам чувствую, как во мне нарастает оргазм, как по нервам пробегает электрическое напряжение, я протягиваю руку и обвожу ее клитор. Ларк вскрикивает, выгибая спину и дрожит всем телом. Ее вагина сжимается вокруг моей эрекции. Я не могу сдерживаться, изливая в нее потоки спермы так глубоко, как только могу, пока меня не начинает трясти и я едва могу стоять на коленях. Сердце стучит в ушах, заглушая все остальные звуки.
Я выхожу из нее, падаю рядом и притягиваю к себе. Ее тело содрогается после оргазма, мое дыхание щекочет ее кожу на спине. Эйфория и облегчение воцаряются в тишине, которая окутывает нас. Мы долго молчим, пока мое сердце не начинает биться в ровном ритме, а ее дыхание не замедляется. Ларк рисует узоры на моей руке, будто мелодии на коже, и вскоре она начинает напевать. Ее голос мягкий и довольный. Я впервые по-настоящему осознаю, как много мы можем сказать друг другу без слов. Как мы начали расти вместе. Все это не должно было стать постоянным, но когда я воображаю свое будущее, не могу представить его без ее голоса.
Я переворачиваю ее на спину и смотрю ей в лицо. Она улыбается, ее кожа светится от пота в тусклом свете.
— Приветик, — шепчет Ларк. Пальцем проводит линию по моей груди, следуя за узорами черных тату.
— Привет, — я запечатлеваю поцелуй на ее лбу. Еще один — на скуле. Другой — на переносице. Кончики ее пальцев скользят по моей спине, когда я провожу по линии ее подбородка, затем по шее. Касаясь губами моего уха, она просовывает руку между нами и сжимает мой член, который снова твердеет и уже отчаянно нуждается в ее прикосновениях, в ее тепле.
— Ты же сказал, что раздолбишь мою киску, — воркует она мне на ухо, проводя кончиком моей эрекции по сперме, скопившейся у ее входа.
— Герцогиня, — предупреждаю я, погружаясь в ее лоно под звуки ее сладострастного стона. — Завтра ты не сможешь сесть, не думая обо мне.
— Надеюсь, это обещание.
Так оно и есть.
Я теряю счет часам. Теряю счет тому, сколько раз она выдыхала мое имя, или выкрикивала его, или умоляла. Я не знаю, сколько раз она кончала. Небо за окнами без занавесок из черного становилось синим, когда мы, наконец, остановились. Тело Ларк — измученное, прекрасное и уставшее. У нее спутанные волосы и дрожащие конечности. Но она улыбается мне, когда я встаю с кровати и смотрю на нее сверху вниз. Я никогда не видел ее такой расслабленной.
— Что ты делаешь? — спрашивает она, пока я натягиваю трусы и джинсы.
— Погуляю с Бентли. Уверен, он хочет подышать воздухом.
— Ты вернешься?