Стой, курица!, или глэмпинг «в гостях у сказки» (СИ)

После вчерашнего утром Елисей ожидал увидеть злючую хамку, но Василиса оказалась совершенно другой. Отдельная песня — это ее имя, конечно, он в свое время хлебнул веселья в школе за изобретательность родителей. Особенно учитывая, что фамилия у него была Щукин. 
Кем он только не был, и Щукиным сыном, и «Елисей, а ты желания исполняешь двадцать четыре на семь, или только по выходным?», и женихом, который «ей сыскался» согласно сказке Пушкина. К счастью, Елисей очень любил физкультуру, и «Елисей, а ты желания исполняешь двадцать четыре на семь, или только по выходным?» — в средней и старшей школе осталось только в кокетливом стиле и только у девчонок, которые к нему хотели подкатить.
  
А вот Василиса… у девочек все сложнее, им в принципе сложнее защищаться. Эту самую Василису почему-то отчаянно хотелось защищать, и когда она сидела на его кухне с мокрыми волосами, и когда вышла к машине в своем сарафане с вишенками и уселась на заднее сиденье. Елисей сам не мог понять, откуда взялось это иррациональное желание, но вот взялось, и он ничего не мог с этим поделать. Поэтому ближе к обеду в воскресенье, вместо того чтобы ехать домой, он завернул в Лузянки. 
Вечером ехать не вариант, встанешь в пробку, в которой пожалеешь, что на свет родился, но это не проблема. В конце концов, в город можно и завтра утром добраться, главное — встать пораньше. Всю субботу и большую часть воскресенья он работал, чтобы не думать об Ане, но думалось почему-то вопреки всякой логике о Василисе. 
И вот, пожалуйста, она собственной персоной — идет вся такая летняя. На шее грибы, в руках бутылки, одна с мухоморами, другая с чем-то еще. С ума сойти!
— Привет, невеста! Я так понимаю, на обед у нас будут грибы?
— Тебя рассекретили, — фыркнула Василиса. — Бабушка сразу поняла, что никакой ты не Валера.
— Какая мудрая у тебя бабушка. — Елисей припарковал машину чуть подальше, чтобы не мешать, если кто-то еще поедет — хотя кто тут поедет? — А я с подарками. 
На заднем сиденье лежали ягодные пироги, которые испекла Елена, приходящая домработница. Каким-то стопятидесятым чувством Елисей понял, что в этот дом можно приходить только с такими подарками. Ну или с цветами, ничего другого Валентина Аркадьевна не примет. Так уж устроены люди того времени.
— Что есть то есть, — Василиса с любопытством посмотрела на завернутые в бумагу пироги. — Ого! Ты еще и пироги печешь?
— Как бы ни хотелось присвоить себе чужие лавры, это не я. У меня все-таки есть домработница.
— Да я даже не сомневалась, что есть.
— А у тебя что за зелья?
— С мухоморами-то? Это от навязчивых поклонников. 
— Одной рюмки хватит? — поинтересовался Елисей. — Или всю бутылку надо выпить, чтобы поклонника не стало?
Василиса закусила губу, но потом все-таки расхохоталась. Смех у нее был тоже невероятно приятный. Искренний. А в конце она еще и забавно хрюкнула. 
  
5.2
 
— Думаю, будет достаточно одного глотка, но вряд ли кто-то в здравом уме решиться принимать это внутрь. Хотя… — Она многозначительно улыбнулась. — Некоторые местные мужики, наверное, пытались.
Елисей знал, что в каждой деревне есть алкоголики и дебоширы, но из всех виденных им подобных мест Лузянки выглядели наиболее опрятно. Если среди местных и были прожигатели жизни, днем они вели себя тихо. По крайней мере, они с Василисой не встретили ни одного хама — только любопытных, которые здоровались и пристально его изучали.
— Где же ты взяла этот чудо-напиток? — спросил Елисей, когда они уже подходили к дому девушки.
— Ведьма деревенская подарила. За помощь в ее ведьминских делах. — Она снова многозначительно посмотрела на него своими пронзительными глазищами.
Василиса и сама была похожа на героиню сказки: эта темная зелень взгляда, толстая русая коса, нежность и одновременно сила. Елисей запросто мог представить в ее в народном костюме и венке, водящую в лунной чаще или на берегу озера хоровод с такими же чаровницами, но что-то подсказывало ему: девушка чувствует себя комфортно и в городских условиях, в каком-нибудь дорогом офисе или кабинете. Интересно, чем она занимается?
— Значит, ты ведунья, — подыграл он.
— Ага, — с готовностью кивнула Василиса. — Мы с бабушкой Стешей собираем в лесу травы и грибы, делаем из них такие вот зелья и реализуем через маркетплейсы.
— И как бизнес продвигается?
— Отлично! Недовольных нет. А если и были, отзыв они уже не оставят.
Теперь они рассмеялись одновременно, и Елисей про себя порадовался, что Василиса тогда привлекала его внимание своим метким броском. Не встреть он ее — и уж точно не позволил бы себе смех и улыбки, тем более после всего случившегося дерьма.
Аня звонила ему несколько раз, но трубку он поднял лишь однажды. Конечно, тотчас последовали извинения, заверения в том, что это была ошибка… А потом просьбы, обвинения, угрозы… Да, он был виноват в том, что ушел с головой в работу. Да, он не был изобретателен в ухаживаниях. Но он ценил их отношения, работал над ними, несмотря на то, что во многом они с Аней были разными. Она терпеть не могла отдых за городом, предпочитала поездки в Дубай или тусовки в московских клубах, в то время как Елисей любил свой загородный дом на берегу озера. Он сам занимался его проектированием, выбирал место, все продумывал, и чувствовал себя здесь комфортно.
А она — нет. Рыбалку, сидение с книгой на веранде, хайкинг по лесу и окрестностям Аня считала скучными. Она называла подобный отдых «унылым», и уж точно не стала бы ходить по деревне с настойкой из мухоморов…
— Дискотека! — неожиданно подскочил к ним веселый белобрысый мальчишка. — Приходите, участвуйте! Вход свободный для всех от пяти до ста пяти! Ожидаются выступления местных творческих групп, рэп-баттл, конкурсы с призами и даже представление фокусника!
Василиса улыбнулась, поблагодарила и приняла у пацана рисованную программку. В центре листа были изображены танцующие человечки и множество цветных конфетти, вырывающихся из черной шляпы, а также мужик с гармонью в правом верхнем углу, напротив которого стоял пацан в широких штанах.
Елисей не сдержал усмешки.
— Намечается что-то интересное, — сказал он. — Не хочешь посетить этот праздник жизни?
Девушка подняла брови.
— С тобой?
— Конечно. Никогда не был на культурном мероприятии в деревне. Любопытно, каково это.
— Ну, не знаю, — подозрительно отозвалась Василиса. — Понравится ли тебе… Последний раз я была на дискотеке в Лузянках в пятнадцать, и все закончилось небольшим пожаром после самодельного салюта. От городских клубов местный очень сильно отличается.
— Знаю. Пусть. Буду рад разнообразить свой досуг. Что скажешь?
— Ладно, — кивнула девушка. — Здесь написано, что начало в шесть. Значит, можем пообедать у меня.
Он был рад этому простому общению, и первым делом извинился перед бабушкой Василисы за ложь, но женщина обиженной не выглядела. Правда, стоило им ненадолго остаться наедине, как она строго и спокойно сказала:
— Надеюсь, вы не собираетесь обидеть мою внучку? Ей сейчас и так нелегко!
Разговаривать с бабушками и отцами всегда было сложнее всего, не говоря уже о том, как сложно было говорить с бабушкой девушки, с которой он знаком два дня. Елисей привык все планировать, эта же встреча в его планы не входила, но впервые неопределенность не раздражала.
— Василисе сейчас нужна поддержка, — между тем продолжила женщина. — И надежный человек рядом. Был бы жив мой супруг, нам было бы проще, но… Я не жалуюсь, не подумайте. Мы справляемся. Но мне хочется для внучки лучшего.
  
— Понимаю вас. У меня есть младшая сестра, и я тоже всегда стараюсь ее оберегать от подозрительных людей. А подозрительными мне кажутся все.
Валентина Аркадьевна улыбнулась, и Елисей понял, от кого у Василисы этот мягкий свет в глазах. Да и улыбка у нее была бабушкина.
— Я сделала грибной суп и фаршированные перцы, — между тем сказала женщина. — Что вы любите? Есть еще пирожки и пшенная каша с тыквой.