Светлая в академии Растона: любовь или долг (СИ)

— Этан? — искренне изумился Ирем и даже улыбнулся, полагая, что это был сарказм. — Ты серьезно?
— Так князь Нолан сказал. Что предыдущие агенты не справились с заданием и были убиты.
— Все же считаю, тебе стоит с ним поговорить об этом. Понимаю, у тебя сложилось впечатление, что Этан монстр. Мне и самому порой так кажется, но приручить можно даже дикого зверя. Он прислушивается к тебе, и поверь моему опыту — не причинит вреда.
— Да уж как же, — она потерла свою кисть, которую не так давно сломал темный маг. Сознательно, жестко и цинично. Ирем лишь усмехнулся и не стал комментировать этот жест. Если бы Блэквел хотел причинить ей боль — не стал бы накладывать заклинание обезболивания. Леа об этом не знала, а светлый не вправе был раскрывать этот маленький секрет. — Теперь вы видите, что из моей ситуации нет выхода. А я так устала, — на ее ресницах задрожали слезы. — От ощущения беспомощности. Моя жизнь мне не принадлежит, а жизнь друга — зависит от успеха заранее провальной операции…
— Выход есть всегда. Я предлагаю тебе отдохнуть. А сам подумаю — могу ли как-то помочь.
— Но помните, что вы обещали…
— Я связан клятвой и держать слово — дело чести. Выпей, — мужчина протянул настойку. — Это поможет тебе отдохнуть и снять стресс.
— Не могу. Мне нужно на занятие по огневой подготовке, — она спрыгнула с кушетки и, одернув футболку, натянуто улыбнулась. — Спасибо, что выслушали. Мне стало легче… наверное.
— Я поговорю с Сарой. На занятие, особенно по огневой подготовке я тебе идти запрещаю. А у меня есть соответствующее право. Выпей настойку и через полчаса, если я решу, что ты в порядке — можешь быть свободна.
— Хорошо, спасибо за заботу, — согласилась светлая и, откупорив пробку, залпом выпила эликсир.
— Два сапога пара, — помотал головой лекарь, едва улыбаясь.
Девушка, покачнувшись, упала в мягкие объятия куратора шпионского факультета.
— Значит, все же Нолан? — произнес он, легко подхватывая светлую и укладывая на кушетку.
— Этан, темный тебя побери, что ты здесь делаешь?
— Я всего лишь тень, — самодовольно улыбнулся мужчина, по-хозяйски оглядывая девушку. Ирем свое дело знал, но Этан любил лично контролировать процесс важных для него вещей. — Полагаю, в академии есть еще шпионы. Иначе как она получает сообщения о встрече?
— Я обещал, что никто не узнает о нашем разговоре! Это переходит границы! — возмутился Ирем.
— Друг. Ты обещал, что никому не скажешь. И не сказал, ведь так?
Светлый покачал головой.
— Ты такой… такой…
— Темный? Знаю, — еще одна довольная улыбка.
— В общем, Леа проспит минут тридцать. Когда проснется — ничего не вспомнит. Точнее, ее воспоминания оборвутся там, где начинаются психотравмирующие события. То, что произошло между вами — останется лишь на твоей совести и в твоей памяти. Девушка итак настрадалась. Будь с ней помягче…
— Ничего не могу обещать, — сказал мужчина, и они с Леа растворились в клубах черного дыма.
В комнате Леа
Заметив темного мага с безвольно ослабшей на его руках Леа, Бри непроизвольно открыла рот, едва не выронив из рук учебник. Она так и осталась сидеть на кровати, глядя, как куратор шпионского факультета широкими шагами пересекает комнату и подходит ближе. Сам Этан Блэквел в ее комнате! Но пришел не к ней… Какая досада.
— Леа пришла сама, — не выпуская светлую из рук, темный маг применил внушение. Брат Сорена редко пользовался своим влиянием на представителей сообщества темных, но некоторые случаи требовали ментального вмешательства. По какой-то причине он посчитал, что этот — как раз подходящий. — Она плохо себя чувствовала, переоделась и сразу легла спать. О произошедшем ничего не рассказала. А сейчас — тебе нужно принять душ.
Бри кивнула, захлопнула учебник и, втиснув ноги в тапочки, засеменила в душ, даже не взяв халат или полотенце.
Этан осторожно переложил светлую на кровать. Почему-то не хотелось оставлять ее так. Заставляя себя не думать о том, что произошло в лесу, не вспоминать, как нежное тело трепетало под его напористыми ласками, а белоснежная кожа наливалась кровью от пылких поцелуев, он наспех переодел девушку и накрыл одеялом.
 
Так-то лучше. Осмотрел результат и подтянул одеяло повыше, до самого подбородка.
Глядя на свою девочку, он принял окончательное решение — со светлой пора заканчивать. Шпионам нельзя привязываться, а он непонятным образом привязывается. Любая привязанность — это слабость. И не только потому, что ею можно манипулировать, но еще и потому, что становишься рассеянным. А он был рассеян как никогда. Длительное отсутствие боевых миссий, достаточно мирное существование в академии и вот теперь — это светлое чудо в перьях… он совершенно забыл о прописных истинах, которые пытается вдолбить своим же курсантам. Единственное, что спасает — инстинкты и огромный опыт. Но этого недостаточно. Особенно, учитывая, что впереди первая боевая миссия светлой и противостояние с Кристиной, от которой можно ожидать чего угодно. После миссии Блэквел обязательно отдалится от светлой. А там пройдет месяц, фавн раскроет ее дар и наверняка темный маг утратит к Суарес интерес.
Да, его влекут пухлые губки, невинные большие глаза и бархатная кожа… но в постели мужчины перебывали сотни красавиц. И этого достаточно, чтобы понять — внешность и тело это не все, что требуется для удовольствия. Иногда достаточно видеть, как измученное выражение лица расслабляется, а губы растягиваются в легкой улыбке. Сейчас светлая лежала, словно ангел, абсолютно спокойная и умиротворенная. Ирем хорошо знает свое дело. Темный был уверен — Леа видит прекрасные сны и, проснувшись, будет чувствовать себя бодрой и отдохнувшей.
«Пора это прекращать», — подумал Этан, наклоняясь к светлой. На прощание…
Но он растаял прежде, чем их губы соприкоснулись.
В беседке академического парка
Блэквел телепортировался в парк. Перед встречей с Кристиной он планировал пробежаться, принять душ, выпить кофе с коньяком и явиться во всеоружии. Именно так. У него нет права ни на слабость, ни на жалость к себе или другим. Он должен быть собранным, как никогда. Но, когда имеешь дело со шпионами, всегда следует быть начеку.
— Не думала, что ты придешь так рано, — проворковала женщина, выходя из-за березы. — Хотя, признаться, предполагала.
— Кристина, — обреченно констатировал Этан. Все его планы по приведению себя в боевую готовность накрылись медным тазом.
— Что-то не слышу радости в голосе.
— Может, начнем с того, что ты снова меня подставила? — девушка хмыкнула и иронично закатила глаза. — И работаешь на вампиров. Я не стану подвергать опасности своих людей, не будучи полностью уверенным в том, что миссия того стоит.
— Этан, — женщина изменилась в лице и приблизилась к темному магу. Взяв его под руку, она повела мужчину в беседку, туда, где должны были собраться все участники предполагаемой операции. — Да, я действительно работаю на вампиров. Сейчас. Кто больше платит — тот заказывает музыку. Но сейчас дело не в деньгах…
— Твое умение врать выше всяких похвал.
— Перестань, — голос бывалой женщины дрогнул. — Ты не видел, что остается от девушек. От их тел. — Она остановилась неподалеку от беседки и, положив ладошки на широкие плечи куратора шпионского факультета, пронзительно посмотрела в его глаза. — Когда хочешь, ты всегда можешь определить, лгу я или нет. На моей памяти было многое. Да я и сама творила… всякие дела. Мы вместе творили. Но это… у меня даже нет слов, как описать тот ужас, что охватил меня при виде человеческих останков. Обглоданные кости, высушенные кожаные мешки, куски мяса и разодранные органы, вырезаемые прямо из живых тел… Этан. Это нужно остановить.
Женщина говорила едва слышно, а глаза ее расширились от ужаса. Блэквел поверил сразу. Кристина — мастер манипуляций, но не бесчувственный монстр. Во всяком случае, ему всегда хотелось верить, что у этой женщины есть границы, за которые она не перейдет. И не меньше хотелось верить, что одна из границ проходит именно здесь…