Бегство (Ветка Палестины - 3)
Но ведь то же самое, слово в слово, он только что обещал на своей партийной конвенции. Там были лишь члены рабочей партии, единомышленники, выбиравшие нового лидера, и его, любимого ученика Бен Гуриона, забаллотировали. Лидером партии стал, вместо него, Ицхак Рабин, вечный соперник, "лютый друг", как острят газеты.
"Старею, - мелькнуло.- Не в этом дело: Рабин не моложе. Так что же? Не всем однопартийцам нужен мир? Устраивает modus vivendi? Ни туда, ни сюда? Тут-то и сверкнула льдисто в его глазах тоска. - Предпочитают сидеть на горячих угольях? Списывать на "неудобства кресла" промахи, лень?"
Память о провале на конвенции и о том, что партия предпочла ему генерала, как раз и завоевавшего в Шестидневную эти злосчастные "территории", обдала холодком. Он помолчал, поскучнел, завершил речь отнюдь уж не клятвенным голосом: - Борьба за мир постоянная цель нашей партии... "О-ох, охота пуще неволи, - подумал Дов, имея в виду охоту за голосами избирателей. - То-то тоскует, ненаглядный. Мечет бисер... А ведь шли за ним люди. Сорок лет шли, верили. Чем заворожил?
Дов не сразу понял, чего от него хочет Эли. Шепчет Эли: - Только что парень в Афуле покончил самоубийством, вот записка. А этот поёт и поёт...
Дов оживился: - Я его прерву, а ты прочти записку... У Эли спина похолодела. - Мне и так слова не дают!
Дов покосился в его сторону неодобрительно. Эли тут же послал записку Щаранскому: "Немедленно прошу слова!" Натан машинально пододвинул ее "Ворону", и тот махнул Эли рукой, все, мол, в порядке, но как только Шимон Перес завершил речь, объявил, что слово предоставляется каблану.
Профессиональным "кабланом" - строителем-подрядчиком - Эли не был, у него мелькнуло вдруг удовлетворение человека, с которым считаются. И тут он увидел, что к трибуне идет совсем другой человек...
- Опять мне слово не дают! - вскричал Эли, вскакивая. - Олим в Афуле повесился, никому дела нет!.. - "Ворон" взглянул на него неприязненно: при чем здесь это?! - А живым где жить?! Налогом душат. Пять миллионов!
Об этом, похоже, не только "Форум", - весь Израиль уже знал. Грохнуло: - Позор!.. Переизбрать президиум!.. Подобрались тут не дело делать, - сидеть!..
Натан Щаранский вскинул руку. - У меня большое искушение подать в отставку, ибо мы превращаемся в самую обычную партию Израиля, где занимаются дележкой власти и денег. Зачем нам Форум?.. Я прошу не вскакивать с мест, не мешать. По-моему, мы зашли в тупик... Ты привозишь из Штатов один или два миллиона, очередные пятьдесят семей получают помощь. Еще тысяча семей кричит, - вы украли наши деньги! Усиливается влияние Форума - растут инсинуации. Какие бы фонды мы ни создали, они смогут помочь лишь небольшой группе. Значит ли это, как слышишь иногда, что мы должны быть вдохновителями олимовских демонстрарций?
- Должны! Иначе зачем Форум?!- кричали из зала.
- А я считаю, что время таких демонстраций прошло. Нужны израильские демонстрации, только они смогут подействовать на правительство, не превращая давление масс в войну олим и израильтян.
- Переизбрать весь президиум! Надоело! - Шум долго не утихал.
Щаранский недовольно озирался. Губы у Натана припухлые, как у ребенка, снова подумал Эли. И слова вдруг прозвучали всё те же, детские: - Ну, ребята, ну, что вы?
Сидевший рядом с ним "Ворон" многозначительно кашлял в микрофон. Наконец, стало тише. - Если мы оставляем нынешний состав Президиума... начал он.
- Это еще не решили! - взорвался зал. - Голосования не было.
Какой-то пузатый толстощекий мужчина рванулся к сцене. Вслед ему крик: - Не давайте ему микрофона!
Толстяк вовсе не нуждался в микрофоне. - Переизбрать! - рявкнул он на весь зал. - Хватит! - И выкинув руку в сторону сцены: - Наелись! Опять станете переводить олимовские деньги на свои "культурные нужды"?!
Зал потребовал у вождей, сгрудившихся на сцене, высказаться по сему поводу. Хотят ли они, чтоб их переизбрали? Пусть поднимут руки, как и все прочие.
Натан Щаранский вскинул на секунду руку: переизбрать Президиум Форума! Владимир Слепак поднял обе руки: переизбрать! Наум Гур привстал, бросил: Сменить всех, что за вопрос.
"Ворон" и сидевшие рядом с ним кричали: - Оставить на год!
Выбрали счетчиков для голосования. Те помотались взад-вперед, выяснили: Сионисткий Форум жаждет переизбрать вождей - немедленно! Но тут снова поднялся "Ворон", - губы попрежнему сложены скорбно, в округлившихся глазах испуг.
- Неправильно считали! - вскричал он. - Вон сколько людей гуляет! Не участвовало! - показал в сторону столов, на которых грудой высились соки в банках, бифштексы, салаты. Там, в самом деле, стояли проголодавшиеся. Господа!.. Эй, вы! Быстро голосовать!
Переголосовали. "Ворона" оставили еще на год, - большинством в два голоса.
"Ворон" сел, закрыл глаза, отдыхая. Углы губ опустились еще больше. Удивительно откровенное лицо у "Ворона", давно не видал столь откровенных, подумал Эли, - сытое, постное, грустное лицо пастора на погребальной церемониии, и, вместе с тем, настороженное, неуверенное, задумчиво-плутоватое лицо человека, который одно говорит, другое думает, третье делает.
Половина зала поднилась, чтоб бежать к последним автобусам, но тут раздался встревоженный голос: - Чрезвычайное сообщение. Одна минута!
К трибуне пробирался человек, заросший до ушей вздыбленной густой бородой.
- Я отвожу кандидатуру Эдуарда Кузнецова, одного из умнейших людей на свете. Мы его уважаем за поведение в самолетном процессе, за то как он вел себя на следствии и, как, взяв на себя оружие, пытался спасти от расстрела летчика Марка Дымшица. Это в прошлом. Теперь о настоящем. Я скажу резко, но мы на сионистском форуме и не будем стесняться. Мы не вправе избирать в Президиум сионистского Форума не еврея.
Зал закричал протестующе. Бородатый продолжил: - Прошу вычеркнуть его из списков, чтоб он знал границы: сотрудничать с нами - пожалуйста, спасать советское еврейство - честь и место. Господа, я выражаю только свое мнение! - Голос его потонул в шуме.
Натан Щаранский попытался восстановить тишину. - Каждый имеет право на свое мнение! Не говорите с места!
- Хватит! - ревел зал. - Опротивели, пейсатые, как горькая редька! Прочь! Идиотизму есть предел!
- Нужно ли голосовать?! - Щаранский пытался перекричать зал.
- Не-э-эт!
- Все! Эдуард Кузнецов избран единогласно!
Эли помчался к автобусу, Дов его окликнул. - Мне дали визу, - сказал он. - Не надеялся уж, но вот дали... Как куда? В Москву, послезавтра лечу. На наши власти надежда, сам видишь. Куплю там завод бетонных панелей, прокатный стан Козлова, слыхал, небось? У американцев такого нет, они живут без горячки. А не отыщу, закажу такой же.
- Для нас?
- Вам это вряд ли поможет: вам хорошо бы до дождей под крышу. Кого из гостиницы пока не гонят, те меня дождутся. Я не благодетель, но, думаю, сделаем игру. Приходи провожать в аэропорт, лады?
На проводы Дова Эли приехал вместе с Сашей, который загорелся, услышав, что Дов получил визу. - Неужели такое время приходит?! - вопрошал он всех.
Отыскали Дова в кафе. Сияющий, в английском костюме с синеватым отливом - не Дов, а генеральный консул, рядом с ним розовела, румянилась монументальная и нежная Софочка.
- Вы ее с собой берете? В сопровождение? - спросил Саша дрогнувшим голосом.
Дов поднял глаза, задержал их на Саше. Заметил негромко: - Софочка отсюда с вами поедет. Хочет с папаней повидаться. Здесь садитесь на тель-авивский ширут. На Тахане Мерказит - пересядите на такси. Беречь Софочку пуще глаза! Монета у Софочки есть.
Выпили из плоской бутылочки, которую Дов выудил из внутреннего нагрудного кармана английского костюма. Вспомнили недавний Форум.
- Свербит у Натана в душе. В отставку вроде рвется, - Дов усмехнулся.
Эли пожал плечами: - Кто ему помеха? Натянул бы свою жокейскую шапочку поглубже да и спрыгнул с коня.
- Над бездной? - Дов засопел мрачно. - Оставь вас, советских, без узды, вы проорете: "Кто был ничем, тот станет всем". И в штыки!.. Нет уж, пусть скачет!