Орден во всю спину 4 (СИ)

Завернув к парку, мимо которого они проезжали днём, Чудило уловил знакомые звуки – бодрое пение и ритм. Поддавшись любопытству, он вошёл внутрь и застыл: на аккуратной квадратной площадке под фонарями двигались стройные женщины, занимавшиеся какими-то танцами. Всё это показалось ему до боли знакомым, словно отголоски прежней жизни.
Он двинулся прямо к сцене, шаг его был горд, голова вскинута. Женщины замерли, уставившись на странного парня с горящими глазами. А тот, раскинув руки, выкрикнул:
  
– Дети мои, пляшите же!
Что было дальше – лучше не вспоминать.
Ночью он вернулся в лавку. Лицо Чудила было в синяках и опухло так, будто его прокатили по булыжной мостовой. Ярослав едва не поперхнулся от удивления. Человек, которого не брала даже пуля, выглядел так, будто получил трёхкратную дозу пощёчин от самого дьявола.
– Да кто же мог так тебя укатать? – выдохнул Ярослав. – В крепости есть такие сильные?
Но сколько он ни допрашивал Чудило, тот упорно молчал. Только его опухшие губы кривились в странной улыбке, и ни слова не вырвалось наружу.
***
Консорциум Потанина отправил Ульяну, Ярослава, Лёшку, Дауна и ещё нескольких ребят учиться в школу с громким названием – 13-я высшая крепости 289.
Когда Ярослав впервые услышал название, его пробрала лёгкая дрожь. Тринадцать старших школ в одной крепости? Это ж не просто укрепрайон, а целый город-государство! Наверняка здесь всё куда масштабнее, чем он представлял. С другой стороны, в его прошлой жизни была сквозная нумерация, когда любым школам номер присваивался подряд, а часто и с пропуском цифр, так что пока было неясно, насколько здесь много школ.
Ему выдали регистрационную форму: нужно было указать рекомендателей, прикрепить карточку жителя крепости, вписать класс, личные данные и прочую бюрократию. Антон объяснил, что школа внесёт его в реестр только после того, как все бумаги будут оформлены как положено.
Лёшка и Даун шли в девятый класс, а вот Ярослава определили в двенадцатый. Антон при этом прищурился и спросил, потянет ли тот программу – мол, городской уровень явно не то, что здесь. Неловко будет, если он просто уставится в учебники и ничего не поймёт.
Ярослав только криво усмехнулся. Его трудолюбия и упорства Антону всё равно не понять. Тот и не стал спорить – махнул рукой.
Хотя между Ярославом и Львом Станиславовичем Ланским отношения складывались напряжённые, общая передряга на грани жизни и смерти сблизила их сильнее любых клятв. Снаружи они могли казаться чужаками, но Антон относился к нему бережно – с особым вниманием, ведь именно Ярослав спас его жизнь в пустоши.
Антон рассказал, что в крепости 289 есть и университет – гордость местных, куда стремились поступить даже ребята из других крепостей. Но то было раньше, когда выходить в пустошь ещё считалось сравнительно безопасным. Теперь же редкий смельчак осмеливался сунуться за стены.
Старик Ван усмехнулся, когда услышал этот разговор.
– В мои годы в пустоши не водилось крупных зверей или волков, – сказал он, – зато хватало беглецов, что скатывались в бандитов. Грабили, убивали, но люди всё равно рисковали и шли через пустошь – за лучшей долей. Смельчаки? Дураки? Тут уж каждый сам решал. Таких всегда хватало.
Ярослав не стал торопить Лёшку и Дауна с регистрацией. На утро у него были иные планы: помыть посуду и самому наконец отмыться, как полвгается. Вопрос был только в том, здесь только мыло или шампуни тоже есть, а потом отправиться на экскурсию по крепости. Блин, расходы здесь обещают быть сильно выше, чем привык в подоле. Им всем нужно было сначала понять, куда они попали, а уж потом думать о деньгах. Столько лет они мечтали о жизни здесь – пора было посмотреть на неё своими глазами.
На следующий день Лёшка вдруг заорал из двора:
– Брат, иди глянь! Тут какая-то записка!
Ярослав рванулся к нему. С самого вчерашнего дня его не отпускало странное ощущение: будто за ним кто-то следит. Сначала он краем глаза заметил знакомый силуэт, потом чувствовал на себе чей-то взгляд. И вот – из ниоткуда появляется записка. Сердце ударилось о рёбра, будто требуя ответа.
Он взял бумажку из рук Лёшки. На листке аккуратными мелкими буквами было написано: "Не злоупотребляй гостеприимством в этом насыщенном событиями месте".
– И что это значит? – нахмурился Лёшка. – Кто написал?
– Где ты её нашёл? – спросил Ярослав.
– Под дверью. Видно, ночью подсунули, – Лёшка пожал плечами. – Может, прикалываются?
– Нет, – Ярослав покачал головой. – Это не шутка.
Он узнал почерк. На обратном пути из уральских гор, в одной пещере, он уже видел такие же строчки – изящные, будто танцующие буквы. Тогда он сразу понял: их оставила Ярослава Журавлёва.
И теперь сомнений не осталось. Оберу как липку, на все умения до каких только доберусь! Та самая фигура, которую он мельком заметил вчера на улице, и эта записка – всё складывалось. Журавлёва здесь, в крепости 289. И именно она оставила предупреждение. Случится ли в крепости 289 что-то по-настоящему серьёзное? Что именно заставило Ярославу Журавлёву оставить ему ту короткую, но тревожную записку с намёком на опасность?
Косой почти не сомневался: за Ярославой стояла какая-то сильная организация. Просто так она бы здесь не появилась – значит, пришла с целью. Но какой?
Может, она собиралась убить Льва Станиславовича Ланского? Когда-то ведь пыталась убрать Владимира Ланского, так почему бы и теперь не замахнуться на его брата? С одной стороны, мысль звучала логично. Но с другой – всё выглядело странно. Сейчас у Ланского не было ни армии, никакой особой охраны. Если бы он действительно был её целью, он вряд ли дожил бы до сегодняшнего утра.
Куда интереснее было другое – зачем она его предупредила? Журавлёва не из тех, кто раздаёт добрые советы направо и налево. В прошлый раз она, уходя, прихватила ещё и его кинжал, даже не моргнув. И всё же… теперь именно её почерк красовался на бумажке, просунутой под дверь. Она, конечно, не знала, что Ярослав после того случая возвращался в ту пещеру, где видел её надпись. Не могла догадаться, что сама себя разоблачила.
В этом мире многое строилось на случайностях, но некоторые совпадения были уж слишком явными.
Ярослав нахмурился. "Куда идти, если всё-таки придётся убираться отсюда?" – промелькнула мысль. В крепости он был едва ли пару дней, улицы толком запомнить не успел, а уже поджимала какая-то угроза. Вот только уйти он всё равно не мог.
Ему вспоминалась Любовь Синявина – её странная способность словно игнорировала крепостные стены. Наверное, именно благодаря ей Журавлёва и оказалась внутри. Но сам-то Ярослав не умел проходить сквозь стены. Он был заперт здесь, как зверь в клетке.
– Давай пока не будем об этом ломать голову, – сказал он Лёшке. – И никому – ни старику Вану, ни Лариске – пока ни слова. Зачем лишний раз волновать людей?
– Понял, – коротко кивнул Лёха.
– Ты не спишь? – спросил Ярослав, глядя на приятеля.
– Нет, – тот мотнул головой. – Выспался.
Хотя теперь они жили внутри крепости, привычка стоять на страже не отпускала. Обоим было куда спокойнее, когда рядом с ними кто-то бодрствовал, следил за тишиной ночи, прислушивался к каждому шороху. Это уже вошло в плоть и кровь.
Местные, узнай они о таких ночных караулах, только посмеялись бы: здесь воры – редкость, а засады случаются лишь в самых отдалённых кварталах, да и то изредка. Ночные дежурства казались им глупой перестраховкой. Но для Ярослава и Лёхи это было так же естественно, как дышать.
  
Жизнь в крепости и жизнь в пустоши – две разные вселенные.
Утром старик Ван отправился менять деньги Консорциума Потанина. В кассе Консорциума Сечина ему бодро сообщили курс и размер комиссии – целых 23% от суммы! Старик вышел с мятой бумажкой расчётов и тяжело вздохнул.
– Не спеши тратить, – посоветовал Ярослав. – Возьми немного на карманные расходы, на новую одежду, чтобы не выделяться, продукты, а остальное придержи. Мало ли, вдруг придётся ехать в другую крепость? Там деньги пригодятся.