(Не)подходящие

Американец уже направляется к двери, и это радует, ведь все до единой мысли из моей головы выдуло. Все до единой, кроме размышлений о том, какой кофе Леон пил в тот день, когда я вошла в этот офис впервые.
Черный. С сахаром.
И эту информацию я осознанно игнорирую. Потому что мне внезапно хочется подергать тигра за усы.
– Ладно… – шикаю я, поднимаясь из своего кресла.
  
Пока варится капучино, я обнаруживаю себя очень взбудораженной. И я не помню… не могу вспомнить, когда я была такой в последний раз. Год назад? Два?
Год назад Инга подсунула мне одного парня для свидания. Какой-то приятель Макса, мне понравилось фото. Его жизненная позиция тоже вполне меня устроила. Он занимается активным спортом, кажется, это интересно. И я была взбудоражена, но ничего толкового из того свидания не вышло. Просто… в нем что-то было не так. Я… не позвала его «в гости».
Я быстро забираю чашку и ставлю ее на блюдце. Я проработала официанткой слишком долго, чтобы иметь проблемы с тем, как подать кофе.
 
Глава 11
 
Совещание уже идет. На меня оборачиваются только изредка, в целом я не привлекающий внимания фон, и первое, что ищу взглядом, попав в кабинет, – его хозяин.
Я ищу его с мандражом, ведь еще не успела остыть и не успела привыкнуть к тому, чтобы лицезреть Золотова регулярно. Или к тому, что свободная черная рубашка бессовестно Леону идет. Сидит на его торсе идеально: подчеркивает плечи и гибкость фигуры.
Он, как и все, слушает мужчину-докладчика, удобно устроившись в глубоком кожаном кресле, но переводит на меня взгляд, как только я вхожу на это совещание.
Мы смотрим друг другу в глаза, когда я оказываюсь рядом и выставляю перед ним чашку. Я борюсь с желанием прикусить изнутри щеку, когда Леон бросает взгляд на свой кофе, и все же прикусываю.
На его щеках – темный след от щетины. Она на вид кажется ужасно колючей, но я могу лишь предполагать. Такой густой щетина явно стала у него с возрастом.
Я быстро иду обратно, не отказав себе в удовольствии обернуться у самой двери. Всего лишь крошечное движение головой, чтобы увидеть, что он делает из чашки глоток.
Я снова кусаю щеку. И встречаюсь глазами с Ульяной.
Это соприкосновение похоже на маленький разряд шокера, ведь теперь я четко вижу, что Ульяна меня узнала.
У моего стола – Камила. Она выкладывает на него документы. Мои документы. Те, что я должна подписать.
– Это еще не все, – бросает она, увидев меня. – Остальное – на следующей неделе. Привет.
– Привет…
Появления эйчара недостаточно, чтобы я забыла обмотанный колючей проволокой взгляд, с которым только что обменялась «рукопожатиями». Глядя в документы, первую минуту я не понимаю ровным счетом ничего.
Вторая сторона в этих документах – фирма от лица Золотова. Камила оставляет документы мне и уходит.
– Позвони, когда Леон подпишет, – говорит девушка.
Теперь я знаю, что пятничные совещания у моего босса длятся долго.
Я пытаюсь работать – возвращаюсь к письму, поступившему от архитектурной компании, которая базируется в Голландии, и периодически посматриваю на телефон, который молчит.
Люди начинают покидать кабинет спустя почти три часа.
Голоса, споры, топот ног прокатываются через приемную лавиной, и в этом потоке я не вижу черных кудрей Ульяны. Она выходит из кабинета последняя, спустя пять минут после того, как его покинули все остальные. Выходит и быстро идет к коридору, бросив на меня резкий взгляд.
Шпильки ее туфель громко стучат по полу. Они стучат зло. И на этот раз мне хватает запала вскинуть подбородок в ту же секунду, как Ульяну вижу.
Желание сопротивляться дикое. Подстегивает завернутая в зеленый шелк успешность, которую эта женщина демонстрирует всем. Даже тем, как держит голову.
– Да? – отвечаю на звонок, который раздается через минуту.
– Зайди, – велят мне.
Я встаю из-за стола, вскакиваю. Запал, фитиль. С самого утра я такая. Стоило только сесть за этот стол.
Леон крутит между пальцами ручку, наблюдая за тем, как я иду к нему через кабинет.
Мои сандалии позволяют двигаться почти бесшумно. Это очень символично, ведь я не люблю создавать шум. Но Леон снова смотрит на меня с пристальным вниманием, чем заставляет шуметь мою кровь. Мое лицо, волосы…
Его кофейная чашка пуста. Я стреляю в его лицо взглядом, отодвигая посуду и выкладывая на стол свои документы.
Я уже поставила подпись. Опрометчиво?!
Подавшись вперед, Золотов трет ладонями лицо и кивает на стул рядом.
– Сядь, – говорит он мне.
Когда наши лица оказываются на одном уровне, Леон принимает демонстративно задумчивый вид и откидывается на спинку кресла.
Помолчав, спрашивает:
– Ты знаешь, что такое коммерческая тайна?
– Где-то слышала, – юродствую я.
Проигнорировав, он продолжает:
– Я надеюсь, у тебя хватит мозгов отнестись к этому понятию серьезно. У тебя на руках нет и не будет информации, которая может нанести хоть какой-то вред фирме, но для тебя, если нарушишь договор, последствия будут фатальными. Так что, дать тебе еще время на раздумья?
Он кивает на лежащие перед собой документы.
Мои щеки заливает краска. Я чувствую обиду, чувствую себя оскорбленной и не могу с ним спорить…
– Я обычно читаю документы, перед тем как подписать, – говорю ему с предательским хрипом в голосе. – Мне все понятно. И мне… не девятнадцать.
Его лицо остается бесстрастным. Только голубые глаза сверлят на моем лбу дыру, заставляя снова гореть на щеках пятна.
Подавшись вперед, он берет в руки договор и начинает неторопливо его подписывать. Демонстрируя то, что тоже читает документы перед подписанием, медленно скользит по страницам взглядом, прежде чем оставить размашистый автограф внизу. А может быть, эту честь он оказывает конкретно моим документам, может быть. Как угодно.
Я наблюдаю за его руками.
За длинными загорелыми пальцами, дорожками вен на тыльной стороне и вокруг запястий. На левом у него часы с титановым ремешком, предплечья покрывают темные шелковистые волоски.
Сглотнув, я отвожу взгляд.
Что он сказал Ульяне? Они говорили обо мне?
Смотрю на его склоненное лицо с острыми линиями, сжимая пальцами блокнот, который с собой захватила.
Закончив подписывать, Леон двигает ко мне документы, спрашивая:
– Письмо от голландцев готово?
– Почти…
– Это убери, – указывает он подбородком на чашку. – Документы Камиле передашь потом, мы сейчас уезжаем. Письмо возьми с собой.
Леон встает, заставляя меня взметнуть вверх глаза. Вслед за ним.
– Куда? – спрашиваю я.
 
Глава 12
 
Меня не удивляет, что он распоряжается мной, как захочет.
Любая работа, содержащая слово «секретарь», уже подразумевает определенное рабство. Я знаю, что нахожусь в распоряжении Леона пять дней в неделю, и не всегда с десяти до семи, а список моих обязанностей он еще не оглашал.
Меня отбрасывает на спинку сиденья при каждом торможении несмотря на то, что Леон ведет спокойно, без виражей в плотном потоке машин.
По крайней мере, эта болтанка отвлекает от любых тревожных мыслей. Пусть щеки у меня уже остыли, но внутри все так же буря.
Я еще толком ничего не подписала. Возможно, стоит просто попросить высадить меня у тротуара и забыть о нашей встрече? Раз и навсегда…
Я бросаю взгляд на четкий профиль, чувствуя укол в животе. Опускаю глаза, скользнув по широко разведенным коленям.
Может, у него есть другая машина? Нормальная.
«Ауди» сворачивает на светофоре, и мое плечо упирается в дверь.
– Пфф-ф… – я роюсь в сумке.
  
Ищу папку, которую собрала наспех. Нахожу письмо, интересующее моего босса, и, бросив на него взгляд, уточняю:
– Что тебе нужно?
– Просто читай, – говорит Леон.
Он ведет машину одной рукой, глубокомысленно прижав кулак другой к губам.
Я втягиваю носом воздух до свиста, глядя в свой перевод.