(Не)подходящие

Он не стал бы мне помогать.
Он вышвырнул меня из «Зеленой мили» сразу, как здесь увидел. Это и было его первым неподдельным желанием – от меня избавиться.
Привкус у моей догадки отвратительный. Настолько, что хочется прополоскать рот!
Это все из мести?
Почему мне так трудно это представить?! Что он на такое способен…
Я комкаю в ладони выдранный из своего блокнота листок, который изрисовала бессмысленными узорами. Отправляю его в мусорную корзину, воскрешая в голове нашу загородную поездку. Запах идеального газона и чистого воздуха вскружил мне голову. Ну и Золотов, разумеется. Уж это для меня не проблема – глупеть рядом с ним.
  
Моя догадка кажется дикой, но, как бы ни была перспективна «Миля», я не смогу находиться здесь, постоянно ожидая ножа в спину.
Я не хочу быть пружиной. И у меня нет оружия, чтобы тягаться с моим боссом.
Он появляется в офисе за час до окончания рабочего дня.
В компании какого-то мужчины проходит в свой кабинет, удостоив меня коротким взглядом, словно убеждаясь, что я здесь и никуда не делась.
Щекочущий приступ слабости в коленях – моя безотчетная реакция на вид его неидеального жестковатого лица. На очертания его тела. Сильного, гибкого, стремящегося к идеальному треугольнику. Эти очертания задевают во мне все нужные струны. Мою женскую природу. Мое гребаное либидо!
Я ловлю его взгляд. Моя пружина от этого только туже.
Теперь мне все видится по-другому.
На каждый его взгляд и жест я готова ощетиниться, как в ту первую встречу, но каким-то образом Леон отключил у меня этот механизм.
Усыпил.
Целенаправленно. Он сделал это осознанно, теперь я почти не сомневаюсь. Еще неделя в таком режиме, и я бы предоставила ему все свои мечты на блюде.
Я не вхожу в кабинет, просто жду, когда посетитель Золотова его покинет.
Он уходит через полчаса, оставив дверь открытой. В кабинете тихо. Я тоже ни единого звука не издаю. И я не двигаюсь с места, даже когда время моей переработки переваливает за пятнадцать минут.
Леон знает, что я все еще здесь. Я бы не ушла, не сказав ему до свидания, думаю, он это знает. Особенно с учетом того, что я еще и не здоровалась с ним сегодня.
Я делаю несколько попыток вытолкнуть себя из-за стола, но все никак не подберу нужные слова, вперив взгляд в открытую дверь кабинета.
Он тоже уходить не спешит.
Наше обоюдное молчание сегодня кажется особенно заряженным. Наконец, оттолкнувшись от стола, я встаю. Просто отдираю этот пластырь, но останавливаюсь на пороге кабинета – мои защитные шипы не дают в него войти.
Леон поднимает глаза от ноутбука и смотрит на меня тем взглядом, от которого внутри все покрывается рябью, – задумчиво, медленно и внимательно.
Он тут же оставляет свои дела, убрав от лэптопа руку и положив ее на бедро.
Столько чести мне одной.
– Добрый вечер, – говорю я, продолжая стоять в дверях.
– Привет, – отзывается Леон.
В тон непринужденному общению, которое у нас сложилось, пусть это всего лишь видимость, я спрашиваю:
– Собираешься остаться здесь на ночь?
– Тот же вопрос.
– Я уже ухожу, – смотрю на него исподлобья.
– Как прошел день? – интересуется в ответ Золотов.
Непринужденное чертово общение.
– Даже не знаю… – произношу я. – Хорошо…
Не даю себе думать слишком долго. Опять сдираю пластырь!
– Девушка, которая претендовала на твою помощницу вместе со мной… ее тоже взяли. В рекламный отдел.
Леон говорит невозмутимо:
– Рад за нее.
Между нами повисает тишина, и если я с головы до ног напрягаюсь, то он издевательски спокоен.
Сложив под грудью руки, я спрашиваю:
– Ты с ней встречался? Собеседовал?
– Нет.
Его «нет» эхом звенит в воздухе. В тишине, которая снова между нами возникла, потому что мой босс перестал ломать комедию и поддерживать беседу, словно мы друзья.
Он тоже складывает на груди руки, продолжая оставаться невозмутимым, будто это меня поймали с поличным, а не его. И щедро позволяя мне зайти так далеко, как я захочу.
– И почему мне так повезло? – спрашиваю я его. – Почему ты выбрал меня?
– У тебя уже есть предположения? – спрашивает Золотов.
– Есть.
– Поделись.
– Ты опустился до личной мести? – бросаю я.
Маска слетает с него окончательно.
Вспышка в его глазах – злость, которой меня окатывает с головы до ног, словно Леон выплеснул на меня кипяток. И я чувствую этот подарок каждой клеткой кожи. Каждым своим нервом! У меня нет маски, но я тоже знаю, что такое злость!
Черты его лица заостряются, на скулах под черной щетиной ходуном ходят желваки.
Но я рада, твою мать! Рада, что он больше не ломает комедию. Что я вижу его настоящего!
– Зайди и закрой дверь, – велит Леон резко до боли в ушах.
Я вспыхиваю от желания сопротивляться, но проигрываю, потому что хочу этого разговора. В эту минуту таскать в себе слова, которые так и не смогла сказать ему когда-то, становится окончательно невыносимо! Нестерпимо.
Я вхожу и закрываю за собой дверь, пылая от обступивших эмоций.
– Сядь.
Снова приказ, и я опять подчиняюсь, стиснув зубы так, что они болят. И смотрю в лицо Леона. В его «настоящее лицо». Только жесткость, которая мне предстала, еще сильнее будоражит, ведь это тот Леон, которого я знаю! Знала…
И он никуда не делся. Я… встретила его снова.
От этого я сглатываю слюну.
Он срывается со своего кресла.
Подойдя, упирается руками в стол и спинку стула, на котором я сижу. Нависает, зажав меня в этом кольце, и смотрит в лицо. Без маски. Смотрит в мои глаза, на мои губы. Вдыхает. Играет желваками и дышит рядом. Касаясь своим дыханием моего лица, моей кожи. Запахом своего тела, своей одежды…
– Месть тебе – это бессмысленная херня. Поняла? Я не занимаюсь бессмысленной херней, – чеканит Леон.
Мне становится легче. Действительно становится. Ведь я не хотела, чтобы так было. Чтобы Леон был таким. На каком-то подсознательном уровне я будто знала, что он не стал бы…
Разве было мало того, что уже есть?!
Дыхание вырывается из меня со свистом.
– А теперь мой вопрос, – продолжает чеканить Золотов. – Еще раз спрашиваю, как ты сюда попала?! Нахер ты ко мне заявилась?
 
Глава 17
 
Глава 17
Мой подбородок взлетает вверх.
Сейчас мне легко смотреть Леону в глаза. Легко выдерживать его взгляд, ведь я зла так же, как и он, и мне хочется царапаться! Защищаться.
– Я откликнулась на вакансию, – говорю ему. – Как и сказала!
– Чего ты этим добивалась? – напирает он. – Зачем ко мне пришла?
Самомнение за семь лет у него явно раздулось.
– Если бы я знала, к кому иду, за километр бы не подошла к «Зеленой миле»!
С раздражением он спрашивает:
– Ты думаешь, я в это поверю? Ты не знала, к кому идешь?!
– Подруга узнала, что здесь срочно нужен человек. Здесь полно наших. Тебе ли не знать. Я искала работу, а не тебя!
Он сканирует взглядом мое лицо. Тяжелым, умным, прямым. Играет желваками, превратив линию своих губ в тонкую прямую. И даже тогда я продолжаю смотреть в его невероятные голубые глаза и не прячусь.
Я не знаю, верит он мне или нет, но Леон меняет тему, требуя:
– Что за подруга?
– Ты ее не знаешь, – сообщаю я. – Вы… не знакомы.
Они с Ингой не были знакомы. Я не успела их познакомить.
– Я сам решу, знакомы мы или нет, – чеканит Золотов.
Желание защитить подругу у меня дикое. Почти инстинкт!
– Она не имеет отношения к нашим с тобой делам. Она… просто знала, что мне нужна работа. И что моей ноги здесь не было бы, расскажи она все как есть!
– Как ни крути, медвежья услуга, – жестко резюмирует Леон.
  
Я бегаю взглядом по его лицу, умолкнув и внутри… соглашаясь.
Он следит за сменой эмоций на моем лице этим рассерженным взглядом…
– Мне нужна была работа, – озвучиваю я мантру Инги. – И мне не пять лет, чтобы прятаться от… тебя. Я очень сожалею о том, что тогда произошло. Я… сожалею. Я сделала глупость. Непростительную. К сожалению, уже ничего не изменить, и… я могу только перед тобой извиниться.