Антибол. Сбитый летчик (СИ)

Мой голос потонул в общем гвалте, царящем на стадионе во время матча.
Я набрал в лёгкие как можно больше воздуха, и заорал так, как не орал, наверное, никогда:
ЗАДНИЦА НАВСЕГДА!..
ДА… — подхватило эхо. А ещё — несколько болельщиков за моей спиной.
И тогда я повернулся к ним, к заполненным зелёно-желтым трибунам, и поднял обе руки в верх.
  
А потом заорал опять:
ЗАДНИЦА НАВСЕГДА!..
И опустил руки вниз.
ДА! Да!.. — ответили болельщики. Кажется, большинство ухватило суть.
ЗАДНИЦА КАК ЗВЕЗДА!
ДА! ДА!…
Прозвучало ещё больше голосов.
ЗАДНИЦА СВЕРХТВЕРДА!..
ДА-А-А!… — рёв покатился по трибунам, как прибой.
ЗАДНИЦА КАК ОРЕХ!
ДА-А-А… — трибуны поднялись.
Новая развлекуха зрителям понравилась — судя по тому, что половина бело-золотых подхватила клич.
ЗАДНИЦА, КОТОРАЯ ПРОСИТСЯ НА ГРЕХ!
ДА-А-А!..
ЗАДНИЦА, КОТОРАЯ НЕ СДАЁТСЯ!
А-А-А!..
ЗАДНИЦА, КОТОРАЯ НИКОГДА НЕ УБЬЁТСЯ!
А-А-А!..
ЗАДНИЦА, КОТОРАЯ НИКОГДА НЕ ПОРВЁТСЯ!
А-А-А!..
ЗАДНИЦА, КОТОРАЯ НЕ ГОРИТ!
А-А-А!..
ЗАДНИЦА, КАК ОГРОМНЫЙ КИТ!
А-А-А!…
ЗАДНИЦА! ВСЕХ! ПОБЕДИТ!
ААААААААА!!!..
Болельщики грохнули, а потом принялись скандировать в едином ритме. Стадион грохотал, как громадная бас-бочка.
А я выдохся.
Сорвал голос.
Футболисты не были готовы к такому концерту, и в первые мгновения просто растерялись.
Остановившись, кто где был, они просто глазели на трибуны, на меня, на Серёгу…
Поймав взгляд Руперта, я показал ему средний палец.
Долгую секунду дракон не понимал, чего я от него хочу. Но потом опомнился, кивнул и помчался к центру поля, всё набирая скорость, в плавном ритме военного крейсера.
По пути он подхватил мяч — просто и изящно уведя его из-под ноги Лолиты, и сразу, почти не целясь, послал его в ворота Сынов.
Раздался негромкий, но в то же время отчётливый свист — мяч вращался вокруг своей оси, как пуля, выпущенная из ружья…
Классический момент: голкипер Сынов, отреагировав на кричалку, выкатился далеко за пределы штрафной. Увидев мяч, он, конечно же, побежал к воротам, но мяч летел быстрее, и осьминог катастрофически не успевал…
Затаив дыхание, открыв рот, я следил за мячом, как за полётом первого орбитального спутника.
Время остановилось.
На какой-то миг мяч завис в зените, заслонив собой Око Люцифера, явив зрителям оскаленные в широкой улыбке зубы и полные весёлой ярости глаза…
И когда голкипер был уже почти в воротах, он пал вертикально вниз, что называется, «за шиворот».
ГО-О-ОЛ! — хотел заорать я.
Но из горла вышло только сдавленное сипение, как из выкипевшего чайника.
Один-один.
Дракон долгое мгновение стоял неподвижно, слушая рёв трибун. Он словно не верил, всё ещё сомневался, несмотря на то, что мяч трепыхался ровно по центру сетки.
А потом дракон сорвался и побежал. Раскинув руки, высоко подняв голову — словно собирался взлететь. Обежав круг почёта, он остановился напротив трибун и принялся хлопать в ладоши.
Молодец. Сам догадался.
Болельщики вскочили, по стадиону пронёсся мощный, как цунами, рёв.
Вот так и надо! Так и надо болеть за свою команду — несмотря ни на что, даже если она проигрывает. ОСОБЕННО, когда команда проигрывает.
Свисток судьи напомнил, что игра ещё не закончена: до конца первого тайма оставалось шесть минут.
И тут случилось то, что должно было случиться: Сыны пошли в атаку.
Только теперь это ни в одном месте не напоминало футбол. Я имею в виду, НИКАКОЙ это был не футбол.
Это была военная акция.
В центре собралась тяжелая пехота, на флангах — быстрые и жестокие гоплиты, мяч прятался за их спинами, как охраняемая войсковая касса.
Задницы пытались их остановить. Пытались перехватить мяч, сделать хоть что-то.
Но по ним просто прошлись танковыми гусеницами, подмяли под себя, и оставили лежать, как сдутые воздушные шарики.
Протаранив всё поле насквозь, «фаланга» практически врубилась в наши ворота и затолкала мяч в сетку.
А-А-А!… — трибуны разразились новыми воплями.
А я смотрел на поле.
Смотрел, и шептал без голоса, одними губами: — Ну же! Поднимайтесь… Вы же неубиваемые, мать вашу за ногу, вас невозможно сокрушить…
Скопик остановил игру. Достал из кармана желтый прямоугольник и продемонстрировал сначала — Сынам, а затем — всем желающим.
Я напряженно ждал.
Вот поднялся, отряхивая мех, Мефодий, — из моей груди вырвался невольный вздох.
За ним, тряся головой, словно в уши попала вода, встал Гефест. Поднялась на одно колено Андромеда, вскочил и сразу подпрыгнул ловкий Мануэль…
Я выдохнул. Вроде, все целы.
Нет.
Не все.
На поле, подогнув под себя руки, словно пытался кого-то или что-то защитить, лежал Руперт.
Себя не помня, я сделал несколько шагов к нему, но потом всё-таки посмотрел на Скопика. Тот кивнул, и тогда я припустил изо всех сил.
Ребята уже вытащили из-под Руперта, и теперь отряхивали и приводили в чувство маленького троглодита.
Дракон продолжал лежать. Его только перевернули на спину, и я с ужасом уставился в его широко открытые пустые глаза, в которых, как зловещий уголёк, отражалось око Люцифера.
Черты лица его заострились, диафрагма запала, грудная клетка не двигалась.
— Он спас меня, тренер, — пролепетал Тарара. — Минотавры меня чуть не затоптали, а Руперт бросился им наперерез. И вот…
Раздалась трагическая дробь: троглодит нервно заколотил по полю кончиком хвоста.
— Он что… умер? — ну просто кабздец. Такого я точно не ожидал.
— Да щас, размечтались, — Зебрина подошла, и самым кощунственным образом пнула дракона по рёбрам. — Эй, братец. Тут люди за тебя волнуются. Вставай.
Руперт продолжал лежать.
У меня, да и у всех остальных, вырвался вопль отчаяния.
Над стадионом повисла гнетущая тишина.
— Вставай, братец, — Зебрина потянула дракона за руку. — Игра ещё не закончена. Хватит притворяться!
Руперт не двигался.
Зебрина беспомощно посмотрела на меня.
Страх, боль, отчаяние… Но больше всего в её глазах было удивления. Она просто не могла поверить.
Я, как ненормальный, заорал:
— Медиков сюда!
— Позвоночник сломан, — констатировал маг-целитель, длиннобородый дядька в тесном малиновом кафтане со звёздами. — Восстановление потребует нескольких недель.
— НЕДЕЛЬ? — я был просто вне себя. — ДА вы что, с ума сошли?..
— Ну простите, батенька, быстрее починить не могу. И вообще: не будь пострадавший драконом, на исцеление потребовались бы месяцы.
  
Я так и сел в траву, рядом с Рупертом.