Антибол. Сбитый летчик (СИ)

Я тяжело вздохнул.
— В этот самый момент Эцилопы играют с Лютиками. Если они выиграют — мы по любому окажемся третьими.
— Но это не честно!
— Жизнь — вообще штука несправедливая.
Я взъерошил девочке чёлку и оскалился. В смысле — улыбнулся. Но чувствовал: получилось хреново.
  
— Мы должны выиграть, Тим! Кровь из носу! — она схватила меня за грудки с недетской силой и приподняла.
Я молча смотрел девчонке в глаза, пока она не опомнилась и не поставила меня туда, где взяла
— Простите, тренер. Я больше не буду.
— Потрать энергию на матч с Сынами.
— Мы должны выиграть, тренер, — вот заладила. Как пластинка, бляха медная.
Макс. Конечно же, всё дело в нём…
— Ты же говорила, что вроде как хочешь за Макса замуж…
Зебрина вздохнула.
— Ну да. Только нипочём не выйду, пока не переплюну его. Во всём.
Я усмехнулся.
Ну и молодежь нынче пошла… Мало того, что принцесса. Денег куры не клюют — папаша главная шишка в городе. Так ей ещё и во всём остальном женишка уделать надо.
Не, не завидую я Безумному Максу. Ну его нафиг, такое счастье.
Прозвучали фанфары.
На поле двумя колоннами потянулись игроки.
Заняв позицию у бровки, я старался подбодрить каждого. Похлопать по плечу, улыбнуться, сказать пару слов… Футболисты любят, чтобы тренер за них переживал.
И сейчас, в этом последнем матче, им это нужно, как никогда.
Ребята проделали долгий путь.
Они много работали, много учились… Победу мы заслужили, однозначно.
Осталось её добыть.
Игроки выстроились в две шеренги друг против друга.
Желто-зелёные и бело-золотые.
Ровно пополам делились и трибуны: количество билетов было оговорено заранее, и теперь наша половина стадиона походила на поле одуванчиков. Оно колыхалось на ветру, шло рябью и негромко — пока что — бурлило…
После свистка Сыны сразу взяли бешеный темп. Центром их нападения была Лолита. Крайними полузащитниками — минотавры, не такие громоздкие, как горгониды, более быстрые, и к тому же опасные со своими позолоченными рогами и подкованными копытами.
Форварды — двое ангелов, в одном я узнал Автандила, и двое троглодитов.
Серёга решил разыграть «пирамиду», или два-три-пять. Схему устаревшую, но в данных обстоятельствах вполне эффективную.
На протяжении всех матчей, что я наблюдал за игроками как своей, так и других команд, я понял: в антибол нельзя играть по жестким правилам. Всё это ерунда.
Октапоиды, например, чертовски хороши на воротах. Но и на других позициях им цены нет!
А драконы? В моей команде теперь двое… Или, как я говорил про себя, полтора. Один дракон, и одна дракошка.
Они могли делать всё, что угодно. Даже Руперт несколько пересмотрел взгляды на своё же место в команде: когда я только появился, он хотел только забивать. И не мыслил себя вне должности капитана.
Сейчас же он беспрекословно подчинялся Андромеде, и легко отдавал пасы.
Чтобы научиться командовать, надо уметь подчиняться, — говорил дед.
Впрочем, сам он был человеком глубоко аполитичным, и сроду никому не подчинялся, кроме бабушки.
Перед матчем я долго размышлял над комбинациями. Всю голову себе сломал, неоднократно пожалев, что не озаботился подыскать второго тренера или хотя бы помощника.
С кем посоветоваться? В чьих глазах увидеть отражение правильности или неправильности своих поступков?
Нужен свидетель, — всегда говорил дед. — Что бы мы ни делали, как бы ни жили — нужно, чтобы рядом был тот, кто заметит. Человек — он как дерево в лесу. Если некому заметить его жизнь, то не факт, что он жил вообще…
Мои поступки, бляха медная, незамеченными не пройдут.
И тем тяжелее ответственность: в случае провала, виноват буду только я. Один.
Но это и к лучшему: я уеду, а ребятам ещё играть и играть.
Лилит, как только об этом услышала, молча выбралась из моей постели и ушла. Больше мы не виделись.
Нет, она никуда не делась: я слышал её голос в коридорах стадиона, я регулярно находил в раздевалке ништяки, которые она оставляла для ребят… Но саму ведьму больше не встречал.
Ни разу.
Не понимаю, и чего она взъелась? Я ведь никогда не скрывал, что эта работа для меня — временная.
Глазастик ждёт. Я не могу её подвести. Только не снова.
Я напряженно следил за ребятами.
Пока, несмотря на агрессивную игру Сынов, всё шло неплохо…
Четыре-три-три, тотальный футбол Ринуса Михельса.
После долгих мучений я пришел к выводу, что это будет оптимальной стратегией для таких футболистов, как мои.
И я, блин, оказался прав!
Двадцать третья минута матча.
У «Задниц» полная жопа.
Нас постепенно выдавили к своим воротам, а мяч контролировали так плотно, что подобраться к нему не мог даже Тарара.
Всё, что мы планировали, всё, чему я учил на тренировках, летело к свиням собачьим.
Серёга ходил на предыдущие матчи. Конечно, он узнал стратегию. И ещё: каким бы гнилым человеком он не был, тренером он был очешуенным.
Макс по праву мог гордиться тем, как играет его команда.
На двадцать пятой минуте Лолита забила гол.
Время растянулось, как резиновая простыня, в центр которой бросили свинцовое грузило.
Я видел мрачное лицо Руперта, упрямо вздёрнутый нос ещё не до конца осознавшей катастрофу Зебрины, и огромные, подёрнутые оранжевыми всполохами глаза Андромеды…
После этого гола всё и покатилось через пень-колоду.
Начавшего атаку Уриэля повалили минотавры. Гефест бросился мстить, но его остановила Андромеда.
Ахиллес был настолько близок к тому, чтобы забить гол, что болельщики начали праздновать заранее, но в последний момент он засомневался, отдал пас Руперту, и тот промахнулся.
Трибуны уже не походили на пасторальное одуванчиковое поле. Выглядели они так, словно по цветочкам промчалась утыканная шипами колесница.
Профуканный голевой момент окончательно лишил Задниц уверенности. Я видел, что ребята растеряны, что играют они на одном упрямстве.
Андромеда пыталась переломить ситуацию: бросила резкое слово Гефесту, приободрила Тарару, вздрючила Руперта, собрала вокруг себя остальных…
Последовала череда быстрых атак.
И ни одна не достигла успеха.
Кабзда.
Так я называл момент, когда игра вдруг давала сбой. Ненавижу это чувство.
До конца матча туева хуча времени, и казалось бы: играй — не хочу… Но чувствуется: команда сдалась.
Ребята просто тянули время. Они больше не предпринимали атак. Подолгу стояли на месте и просто ждали, когда же эта срань закончится.
Кабзда.
Сглотнув сухим горлом, я внимательно присмотрелся к игрокам.
Никто, кроме меня, кабзды не заметил — она была в зачаточном состоянии, ребята и сами ещё не поняли, что игру они уже слили, и осталось просто дотерпеть…
  
Задницы навсегда!.. — заорал я, приложив ладони рупором ко рту.
Да… Да… — заметалось эхо, отталкиваясь от трибун.