Дело о нападении на славных рыцарей Римара и Феррата (СИ)

Он понимал, что цепляется за соломинку, всё ещё надеясь на чудо и при этом испытывая страх перед правдой. И всё же он решил пойти до конца и свернул в боковое ответвление коридора, туда, где за дворцовыми залами располагалась административная часть королевского замка.
Низкие тёмные галереи с каменными сводами сменились узкими коридорами, обшитыми дубом. Дойдя до высокой двери, украшенной позолоченными бляшками, он решительно взялся за фигурную ручку и, отворив её, вошёл в красивый зал, украшенный резными гербами, краска на которых всегда своевременно обновлялась. В воздухе стоял приятный запах соснового лака и ароматной мастики, которой был натёрт мозаичный пол из ценных пород дерева.
Здесь не бывало суеты и шума, в резных шкафах стояли красиво украшенные ларцы с именными грамотами и официальными родословными. Пройдя по залу, он невольно задержал взгляд на стене, где среди прочих висел небольшой герб с двумя золотыми львами на красно-белом поле. Чести поместить свой герб на стену этого зала удостаивались только вассалы Сен-Марко и те, кто имел особые заслуги перед королевством. Именно его отвага в боях под знаменем Армана-Миротворца позволила львам де Сегюров красоваться здесь среди множества драконов, единорогов, орлов, львов и прочей геральдической живности.
— Марк? — услышал он радостный голос и обернулся.
К нему направлялся Фернан де Грамон, младший брат его друга Рене, такой же привлекательный, и так же беззаветно обожающий бумажную работу, в связи с чем ему поручили возглавить Палату гербов, чтоб вести родословные аристократов Сен-Марко и следить за соблюдением ими вассальных обязанностей и вытекающих из этого прав. И хоть сперва многие считали, что это место молодой человек получил лишь благодаря протекции брата и благоволящего ему графа Раймунда, со временем он доказал, что заслуженно занимает своё место, поражая всех исключительной памятью и не менее исключительной скрупулёзностью в ведении дел своей палаты.
— Ты по делу или зашёл повидать меня? — уточнил он с улыбкой. — Впрочем, я уверен, что Рене уже надоел тебе за всех де Грамонов, вместе взятых, да и встречаться с приятелями лучше в трактире, а не в архиве, так что, полагаю, по делу! Я весь твой! Говори, что нужно, и я постараюсь тебе помочь!
— Ты просто проливаешь бальзам на моё израненное сердце, Фернан! — невольно рассмеялся Марк, обняв его за плечи. — Если б меня всегда так встречали, когда я прихожу за какой-нибудь информацией.
— Им всем некогда, а у нас, как всегда, затишье. Сколько дворян родится, умрёт или женится за день в таком маленьком и тихом королевстве? Долго ли внести запись в реестр и подшить в свод ещё одну грамоту? У меня под началом десяток привилегированных юнцов, которые начинают свою карьеру во дворце и полны рвения. Работа непыльная, но почётная, — он улыбнулся и шепнул: — Здесь чертовски скучно, Марк, и будь у меня такие же мозги, как у брата, и такое же отважное сердце, как у тебя, я б давно напросился к вам в Серую башню, но, увы, я туповат и боязлив.
— Не прибедняйся, мой милый.
— Ты слишком добр к братишке нашего Рене. Так что тебя привело ко мне? Хочешь вина?
— Не в этот раз, друг мой, — покачал головой Марк, — у меня, как всегда, полно дел. А явился я к тебе, чтоб разузнать о неком бароне де Вильфоре. Слышал о таком?
— Да, иди сюда! — Фернан подвёл его к дальней стене, где вокруг высоких стрельчатых окон были вывешены самые древние гербы. — Посмотри туда, — он указал наверх. — Видишь синего льва де Грамонов? Отсчитай от него влево пять гербов и увидишь герб де Вильфоров. Чёрный лебедь на красном поле.
— Это такой древний род?
— Помнишь Песнь о том, как Анри Золотое копьё захватил Алькан? Там написано: «А следом юный де Вильфор тащил его копьё». Так это и был как раз предок теперешних де Вильфоров, любимый оруженосец короля Анри. Увы, их род, в отличие от нашего, пришёл в упадок. Свою службу в Палате я начал с изучения родословных основных вассалов Сен-Марко, выискивая в грамотах имена, которые с детства слышал в песнях или встречал в книгах. Многих из них я не нашёл среди ныне живущих, многие славные роды угасли уже на моих глазах. Я думал, что такая же участь постигнет и де Вильфоров. Старый барон уже перестал писать королю жалобные письма с просьбами отсрочить уплату податей, сведений о сыновьях в его записях не было. Честно говоря, следующим должен был быть акт магистрата ближайшего города о его кончине. И вдруг я получаю доклад о том, что все его долги оплачены, и даже досрочно внесены подати за этот год. Я очень удивился и сам ходил в казначейство, чтоб выяснить, нет ли здесь ошибки. Там всё и объяснилось. Оказалось, что подати за него уплатил граф де Клермон, а потом и сам он явился и с гордостью представил мне запись магистрата Вильвера о том, что он женился на девице Флоретте, дочери барона де Вильфора.
 
— Значит, барон жив?
— Клермон уверял, что старик бодр, как молодой кабан.
— А у него есть ещё дочери?
— Не знаю, Марк. Мы ведём родословные только в той части, которая касается продления рода. Девочки нас не интересуют, пока не вырастут и не станут жёнами других вассалов короля. В противном случае о них нам просто не сообщают.
— И если дочь вассала короля выйдет за свободного барона, то ты тоже можешь об этом не узнать?
— Скорее всего, и не узнаю. Свободные бароны сами ведут свои родословные или для надёжности вносят сведения в другие реестры, кто-то в реестр альдора Синего Грифона, это в основном алкорцы или его потомственные союзники, а некоторые, предпочитающие нейтралитет и независимость, — в реестры свободных городов. О женитьбе Делвин-Элидира я узнал, только когда де Сансер сообщил мне о том, что выдал за него дочь, поскольку Айолин хранит свои реестры в Магдебурге, что разумно. Его отец служил альдору, а он — Сен-Марко.
— Я понял. А что за человек де Клермон? Я где-то слышал это имя.
— Ты шутишь? — рассмеялся Фернан. — Помнишь того чванливого старика, который грозил выпороть тебя на конюшне, если ты не прекратишь передразнивать его? А ты после этого приколотил полы его кафтана к лавке во время пира.
— Ах, этот? — невольно усмехнулся Марк. — Так парень — его сын?
— Внук, сын умер молодым. А этот повеса ещё недавно заставлял своими выходками вздрагивать весь Сен-Марко, пока король Ричард не приказал деду убрать его из города, чтобы он сам не засунул его в самый дальний гарнизон. Судя по всему, похоронив год назад деда, молодой граф поумнел и остепенился.
— Он сейчас в городе?
— Не знаю, после его визита в Палату я с ним не встречался. Можешь проверить, его дом здесь рядом, на Королевской площади, напротив гвардейских казарм.
— Спасибо, Фернан.
— Марк, — окликнул его молодой человек, когда он уже подходил к двери. — Ты не вассал Сен-Марко, но тоже внесён в реестры палаты по приказу короля Армана. Ты уж месяц, как женился, так что представь запись о браке и грамоту своей жены. Во всём должен быть порядок!
— Конечно, как только разберусь с делами… — Марк выдавил из себя улыбку и вышел.
Он снова шёл по длинным коридорам огромного королевского замка, размышляя, в какой странной ситуации оказался. Ведь ему и в голову не пришло спросить у Мадлен, есть ли у неё именная грамота, и понятия не имел, что числится в реестрах Королевской палаты гербов.
— Что же мне теперь делать? — пробормотал он, размышляя, как избежать скандала.
Пройдя через казармы, он кивнул знакомому гвардейцу, стоявшему в карауле, и вышел на Королевскую площадь. Она напоминала ровное поле, освещённое вереницами огней, где с одной стороны сиял окнами дворец, а с другой спорили с ним роскошью и сиянием дома знати Сен-Марко.
Дом Клермонов был одним из самых красивых, с высоким крыльцом и величественной колоннадой, где над окованной золоченой бронзой дверью поблескивал двумя золотыми рыбками древний герб. В некоторых окнах дома горели огни, и он подумал, что вряд ли слуги устроили бы такую иллюминацию в отсутствие хозяина.