Некромант и я. Нюансы магического шпионажа

Дедуля же, услышав мой вопрос, не удержался от смешка, несмотря на боль.
– Внучка, господин Вирсент будет лечить меня на бис. В прошлый раз тоже оказывал мне первую помощь до того, как пришел целитель, – пояснил Ирпур.
Не сказать, чтобы мое недоверие после этих слов совсем улеглось. Так что я бдела за тем, как некромант четко, больше не размениваясь на слова, одной рукой взялся за дедулину пятку, другой – за пальцы ноги, повернул стопу чуть внутрь, а затем резко, но плавно потянул на себя.
  
Раздался глухой щелчок.
Дед аж приподнялся на локтях, глаза расширились, но тут же закатились. Вирсент не дал ему потерять сознание – шлепнул по щеке легко, но звонко.
– Дышите. Глубоко дышите.
Ирпур с шумом втянул воздух и открыл глаза. Зрачки, расширившиеся от боли, медленно начали сужаться.
Вирсент же, снова опустившись на колени, вновь чутко ощупал лодыжку, видимо проверяя, встал ли сустав на место. Убедившись, что связки целы, некромант, не оборачиваясь, бросил через плечо:
– Дай что-нибудь для повязки…
Я метнулась к дедушке в спальню. Благо бинты, которые он недавно снял, были там, уже постиранные и высушенные.
А когда пришла, увидела, что некромант уже раздобыл кухонное полотенце и свернул его в жгут – наподобие валика, или это была импровизированная шина? Так или иначе, ее он закрепил бинтом, а после еще и обезболивающие чары с заморозкой накинул сверху.
Дедушка снова закрыл глаза, на этот раз, кажется, не от боли, а от облегчения. Его пальцы, стиснувшие до белых костяшек подлокотник кресла, медленно разжались.
Вирсент же не иначе как решил: где два заклинания, там и три – и наложил на дедулю еще и сонное.
– Спасибо, – выдохнула я, ощущая одновременно и злость (все же некрогад использовал меня втемную в своей шпионской игре), и благодарность за повторное свое спасение, и главное – за дедулю.
Только пока не определилась, какого чувства во мне больше. И, пытаясь найти ответ на этот вопрос, посмотрела сначала на стену, где был пришпилен мой отбитый на голову убийца. Та, к слову, закатилась в угол и сейчас таращилась на нас алыми полупотухшими углями глазниц.
Тело мертвяка, что примечательно, дрыгалось. Но не отчаянно, с остервенением, как поначалу, а уже слабо. Но пальцы в черных перчатках сжимались. Ботинок постукивал… Словно неупокойник пытался отодрать себя от каменной кладки под обоями.
«А их придется менять», – подумалось некстати. Одни убытки с этим шпионажем и никакой прибыли, если не считать, что прибыло проблем, травм и скоропостижно скончавшихся нервов.
Словно соглашаясь с такими выводами, трупак дернулся в последний раз и стих.
Вирсент лишь мазнул по поникшему, точно лютик без воды, неупокойнику взглядом и уделил все свое внимание его голове. Ту он поднял небрежно и, щелкнув пальцами, создавая стабилизирующие (они же и защитные заодно) чары, начал медленно разматывать тряпицу. Не удержавшись, я взглянула в лицо своей несостоявшейся смерти. Та оказалась не костлявой, а вполне себе еще с мягкими, даже чуть раздувшимися тканями. Кожу покрывали трупные пятна, через которые наискосок, от скулы до угла губ, шла вмятина от моей кочерги.
– Знакомая рожа… Кажется, я уже убивал его пару недель назад… Как же тебя, приятель, выкрали из трупницкой-то… – протянул Вирсент и, держа за шею голову, покрутил ту, а потом резко наклонил ее, так что сальные патлы промелькнули в воздухе, и я увидела в основании шеи полускрытую волосами татуировку.
– Хр-р-р… – раздалось в ночи, и я, напуганная звуком, вздрогнула, лишь секундой позже поняв, что это не скрежет зубов неупокойника, а всего лишь дедулин заливистый храп.
Некромант же и бровью не повел.
– Метка гильдии наемных убийц, – как ни в чем не бывало пояснил он и задумчиво добавил: – Не иначе тебя, приятель, выкрали свои же из морга.
Его размеренный голос подействовал на меня успокаивающе, и, пытаясь отвлечься от запоздало нахлынувшего страха, я, не думая, выпалила:
– Чтобы с честью похоронить?
– Чтобы с выгодой продать, – усмехнулся Вирсент и пояснил: – Видишь ли, Ирен, несмотря на такое досадное недоразумение, как смерть, некоторые навыки все же остаются при теле и могут быть использованы в деле тем, кто владеет черной магией. А преимущество неупокойников перед обычными убийцами в том, что они малоразговорчивы. Так что в случае осечки, в отличие от живого наемника, не сдадут своего нанимателя.
– А как же клятва о неразглашении? – усомнилась я.
– При должном упорстве любой зарок можно обойти, а ребята в тайной канцелярии очень упорные… К тому же, скорее всего, ты пыталась бы защититься от него, как от живого человека. А неупокойнику же многие традиционные заклятия не страшны… – продолжил Вирсент рекламировать мне преимущество услуг мертвых убийц перед их живыми коллегами.
Я же была за скрепные традиционные ценности и предпочитала, чтобы работу все же выполнял живой человек, а не бездушная ма…хина. Пусть она и с набором костей, мышц и прочих тканей.
Все это и высказала Вирсенту. Тот лишь хмыкнул:
– Хорошо, я запомнил твои пожелания, кем бы ты хотела быть убитой.
На подобное заявление я только фыркнула и отчеканила, чтобы всякие сомнительные типы не обольщались:
– Убитой?! Ну уж нет!!! Я предпочитаю жить долго и счастливо!
С этими словами я сложила руки на груди.
Вот только, решив выказать некроманту свое возмущение, я не подумала, что при этом покажу и то, что девице вообще-то демонстрировать не положено. А виной всему летняя жара! Да-да, это именно она, паразитка, заставила меня лечь спать не в целомудренной фланелевой пижаме до пят, а в легкой батистовой сорочке. И пусть рукава той были до локтей, а длина подола – до середины икры, но ткань-то оказалась тонкой! И она тут же обрисовала все контуры моего тела. Тусклый свет ночной лампы откровенно освещал в полумраке то, что должно было оставаться в тени. А Вирсент, гад такой, и не подумал сделать вид, что ничего не заметил!
Наоборот, его взгляд, лишь на долю секунды оторвавшийся от изучения башки убийцы, скользнул чуть ниже выреза моей ночной сорочки и… остался там, будто приклеенный! Мне захотелось тут же поднять руки чуть повыше, а еще лучше – накинуть халат. И чтобы тот был как можно толще. В идеале – драповый и в пол!
Ощутила, как под мужским взглядом по спине пробежали мурашки. И, самое гадство, те были вовсе не от страха. Сердце пропустило удар.
Вирсент сглотнул. Тихо, почти незаметно, но я уловила движение кадыка, резко качнувшегося вверх. А после маг медленно, словно это было ему физически тяжело, поднял глаза. Не спеша, так что я буквально ощутила, как его взгляд скользит по ткани сорочки, потом по моей коже… Зрачки Вирсента расширились. Казалось, в них сейчас плескались первородная тьма и… мое отражение, окруженное всполохами магии…
Рука некроманта сжалась на шее мертвяка. Похоже, в той что-то тихо хрустнуло, но ни некромант, ни я этого, кажется, даже не заметили. Нас будто закоротило. Мы стояли, смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Будто нет целого мира вокруг и…
– Хр-р-р… – разнеслось по гостиной так, что я снова вздрогнула.
Оцепенение пало. Его разбил дедушкин храп. Вирсент резко отвел глаза, сделав вид, что изучает трещину в штукатурке над трупом, но по бешеной бившейся жилке на мужском виске поняла: кто-то не столь хладнокровен, как хочет казаться. Или это все – тоже часть игры во влюбленность у одного шулера, который вместо колоды тасует чувства.
Это было сродни оплеухе, вернувшей меня в реальность, ту, где есть смущение, недоверие, страх, злость…
  
– Я… п-поднимусь в спальню, приведу себя в порядок, – выдавила я и резко опустила руки.
Некромант кивнул, слишком быстро, слишком деловито:
– Да. Мне тоже… подготовиться надо. К допросу.
Он бросил голову убийцы на диван, будто это была не улика, а надоевший мяч. Пальцы Вирсента сжались в кулаки.
А затем я развернулась на пятках и уже было направилась к лестнице, когда услышала: