Перья, которые кровоточат (ЛП)

Я шмыгаю носом и провожу рукой по подбородку.
–Морально я так не думаю. Физически, да, с ней все в порядке.
–Ну, я, блядь, возьмусь за это.
–Ты можешь найти, где Миранда? - Я спрашиваю его.
Пауза, а затем:
–Подожди, она была там?
–Она стояла рядом и позволила этому случиться.
–Боже, я собираюсь разрезать эту пизду на куски, - усмехается он.
–Узнай, где она, и мы сделаем это вместе, - обещаю я ему.
  
Я проклинаю все к чертовой матери и позабочусь о том, чтобы Миранда Адлер не увидела утреннего солнца, потому что эта сучка только что связалась не с тем парнем – снова – и на этот раз единственным наказанием за ее действия является смерть.
 53. 
 
 
Я захожу в ванную моего лофта и нахожу Сигнетт стоящей перед широким зеркалом и смотрящей на свое отражение.
–Я сегодня убила, - говорит она дрожащим голосом между новыми слезами. –Дорран, я убила кое-кого...
Я подхожу к ней и занимаю свое место позади нее, и когда она смотрит на меня через зеркало, я обхватываю ее плечи и наклоняюсь, чтобы поцеловать в затылок.
–Ты сделала это, чтобы защитить себя. Ты сделала это, потому что у тебя не было другого выбора, Сигс.
Ее тело подчиняется моему, когда она вздыхает.
–Но он это сделал. ‐ Она шмыгает носом. –Он мог бы выбрать не делать того, что он сделал, или сказать то, что он сказал мне. Он не сделал, и поэтому я...
–Ты сделала то, что было правильно, - говорю я, затем поворачиваю ее так, чтобы я мог рассмотреть ее как следует. –Такие люди, как Райли, заслуживают смерти, и они заслуживают ее от рук людей, на которых они напали или пытались напасть. Наш закон хорош и все такое, но он не приносит гарантированного удовлетворения от прекращения жизни, которая причинила нам зло. И Сигс, то, что ты сделала, оправдано; это была гребаная самооборона.
Она моргает, глядя на меня, когда плачет, и, черт возьми, я не могу видеть ее такой.
Уже дважды у меня отнимали шанс лично убить мужчин, которые причиняли боль женщинам в моей жизни. Но, тем не менее, я горжусь Варшей и Сигнетт за то, что они сделали то, что нужно было сделать, даже если это грызло их совесть.
–Ты позволишь мне вымыть тебя? - Я спрашиваю Сигнетт.
Она слабо кивает, затем одаривает меня едва заметной улыбкой. Я знаю, это немного, но это по крайней мере хоть что-то.
Я стягиваю ей толстовку через голову и поправляю волосы, когда они торчат в странных местах.
–Продолжай, я присоединюсь к тебе через некоторое время.
Она заходит в душ и открывает кран.
Я расправляю ее толстовку и собираюсь выбросить ее в стиральную машину, когда чувствую что-то тяжелое в своей руке. Я роюсь в ее карманах и нахожу в одном из них зажигалку, которую она мне подарила. С улыбкой засовываю ее в карман джинсов и убираю толстовку. Затем я раздеваюсь до боксеров, откладываю одежду в сторону и присоединяюсь к Сигнетт в душе.
Ее глаза закрыты, руки уперты в бока. Теплая вода, запятнанная кровью на ее теле, каскадом стекает по вытатуированному на ее спине лебедю, по вершинам ее грудей, а затем собирается у наших ног.
Она представляет собой прекрасное зрелище – падший ангел, смывающий ее грехи и ее боль. Она само воплощение совершенства – моя нечестивая зависимость.
Она поворачивается, когда чувствует меня позади себя, затем смотрит на меня с мокрыми ресницами и открытыми глазами.
Я присоединяюсь к ней под струями воды и обнимаю ее за талию, а она, в свою очередь, кладет руку мне на грудь.
–Привет
Она улыбается – на этот раз искренне.
–Привет.
–Скажи мне, о чем ты думаешь.
Ей требуется время, чтобы все обдумать.
–Наверное, я чувствую оцепенение, - говорит она через некоторое время, затем сглатывает. –Я больше шокирована тем, что сделала, чем чувством вины. Это... нормально?
–Да, - честно отвечаю я. –Но слово «нормально» имеет разное значение для всех, и последнее, чего я хочу, чтобы ты делала, это сравнивала свои чувства с чувствами кого-то другого. Потому что, Сигнетт, только ты можешь навесить ярлык на то, что происходит с тобой прямо сейчас, и что бы это ни было, это хорошо.
Она качает головой.
–Я не знаю, Дорран.
–Но я знаю. ‐ Я протягиваю руку и поворачиваю ручку, которая находится на стене позади нее, закрывая кран. –Твое мужество, твоя решимость по отношению к жизни – это слои тебя самой; перья, которые истекают кровью, несмотря на трудности, с которыми ты столкнулась и продолжаешь сталкиваться. Тебе было больно, ты была сломлена до такой степени, что перестала быть сильной ради самой себя, но теперь эта часть тебя вернулась, и я хочу, чтобы ты сохранила ее. Потому что, детка, бесстрашие - это горячий взгляд на тебя, и черт возьми, если у меня не подкашиваются колени перед тобой.
Она смеется, но в то же время плачет. А потом она просто рыдает.
–Сигнетт. ‐ Я притягиваю ее к себе.
–Я хочу тебя, - шепчет она, затем прикасается своими влажными пальцами к моему прессу. На ее щеках появляется соблазнительный румянец, который доводит мой самоконтроль до предела.
Я хмурюсь и качаю головой.
–Сигнетт, я не могу. Я...
–Ты нужен мне, - говорит она, в ее голосе слышна настойчивость. –Смой его прикосновения с моей кожи, его слова из моего разума. Потому что воды не хватит ни на то, ни на другое, Дорран; это должен быть ты.
Черт бы меня побрал, как я могу сказать «нет» на это?
Я перевожу дыхание и прижимаюсь своим лбом к ее.
–Ты уверена?
–С тобой? Всегда.
Я сжимаю челюсть, когда волна эмоций обрушивается на меня после ее признания.
–Будь ты проклята за то, что заставляешь меня терять решимость.
Она запускает пальцы в мои волосы и прикасается своим носом к моему.
–Возьми меня. Просто... пожалуйста, возьми меня, Дорран.
Ее мольба делает это за меня; она пронзает самую последнюю каплю моей сдержанности. С ритмичным стуком моего сердца в ушах я сдвигаю нас так, чтобы ее спина была прижата к покрытой паром стеклянной панели слева от меня, затем убираю руки с ее талии и поднимаю их выше. Я обвожу пальцами выпуклости ее грудей, затем спускаюсь ниже, пока не достигаю ее бедер. Я продолжаю свои манипуляции и провожу рукой по ее киске, заставляя ее ахнуть. Я наклоняюсь и целую ее, проглатывая тихие звуки, которые она издает в такт моим пальцам, обрабатывающим ее щелочку.
Она всхлипывает напротив меня, и когда я прерываю поцелуй, она наклоняет голову вперед, в результате чего ее длинные волосы закрывают лицо по бокам. Она тяжело дышит, и ее дыхание обдувает мою щеку. Мой член напрягается под моими влажными боксерами, когда я продолжаю водить пальцами вверх и вниз по всей длине ее киски, и когда она стонет, выгибая спину к стеклу, я просовываю два пальца внутрь нее и прижимаю большой палец к ее клитору.
–Дорран... - хрипит она. –Этого недостаточно. Черт возьми, мне нужно больше.
Я сжимаю свои пальцы внутри нее, и она начинает дрожать. Ее губы приоткрыты, а глаза прикрыты, что означает, что она близко. Она такая влажная, что я слышу звук моих пальцев, двигающихся в ней и из нее, и то, как она сжимается вокруг моих пальцев, заставляет мой член жаждать освобождения.
Сигнетт дергает за пояс моих боксеров.
–Сними это и трахни меня, Дорран, - призывает она.
Я вытаскиваю из нее пальцы и избавляюсь от своих промокших боксеров, затем хватаю ее за бедра и приподнимаю. Она мгновенно обхватывает ногами мою талию, и как только я располагаю свой член у ее отверстия, я медленно вхожу в нее.
  
Она обвивает руками мою шею и откидывает голову назад, шепча мое имя, когда я выхожу, а затем снова толкаюсь в нее.
Мои движения медленные, но последовательные, и с каждым толчком внутри нее я чувствую, как она сжимается вокруг меня.
–Боже... ‐ стонет она, затем сжимает в кулаке мои волосы и притягивает к себе. –Ты само совершенство, Дорран. Так хорошо.