Перья, которые кровоточат (ЛП)

Моя ухмылка становится шире от ее слов.
–И в чем именно заключается моя природа?
Она поворачивает свое лицо к моему.
–В непреклонности, - шепчет она.
Я прикусываю ее нижнюю губу и подношу свой член к ее входу.
–Это должно быть комплиментом?
Она наклоняется еще дальше.
–Это может быть все, что, черт возьми, ты захочешь. ‐ Она шипит, принимая меня, затем останавливается на полпути, прежде чем немного приподняться.
  
–Сделай это подходяще, Маленький Лебедь, - говорю я ей. –Потому что ты не хочешь, чтобы я был тем, кто сделает это за тебя, поверь мне.
Она стискивает зубы и скользит своей киской по моей головке, затем одним толчком опускается вниз.
–Блядь!- она почти кричит, как только я рычу и убираю хватку со своего члена.
Сигнетт вздрагивает, затем снова поднимается, прямо перед тем, как полностью опуститься.
–Боже, да, - стону я. –Ты так чертовски хорошо принимаешь меня, милая. ‐ Я хватаю ее за задницу и раздвигаю ее ягодицы, как раз в тот момент, когда она начинает медленно двигаться вверх-вниз, сжимая свои стенки вокруг меня так, что у меня по спине бегут мурашки.
–Оседлай меня, - приказываю я, затем шлепаю ее один раз. –И не останавливайся, пока не закончишь использовать меня.
Ее груди двигаются в такт ее бедрам, когда она трахает мой член, и каждый раз, когда она принимает меня от головки до основания, внутренняя сторона ее бедер ударяется о мои.
Мое тело сжимается в ответ на ее движения, и приступы боли пронзают мой левый бок, но я игнорирую их.
Наше дыхание прерывистое – нарушенная гармония, которая разносится по комнате.
Сигнетт скачет на мне быстрее, и я чувствую, как она сжимается вокруг меня. Мои яйца сжимаются в ответ – потому что стеснение вокруг моего члена кажется таким чертовски приятным – и мой желудок сжимается, когда нарастает оргазм.
–Боже, этот пирсинг так хорош, - хрипит она и начинает двигать бедрами глубокими, медленными кругами. Затем она обхватывает пальцами мое горло – к моему удивлению – и оказывает достаточное давление, чтобы я перестал нормально дышать.
Я подхожу еще ближе к своему освобождению.
–Крепче, - говорю я ей. –Сжимай крепче.
Она усмехается и сильнее вдавливает пальцы в мою кожу, затем прижимается ко мне сильнее. Она такая чертовски мокрая, что я чувствую, как она стекает по моим яйцам, и это только разжигает во мне страсть к ней.
Прямо сейчас я уже далеко за гранью здравомыслия и не вижу ничего, кроме своей потребности кончить.
Я обхватываю ее груди и щиплю за соски, заставляя ее дрожать, когда боль смешивается с растущим удовольствием.
Она отпускает мое горло и обеими руками сжимает мои волосы, затем прижимается своим ртом к моему, прежде чем заставить мои губы открыться для ее.
Я со стоном целую ее в ответ, затем опускаю руку между нами, чтобы похлопать пальцами по ее клитору.
–Пошел ты, - шипит она и больно дергает меня за волосы, заставляя меня немного рассмеяться. Она скачет на мне с неумолимой скоростью, и мы потеем, несмотря на то, что в комнате холодно.
–Вот что ты получаешь за то, что была хорошей маленькой шлюшкой для моего члена, - говорю я ей, затем начинаю тереть ее клитор, потому что до оргазма остались считанные секунды.
Она снова вздрагивает, затем сжимается вокруг меня во второй раз, прямо перед тем, как откинуть голову назад и выкрикнуть мое имя.
Мои плечи напрягаются, бедра приподнимаются. И вот так я присоединяюсь к ней, выстреливая своей спермой в ее влагалище.
Где-то между оргазмами мы снова начинаем целоваться, и каждый тихий всхлип, который издает Сигнетт, я жадно проглатываю, потому что мне чертовски нравится мысль о том, что я был тем, кто выудил их из нее.
–Черт, - выдыхаю я и прикасаюсь своим лбом к ее. Она тяжело дышит, и ее влажное тело почти прижимается к моему, когда я отпускаю ее задницу и обнимаю ее за талию.
–Трахаться - это правильно, - отвечает она, заставляя меня усмехнуться.
Некоторое время мы молчим, и только звуки нашего восстанавливающегося дыхания и щебетание птиц снаружи составляют нам компанию.
Это дерьмо слишком обыденно для меня – оставаться запутанным после секса, я имею в виду. Я никогда не делал этого раньше; у меня даже не было желания. Но с Сигнетт все это происходит как будто само собой. Инстинктивно. Я всегда хочу быть рядом с ней, и там, где это откровение несколько дней назад оттолкнуло бы меня далеко–далеко от нее, прямо сейчас – в этот момент, после всего, что я видел и слышал, - я чувствую себя... не знаю, нормально. Даже идеально, если быть более точным.
Мой член все еще погружен в нее, поэтому, когда она сдвигается и начинает рассеянно водить ногтями по моей груди, я чувствую, что снова твердею. Но когда я смотрю на выражение ее лица, я понимаю, что она глубоко задумалась. Погружена в свои мысли.
Я приподнимаю ее подбородок, затем заглядываю в глаза.
–Эй, - говорю я мягко. –Что случилось?
Она вздыхает и отводит мою руку от своего лица, затем кладет ее себе между грудей. Еще раз: это то, чего я бы никогда не позволил сделать женщине, но это Сигнет, так что все в порядке.
–Я... ‐ Она сглатывает. –У меня есть сумасшедшая мысль.
Я киваю.
–Расскажи мне.
Она облизывает губы и двигает челюстью.
–Я думаю, мы должны рассказать Мейву о нас. Обо всем. ‐ Сказав это, она немного морщится, как будто не уверена в том, как я на это отреагирую.
Честно говоря, меня это не беспокоит. Мне все равно, кто знает, а кто нет. Я знаю, в чем заключается правда, и я готов сразиться с любым, кто не согласен с идеей Сигнетт и меня. Ясно и просто.
–Хорошо, - говорю я ей. –Давай сделаем это.
Ее глаза расширяются.
–Серьезно? Ты не скажешь мне, насколько нелепо такое предположение?
–Зачем мне это делать?
Она щелкает языком и слезает с моих колен, чтобы сесть рядом со мной, и я сразу же скучаю по ее теплу. Я также замечаю, как она держит свои бедра сомкнутыми, чтобы не испачкать мой матрас нашими совместными выделениями.
Это мило.
–Потому что Мейв вполне может рассказать о нас дяде Чейзу, и дерьмо может – нет, подожди, выйдет из-под контроля. И я почти уверена, что мне не нужно говорить тебе, как мой дядя отреагирует на все это.
–Но Маверик никому ничего не скажет, - просто говорю я.
Сигнетт приподнимает бровь.
–Ты, кажется, уверен в этом.
Я откидываюсь на спинку кровати и ухмыляюсь ей.
–Милая, этот мужчина влюблен в тебя, и последнее, что он захочет сделать, это подвергнуть тебя какой-либо опасности, не говоря уже о том, чтобы поставить под угрозу твое положение перед твоим дядей. Так что, если ты хочешь рассказать ему о нас, тогда давай; я не против.
Она судорожно втягивает воздух.
–Он не...
–Что? - Я бросаю вызов, затем ухмыляюсь.
Она сердито смотрит на меня.
–Он не влюблен в меня, - кратко говорит она.
–Точно, а у меня члены вместо рук, - размышляю я, зарабатывая солидный удар по одной из упомянутых рук от Сигнетт.
Она выглядит задумчивой, уставившись в пол на несколько долгих секунд, затем снова переводит взгляд на меня.
–А как насчет остальных? - спрашивает она.
–Что с ними?
Она заправляет свои спутанные волосы за уши.
–Что, если они не согласятся, чтобы Мейв знал?
–Как это вообще может быть их проблемой? - Я начинаю, затем качаю головой. –Сигнетт, это касается нас с тобой, а не них. Маверик уже знает обо всех нас; он просто не знает об этом. ‐ Я жестом указываю между нами. –И, если мы хотим, чтобы он знал, тогда не имеет значения, что думают Соло или моя команда. Это наше чертово дело.
  
Она снова погружается в молчание.
Я даю ей время либо уговорить себя принять решение, либо отказаться от него, потому что меня устраивает и то, и другое.
–Хорошо, - наконец говорит она, затем тяжело выдыхает. –Я позвоню Мейву и попрошу его прийти в «Finesse». Ты не против?