Перья, которые кровоточат (ЛП)

Черт возьми, это превращается в абсолютное говно-шоу, не так ли?
 36. 
 
 
Мои веки наливаются свинцом, но мне все же удается моргнуть и открыть глаза. Сквозь массивные стеклянные окна отражается солнечный свет – своего рода мой ежедневный сигнал к пробуждению. Я начинаю двигаться в его сторону, все время постанывая от затекшей поясницы.
  
Дверь ванной открывается, и запах моего шампуня разносится по прохладной комнате. Я пытаюсь перевернуться, но заканчиваю тем, что громко ругаюсь, когда тянущая боль пронзает мой левый бок.
–Дорран? - Сигнетт подбегает ко мне – ее волосы мокрые после душа, который она только что приняла. –Что случилось? - спрашивает она. На ней одна из моих старых кофт, и длинные синие рукава почти свисают с ее пальцев.
Я использую руки, чтобы приподняться, затем прислоняюсь спиной к изголовью кровати, прежде чем повернуться к ней лицом.
–Ты можешь принести мне немного ибупрофена? Ванная, третий ящик.
–Конечно.
Я закрываю глаза, ожидая ее возвращения. Я отчетливо слышу, как открывается ящик стола, звук передвигаемых предметов, за которым следует звяканье таблеток во флаконе и приближающиеся шаги.
Я открываю глаза, как раз в тот момент, когда Сигнетт выходит из ванной, берет с тумбочки наполовину полный стакан и протягивает мне лекарство и воду, прежде чем сесть рядом со мной.
–Спасибо, - говорю я, проглотив таблетки, затем ставлю пустой стакан обратно на тумбочку.
Ее брови нахмурены, когда она смотрит на меня.
–Это слишком больно?
–Со мной все будет в порядке, - говорю я ей. –У меня были раны и похуже этой.
–Но Алекс сказал, что ты никогда не был ранен во время убийства.
Я вздыхаю.
–Нет, но ты забываешь, что моя мать была монстром. В подростковом возрасте я получил изрядную долю синяков.
Она хмурится еще сильнее, поэтому я дергаю за один из ее широких рукавов и подталкиваю ее ближе.
–Иди сюда.
Она забирается на кровать, затем садится на мои бедра. Когда я улыбаюсь ей, она наклоняется и прижимается своими губами к моим – горячими и требовательными.
Я просовываю руки под толстовку и хватаю ее за талию, только чтобы понять, что на ней нет нижнего белья.
–Маленький Лебедь... ‐ я дышу ей в лицо, и когда наши глаза встречаются, ее глаза стекленеют. –Подними волосы наверх, - говорю я ей.
Она выпрямляется и использует ленту вокруг запястья, чтобы закрепить волосы над головой. Она смотрит на меня с такой, блядь, непривычной для меня интенсивностью, но в то же время такой, блядь, гипнотической, что я на мгновение теряю ход своих мыслей.
Сигнетт - это зрелище, на которое стоит посмотреть. Утренний свет отбрасывает вокруг нее яркие ореолы, делая ее живым воплощением учтивой красоты.
Я дергаю за подол толстовки.
–Сними это, - приказываю я и прочищаю горло из-за легкой хрипоты в моем голосе.
Она сдвигается и делает, как я просил, и ее киска прижимается к моей растущей эрекции под тонкой тканью моих боксеров, заставляя меня стонать.
Она бросает толстовку на пол, и моя грудь вздымается, когда я с нескрываемым желанием смотрю на ее обнаженное тело.
Ее кожа кажется подсвеченной солнечным светом и немного скрывает заживающие синяки на ребрах. Я обвожу взглядом высокие пики ее грудей; ее темные соски, покрытые камушками и умоляющие о внимании. Ее тонкая талия вызывает восхищение, а ее розовая киска чертовски манит к моему растущему голоду.
–Это тоже, - говорю я и показываю на свои спортивные штаны.
Сигнетт ухмыляется и скользит вниз по моим ногам, затем хватает пояс моих штанов и тянет. Я немного приподнимаюсь, и она стягивает их до упора, прежде чем позволить им упасть на пол.
Затем она смотрит на мой член и прерывисто дышит, когда видит слегка изогнутую штангу, пронзенную поперек моей головки. Крупные бусины по обе стороны головки моего члена покрыты преякулятом, и когда Сигнетт облизывает губы, прежде чем встретиться со мной взглядом, я ухмыляюсь и делаю приглашающий жест.
Она встает на четвереньки и проползает небольшое расстояние до меня, и когда она оказывается рядом, я сжимаю ее волосы в кулак и оттягиваю голову назад, прежде чем шире раздвинуть ноги.
–Твой рот – открой его для меня, - приказываю я.
Она знает.
Я использую другую руку, чтобы грубо обхватить ее подбородок, затем наклоняюсь, прежде чем прикусить ее нижнюю губу.
–Такая чертовски покладистая сегодня, Маленький Лебедь, - замечаю я, затем плюю ей в рот. –Не глотай.
Она хватает запястье моей руки, которая лежит на ее подбородке, затем впивается ногтями в мою кожу.
Я снова ухмыляюсь.
–Высунь язык.
Она издает звук протеста, но когда я поднимаю на нее бровь, она делает то, что я ей сказал. Ее язык наполнен моей слюной, что заставляет мой член твердеть еще больше.
Я наклоняюсь и снова плюю ей в рот, затем дергаю ее за волосы во второй раз.
–А теперь будь хорошей девочкой и соси мой член, - говорю я ей.
Она слегка вздрагивает и резко стонет, когда я почти прижимаю ее лицо к своему паху.
Сигнетт капает моей слюной на мой член, затем смешивает ее с преякулятом, прежде чем растереть его по всей длине. Она берет одну из бусин зубами и тянет, заставляя мои бедра двигаться сами по себе, когда удовольствие проносится по моим яйцам.
–Возьми меня в рот, Сигнетт. Сейчас, - говорю я ей, чувствуя, как горячий румянец поднимается по моей груди и плечам.
Она сжимает мое основание с неумолимым нажимом, затем раздвигает губы, прежде чем пососать мою головку. Она стонет, и звук вибрирует на моей коже.
Я опускаю ее голову ниже, вынуждая ее взять больше меня.
–Соси сильнее. ‐ Ее рот на ощупь теплый и твердый, и мой позвоночник напрягается от того, как хорошо ей рядом со мной.
Она расслабляет челюсть и продолжает сосать, и несколько прядей ее волос выпадают из моей хватки, задевая внутреннюю сторону моих бедер.
Я прижимаю ее лицо еще ближе, и она давится. Но я не останавливаюсь; я крепко держу ее.
Сигнетт царапает мой пресс, пытается отодвинуться, но тщетно.
–Подавись этим, - выдыхаю я, затем смотрю на беспорядок, который она устроила на моем члене своими слюнями и слезами.
Она снова впивается ногтями в мою кожу – на этот раз на моем тазу, – затем доводит меня до самой задней части своего горла.
Я запрокидываю голову и вскрикиваю, потому что, черт возьми, я чувствую, что приближаюсь к своему освобождению одним этим движением.
Я откидываю ее голову назад, и она громко ахает. Отпуская ее волосы, я даю ей пару секунд подышать, затем обхватываю пальцами ее горло и приближаю ее рот к своему.
Я целую ее – достаточно сильно, чтобы мое зрение затуманилось. Я целую ее, потому что она такая чертовски вкусная, и я не могу удержаться, чтобы не раздвинуть ее губы и не засунуть свой язык в ее жаждущий рот.
И я целую ее, потому что я безумец; потому что я беспомощен перед ее вкусом, перед ее запахом.
Она прерывает поцелуй, и я хватаю ее за левое бедро, прежде чем притянуть ее к себе, чтобы она снова оседлала меня.
Я отпускаю ее горло и обхватываю пальцами свою эрекцию, затем начинаю тереться головкой о ее влажное влагалище.
Сигнетт прикусывает нижнюю губу и ухмыляется мне – ее темный взгляд гораздо более бездонный, чем обычно.
Я ухмыляюсь ей в ответ и не могу не восхищаться ее растрепанным состоянием. Ее волосы в беспорядке, щеки покраснели. Ее губы немного припухли, а в глазах все еще стоят слезы от краткого траха.
  
–Ты видение, - честно говорю я ей. –Прекрасная иллюзия, воплотившаяся в жизнь.
Ее ресницы касаются верхней части щек, когда она моргает, и ее лицо приобретает более глубокий оттенок красного от моего комплимента.
–Тебе просто приходится говорить такое дерьмо, чтобы полностью противоречить своей природе, не так ли? - говорит она.