Перья, которые кровоточат (ЛП)

Я пользуюсь этим как возможностью оторваться от нее, но любая боль, которую я чувствую в своем теле прямо сейчас, не идет ни в какое сравнение со страхом, который овладел мной.
Я ударила ее.
О Боже мой, я, блядь, ударила ее.
У меня нет к ней никакого человеческого сострадания, нет; и мой страх не вызван тем же. Чего я боюсь, так это того, что она вышвырнет меня из дома за то, что я причинила ей боль. Потому что она делала это раньше, и я была разочарована моим дядей, когда я постучала в его дверь и попросила его позволить мне остаться с ним вместо этого.
  
–Она твоя мать, Сигнетт, - сказал дядя Чейз. –То, что она ударила тебя, чтобы вразумить, не означает, что ты должна мстить. Это очень неприлично с твоей стороны, сладкая горошинка.
Мой дядя любит меня, но когда дело касается его младшей сестры, он ослеплен любовью и готов отмахнуться от любого проступка, написанного под ее именем.
Если бы я каким-то образом собралась с духом, чтобы получить свое собственное место после его небольшого отказа все эти месяцы назад, тогда мне пришлось бы столкнуться с двумя очень конкретными последствиями.
1) Мои кредитные карты блокируются.
2) Стать постоянной мишенью не только в глазах моей матери, но и в списке желаний моего дяди.
И, честно говоря, я не особо ждала ни того, ни другого.
Хотя это отстой. Несмотря на то, что она безжалостный человек, у моей мамы все еще есть кто-то, на кого она всегда может положиться в своей безопасности и поддержке.
Ее собственная семья.
А я? У меня этого нет; у меня никого нет.
Я проигрываю. Я всегда проигрываю.
Почему?
Потому что я одна.
–Ты сука! - шипит моя мать. –Ты, блядь, толкнула меня! - Она набрасывается на меня и бьет по правой щеке, прежде чем обхватить пальцами мое горло. –Ты никчемная маленькая сучка!- Она сжимает мое горло, и безумие, которое я вижу в ее остекленевших глазах, привело бы в ужас других, но для меня в этом нет ничего нового. Я чертовски хорошо знаю, какую тьму она скрывает за ними, и каким монстром она является на самом деле.
Я пытаюсь глотнуть воздуха, когда ее пальцы сжимаются сильнее, но это бесполезно. Я брыкаюсь и извиваюсь под ней; цепляюсь за ее руки и приподнимаю бедра, чтобы оторвать ее от себя, но она не двигается с места. Она продолжает сжимать и разжимать – с неприкрытой решимостью на лице – и вскоре мое зрение затуманивается. Мои губы немеют, как и все остальное мое тело. Мои протесты ослабевают, и я чувствую, как свинцовая тяжесть опускается в центр моей груди.
Она что-то говорит мне, но в том состоянии, в котором я нахожусь, мне трудно на чем-либо сосредоточиться.
–Мэм.
Я собираюсь закрыть глаза и поддаться давлению, но моргаю, когда мама внезапно отпускает мое горло.
Из меня вырывается неразборчивый звук, когда я пытаюсь вдохнуть как можно больше воздуха, и когда я смотрю в сторону двери, я замечаю Стивена, стоящего за дверью моей комнаты.
–Мэм, - снова обращается он к моей матери, которая, кажется, взбешена тем, что ее прервали.
Она поспешно поворачивается, чтобы посмотреть на него.
–Что? - выплевывает она.
–Нам нужно идти – сейчас, - говорит Стивен, затем постукивает по своим наручным часам, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.
Она слезает с меня, отталкивает в сторону и важно подходит к нему.
Он шире открывает для нее дверь, и когда она выходит из моей комнаты в коридор, мы со Стивеном встречаемся взглядами. Я даже отдаленно не удивляюсь, когда он бросает на меня бесстрастный взгляд, прямо перед тем, как опустить глаза, развернуться и последовать за моей матерью на ее этаж.
Я жду, пока их шаги не стихнут, затем впиваюсь ногтями в ковер, чтобы подтянуться вперед.
Я рычу от боли, от болезненности в моей хромоте, но продолжаю тужиться. Я делаю вдох с открытым ртом, потому что даже малейшее усилие, которое я прилагаю, чтобы двигаться вперед, заставляет меня чувствовать себя запыхавшейся.
Я знаю, почему Стивен увёл мою мать, и почему она позволила ему. Я знаю, почему он был здесь. Это было не из-за меня, нет; это было из-за...
Я снова слышу шаги, но на этот раз они приближаются. Сначала они уверенны и устойчивы, но по мере приближения немного замедляются.
Наступает пауза, поэтому я пользуюсь этим временем, чтобы в последний раз подтянуться вперед, и когда я наконец оказываюсь там, где хочу быть, я кладу голову на изножье кровати и прислоняюсь к ней всем телом для поддержки.
Я сглатываю комок в горле и не отрываю взгляда от широко распахнутой двери моей спальни.
С минуты на минуту...
В любую чертову минуту.
Шаги возобновляются, но они звучат торопливо. Я чувствую их воздействие на пол подо мной, как раз в тот момент, когда фигура врывается в мою комнату и падает передо мной на колени.
–Нетти...
Вот почему Стивен был здесь – чтобы предотвратить конфронтацию между моей матерью и мужчиной передо мной.
Я испускаю вздох и давлюсь рыданием, когда мои глаза встречаются с выразительными серыми.
–Мейв… - Шепчу я.
Гнев и беспокойство на его лице очевидны.
–Когда? - Ему не нужно спрашивать «кто», потому что он и я – мы уже несколько раз оказывались в подобной ситуации.
– Она... только что ушла, - мне удается выговорить. У меня кружится голова, и мне больно произносить даже несколько слов.
Взгляд Мейва затуманивается. Он стискивает зубы и собирается встать, но я быстро, хотя и слабо, хватаю его за руку, в результате чего он останавливается.
–Пожалуйста... ‐ Я настаиваю, затем медленно качаю головой. –Не надо.
–Я хочу причинить ей боль, Нетти, - мрачно говорит он.
–Я знаю.
–Я хочу... Он издает слышимый вздох. –Я хочу...
–Убить ее, - заканчиваю я за него, затем слабо улыбаюсь. –Я... это тоже знаю.
Мейв знает, что случится, если он хотя бы посмотрит в сторону моей матери. Дядя Чейз дважды не подумал бы, прежде чем пустить ему пулю в лоб. Для него он просто наемный работник, но для меня Мейв - это утешение. Он - моя безопасность; мой щит от града, который является моей жизнью.
–Мейв. ‐ Я дергаю его за руку. –Пожалуйста.
Он вздыхает, смотрит на меня, в то время как на его лице появляется выражение задумчивости, а затем, наконец – к счастью – он решает сесть рядом со мной. Затем он укачивает меня на руках и полностью сканирует.
–Боже, посмотри, что она с тобой сделала, - шепчет он. –Гребаная сука.
–Я буду... ‐ Я сглатываю. –Со мной все будет в порядке.
Его глаза вспыхивают, когда встречаются с моими.
–У тебя кровь, Нетти.
Правда? Я этого не чувствую. Полагаю, это из-за пореза на моей правой щеке.
–Это просто рана, - говорю я, затем моргаю, когда мое зрение на мгновение затуманивается.
–Я знаю, - шипит он. –Но ты не должна быть избитой. Ты не должна залечивать раны. ‐ Он указывает на мое лицо.
–Это то, что есть, - говорю я ему.
–Но в том-то и дело, Нетти. Этого не должно быть.
–Я знаю. ‐ Я касаюсь пальцами его челюсти. –Я в курсе.
Он хмурится, и я не думаю, что когда-либо видела его таким сломленным раньше. Это вызывает боль в моей груди, и я чувствую себя такой чертовски беспомощной. Не только для него, но и для себя.
Я стону и кладу голову ему на плечо, когда накатывает волна тошноты, и Мейв мгновенно сжимает меня в объятиях.
–Ты со мной? - спрашивает он, и я замечаю надлом в его голосе при этих словах.
–Да.
Он вздыхает, затем оставляет мягкий поцелуй на линии моих волос.
–Тогда давай, давай приведем тебя в порядок. Чем дольше я вижу тебя в таком состоянии, тем сильнее у меня будет искушение пробить дыру в холодном сердце твоей недостойной матери.
  
Я сжимаю его пиджак в кулаке и прерывисто вдыхаю, затем киваю и говорю:
–Хорошо.
 14.