Будь со мной

– Отлично.
– И передам твои контакты, чтобы связались с тобой напрямую.
– Я… – запинаюсь. А-а-а-а-а… – Хорошо, – приходится согласиться.
– Я бы и сам, но окажусь в данном случае лишь связующим звеном. Уж лучше, чтобы напрямую с тобой работал специалист, – будто понимает мое замешательство Ник.
– Да, да, я все понимаю. Просто немного волнительно браться за такое дело. Все кажется, что замахнулась на невыполнимое.
  
– У тебя все получится. Ты большая умница, Ждана. Я реально горжусь твоими достижениями.
– Спасибо, – благодарю, улыбнувшись. Очень приятно слышать похвалу. А если учесть, что, кроме девочек, никто не знает о том, как я к этому шла…
– И завтра мы идем к моим родителям на ужин.
– Хорошо, что ты сказал об этом сейчас, а не завтра утром, – усмехаюсь.
– Мама, – на руках зашевелился Макс.
– Все, Ник, мы проснулись окончательно. Будем завтракать.
– Хорошо. Очень хочу сегодня встретиться. Ты как? – спрашивает.
В его голосе проскальзывает хрипотца.
– Мы вечером можем погулять у моря. Если ты хочешь составить нам компанию, – осторожно предлагаю.
– Хорошо, – соглашается сразу. – Тогда до вечера, – прощаемся.
Максим обнимает за шею, ластится, целует.
– Мамочка, – бормочет. – Я тебя люблю.
– И я тебя, малыш. Очень сильно люблю.
Мы умываемся вместе, наблюдаю, как чистит зубки. Пока варю кашу, Макс убегает в комнату свою и минут через семь возвращается одетым в домашний свой костюмчик.
– Ты мой молодчинка, – ерошу светлые волосы.
Затем день набирает обороты. Завтрак, обед пролетают, мы с сыном играем, затем приходит тетя Нина. А я собираюсь в отель. Машина моя там, поэтому предпочитаю прогуляться. Тем более погода балует.
– Ждана Владимировна, все супер, – стоит войти, как отчитываются сотрудницы.
– Я и не сомневалась.
– Вы надолго? – спрашивают.
– Буквально на пару часов, – и поднимаюсь к себе в кабинет.
Еще не раз возвращаюсь к заинтересовавшему меня проекту. Если все получится, то… я даже боюсь представить, как могут пойти дела, если появится еще один отель. Участок под него приобретен еще год назад.
Я весь день поглядываю на подозрительно молчащий телефон. Думаю, Никита не станет откладывать в долгий ящик звонок другу. Он давно знает, как хочу заняться строительством второго здания. Поэтому сам и взялся за поиски застройщика, так как я то и дело не доводила свои поиски до логического конца. Каждый раз что-то да отвлекало. А может, я просто внутренне боялась начинать это непростое дело?
И раз мой телефон, почта – молчат, значит кто-то не торопится начинать разговор? Или у семейного человека выходной, и он свое время посвящает семье?
Почему меня буквально подкидывает от этих мыслей? Почему мне все еще не все равно? Я ведь так хотела остыть!
Упираюсь локтями в стол и прячу лицо в ладонях. Стону, выдыхая. Это будет очень-очень не просто. Это будет ужасно! Я не представляю, как общаться с ним. Как будто ничего не было? А самое главное – у меня есть сын, о котором Вадим не знает. И я не знаю, наберусь ли я смелости рассказать ему о Максиме. Потому что что? Потому что у Ковалева есть семья. И если я скажу, что у нас есть ребенок… не начнутся ли у него проблемы там?
Да что же я бракованная такая? Почему я думаю о том, что ему там может быть плохо? Ну не дура ли? Одно лишь хочу, чтобы моя спокойная жизнь такой и осталась. Потому что я прекрасно помню, что с появлением Ковалева в моей жизни все завертелось ураганом. Я все еще помню те чувства, ту сумасшедшую страсть, что сбивала с ног, затмевала разум. И эта память явно будет работать не в мою пользу, когда он будет находиться рядом по работе. А может мне повезет, и он попросту передаст меня своему специалисту, и мы с ним не будем пересекаться? Это было бы идеально! Но что-то мне подсказывает, что все будет с точностью до наоборот.
Ох, господи, во что я лезу? А главное – зачем?
Вадим
Стаська была удивлена, открыв мне дверь. Да, я на руках принес Полину и уложил ее в кровать в ее спальне. Закрываю дверь и натыкаюсь на пристальный взгляд сестры.
– Это что-то мега-ненормальное, – вздыхает она, хмурится.
– Мия как? – спрашиваю, стягивая ботинки, прохожу в кухню. Наливаю себе в стакан воды и залпом выпиваю.
– Не просыпалась. Заглядывала к ней каждые минут пятнадцать, температуры нет. Спит, как ангелочек.
Стася включает чайник.
– Я тут чуток похозяйничаю, – говорит между делом.
Я же опускаюсь на стул и упираюсь затылком в стену.
– И что ты думаешь делать? – налив себе и мне по чашке чая, садится напротив.
– Там на полке конфеты, – не открывая глаз, говорю ей.
– Да от того, как ты выглядишь, у меня на конфетки не стоит, – фыркает. – Вадь.
– Что? – поворачиваю голову в ее сторону, открыв глаза.
– Это пиздец, ну честно, – морщит нос.
– Он самый, – хмыкаю. – Он самый.
– И как долго ты будешь себя мучить? Я вообще не понимала тогда и сейчас тем более, зачем ты женился на ней? Ты же ее не любишь.
Молчу. Что сказать? Стася вообще не в курсе всего того, что у меня происходило.
– Не суй свой любопытный нос в чужие дела, – стараюсь уйти от ответа.
– Ты не чужой мне, – прищуривает глаза.
– А ты мне. Поэтому не лезь, мелкая.
– Разведись. Ты мучаешь и себя, и Мию. Ну какому ребенку будет хорошо от того, что его родители живут не то что как соседи, а как… у меня даже слов не находится, как охарактеризовать все это, – разводит руками.
– Я разберусь без тебя, хорошо? – снова прикрываю глаза.
Устал адски.
– Ага, разбиралка видимо у тебя не слишком выросла, Вадя. Я маме расскажу, что у вас происходит, и она тебе всыпет люлей.
– Мать не трогай, – впиваюсь взглядом в лицо сестры. – Побереги ее нервы.
Вздыхает.
– Ладно, поеду я.
Провожаю Стасю. Она обнимает меня, целует в щеку. Честно, мы не любим нежничать. Да и не сильно у нас это принято. Но тут растрогала меня. Обнимаю ее в ответ. Хреново, когда не с кем поделиться наболевшим. Но Стаське я не могу все рассказать. Иначе она попросту уйдет из дома, послав отца ко всем чертям. А она только встает на ноги, и все еще пока зависит от родителей.
– Я люблю тебя, Вадь. Не мучай себя. Мию воспитаем сами. Пожалуйста, – и заглядывает в глаза.
– Иди уже, – щелкаю ее по носу, натянув улыбку.
После того, как сестра уходит, я заглядываю к дочери в комнату. Малышка сладко спит. Лоб холодный, и я, усевшись на пол у её кровати, упираюсь руками в колени. В голове бардак, в груди все ноет. Ждана не выходит из мыслей. Скучал по ней. Оказывается, пиздец как скучал. Если первое время, поняв, что она уехала, я еще как-то пытался с этим жить. Не мог я сразу же кинуться на ее поиски. Отец бы все понял. А потом…
Яростно тру лицо ладонями. Гребаное самокопание. И Гуров этот… хрен знает, что я сейчас делал, если бы не увидел Ждану. Будто теперь можно посмотреть на свою жизнь чуть под другим углом. Уверенность зарождается в том, что можно еще что-то исправить. Только у меня дочь. И я не оставлю ее Полине. О такой матери, думаю, мало кто мечтает. Развод…
Нужно еще раз переговорить с Полиной по трезвому. Я больше это терпеть не хочу. Меня колбасит только от одного запаха алкоголя, от ее пьяных глаз и пошлых намеков. Может, удастся прийти к общему знаменателю. Все ведь планировалось совсем не так. У нас был уговор, мать его. Новость о скором рождении ребенка меня просто убила.
  
***
– Па-па, – в сознание врывается шепот дочери. – Па-па.
– М? – открываю глаза, встречаясь с карим взглядом Мии.
– Я кушать хочу, – обнимает.
– Сейчас, уже встаю.
Умываемся, направляемся в кухню. А там Полина.